У семи нянек дитя… мумия

Чтобы получить ответы на эти вопросы, автор публикации встретилась и пообщалась с людьми, которые имели прямое или косвенное отношение к жизни погибшей малышки. Кроме родной матери Снежаны, 31-летней Виолетты, и ее 35-летнего сожителя Максима, которые являются ее биологическими родителями. Они задержаны по подозрению в совершении преступления и сейчас находятся под стражей. Следст­вием “установлено, что между ними произошла ссора, в ходе которой ребенок, предположительно, был задушен”, — такая информация озвучена УВД.

Сегодня вряд ли стоит обсуждать моральный облик биологического отца, который бичевал и не просыхал от пьянок — такую характеристику дали о нем соседи. Но именно с ним Виолетта с прошлогоднего мая скиталась по притонам и бродяжничала. Как потом пришлось услышать в СШ № 12, где учатся ее старшие дети, женщина периодически уходила из дома, бросая детей на бабушку. Возвращалась обычно перед родами. Нигде не работала, жила на детские пособия. Когда ребенку исполнялся год-полтора, мама исчезала, отправляясь в очередной загул. И если даже допустить, что молодую женщину всякий раз с головой накрывала волна слепой любви, остается много вопросов.

Куда делся ее материнский инстинкт? Даже дикие звери не бросают своих детенышей, защищают их. А здесь отец с матерью лишили жизни свою маленькую дочку. Бросили тело в квартире и ушли бродяжничать. В декабре прошлого года подбросили в подъезд пятого новорожденного ребенка. После этого и начались поиски Снежаны.

“Эти дети рождались не от любви, а от водки с блудом”, — такие слова в сердцах бросила одна из соседок Максима: малосемейка до сих пор гудит после той страшной находки. Люди говорят, что дети для этой парочки — лишь средство для добычи денег: рождение малыша сегодня дает право на получение единовременного пособия размером от 14 до 20 миллионов рублей. Плюс ежемесячные выплаты в сумме около 2,5 миллиона на каждого из детей. Такой расклад жизни вполне устраивает многих тунеядцев, которые безбедно живут на детские пособия. В любом случае на выпивку и закуску хватает. А детям должно помогать государство — так считали и эти, язык не поворачивается назвать их родителями.

Как позже выяснилось, бабушка при удобном случае старалась перехватить у Виолетты деньги на содержание старших детей. Так было и со Снежаниным пособием. Возможно, это вызвало ту ссору, в ходе которой была задушена девочка. У нормального человека в голове не укладывается, как можно было такое сотворить и пьянствовать дальше, а потом выбросить новорожденного мальчика в подъезд чужого дома. Что затмило разум: алкогольная деградация или синдром послеродовой горячки? Хотя, пожалуй, все проще: через пару дней эта парочка, затаренная спиртным, уже шаталась возле магазина “Перчик” в районе Волотовы. Здесь их отыскали работники школы вместе с бабушкой, которые после появления в милиции информации о находке подброшенного в подъезде младенца бросились на поиски Виолетты. “В расслабленном состоянии они шатались по улице со спиртным, очень довольные и спокойные на вид”, — вспоминает ту встречу педагог-психолог СШ № 12 Елена Хименкова. И только когда они вызвали такси и почти силком доставили парочку в малосемейку Максима, где с помощью топора взламывалась дверь квартиры, пьянчужка-мать вдруг заколотилась: “Она там…” Похоже, что только неотвратимое разоблачение вызвало у этой женщины состояние, похожее на содрогание. Было ли это раскаяние или страх перед наказанием, сказать трудно.

Бабушка Людмила Федоровна, которая сейчас смотрит детей Виолетты, на эту тему общаться не хочет. На телефонные звонки не отвечает, не реагирует на сигналы домофона. Встречаемся у подъезда, когда дети возвращаются из школы. “Непутевая. А как связалась с этим — окончательно мозги пропила”, — вот и весь сказ. Женщина просит уйти, объясняет, что не хочет, чтобы об этой истории узнали внуки — 12-летняя Лена, семилетняя Настя и восьмилетний Егор. Но один вопрос не дает покоя: неужели ее материнское сердце не чувствовало беды, когда дочка пропала с трехмесячной Снежаной?

В ответ — лишь потухший взгляд. Этот крест теперь ей нести до конца своих дней. Непутевая дочка не только пьяница и бродяжка, но и причастна к детоубийству. Что может быть страшнее?

Кстати, учителя, которые не один год контролировали эту семью, признались, что детей бабушка жалела и обхаживала. Очень боялась, чтобы не отняли у нее внуков. При одной мысли о возможной разлуке и детдоме у женщины наворачивались слезы. 

Но Людмила Федоровна не решилась. Наверное, жалела беспутную дочку и надеялась, что та повзрослеет и возьмется за ум. Поэтому, когда Виолетта в очередной раз ушла бродяжничать, поднимать шума не стала. Даже успокаивала учителей и медсестру, которые при посещении квартиры интересовались отсутствием Виолетты с ребенком.

— Чего вы ходите? Не волнуйтесь, я знаю, где она находится, — не один раз заверяла пожилая женщина.

В доме в это время велись ремонтные работы, отключалась вода, все действительно создавало неудобства при уходе за малышкой. Успокоила бабушка прошлой осенью и директора школы Вячеслава Антоненко, когда школьная комиссия обходила неблагополучные семьи.

Получается, что, беспокоясь о судьбе старших внуков, она тянула с обращением в милицию и упустила дочку с малюткой. И теперь ей самой себя винить за это.

Детская поликлиника — одна из тех нянек, которая встречает малыша сразу после выписки из роддома, на второй неделе жизни грудничка. Как рассказала участковая медсестра поликлиники № 4 Валентина Шинкоренко, первый месяц она дважды в неделю посещала Снежану, которая вместе с мамой и другими детьми жила в квартире бабушки. Ничего настораживающего не замечала: малышку мама кормила, в квартире было убрано, старшие дети досмотрены. Во второй и третий месяц такие посещения проводились по два раза. В доме была нормальная обстановка, девочка набирала вес, и никому даже в страшном сне не могло привидеться дальнейшее развитие событий.

— 13 мая Снежане в поликлинике была сделана прививка, и я через две недели опять заглянула к ним, чтобы напомнить об очередной прививке, — вспоминает участковая медсестра. — Но Виолетты с маленькой дочкой дома не оказалось. Бабушка сказала, что “та встретила папу Снежаны и ушла строить свою семью”.

Навестив еще пару раз квартиру бабушки и не застав там грудничка с мамой, медсестра поставила в известность заведующую педиатрическим отделением поликлиники. Со слов Шинкоренко, тогда они написали официальное заявление в милицию (датированное 18 июня 2014 года) с просьбой оказать содействие в розыске ребенка. “Мы указали, что эта семья неоднократно бралась на учет как находящаяся в социально опасном положении”, — подчеркивает участковая медсестра. В поликлинике даже указали регистрационный номер обращения — 333.

Но такого заявления в милиции не оказалось. Сайты приводят комментарии пресс-службы УВД, что информации из Гомельской центральной городской дет­ской поликлиники в 2014 году об отсутствии гражданки и ее малолетней дочери в ОВД либо комиссию по делам несовершеннолетних администрации Железнодорожного района Гомеля не поступало. Более того, не поступало в милицию и информации о противоправном поведении матери от соседей, родственников, должностных лиц учреждения образования.

В тот день от бабушки погибшей девочки было принято заявление о розыске ее пропавшей дочери с внучкой. На каком этапе нарушилось звено в системе передачи информации — выяснит следст­вие. В настоящее время наряду с расследованием уголовного дела СК по Гомельской области органы внутренних дел проводят служебную проверку.

Школа.  Учителя СШ № 12 в один голос заверили, что многодетную семью мамы погибшей Снежаны постоянно держали в поле внимания. Как делали это и раньше. И это работники школы первыми разыскали родителей малышки и обнаружили ее мумифицированный труп в детской коляске. Работники милиции были вызваны потом, когда с помощью топора уже была взломана дверь квартиры сожителя Виолетты. Но эта трагедия, от которой и сейчас мороз по коже, будет потом. А до этого от школы отправляли детей из семьи Виолетты на оздоровление (старшая девочка в санатории и сейчас), собирали портфели к учебному году, одежду. «Мама детей в школе появлялась редко, в основном связь поддер­живалась через бабушку. Но когда Вио­летта родила Снежану и не могла получить детское пособие, мы помогли женщине получить свидетельство о рождении ребенка», — рассказала педагог-психолог школы Елена Хименкова.

В руках Елены Хименковой протокол, подтверждающий тот факт, что участковый инспектор ИДН знал о пропаже Виолетты с ребенком

Учителя знали, что отец Снежаны не хочет признавать свою дочку и поддер­живать связь с ее мамой. В мае Виолетта собиралась на выпускной к дочери в дет­ский сад, но встретила на улице Максима и с ребенком в коляске ушла к нему жить в малосемейку. Переживая, что школа может забрать оставленных детей, бабушка не один раз утверждала, что все в порядке, она знает, где находится ее дочка с маленькой внучкой.

В сентябре, когда Егорка сломал руку, работники школы опять посетили ее семью. 21 ноября на заседании школьного совета по профилактике безнадзорности и правонарушений, на котором присутствовал участковый инспектор инспекции по делам несовершеннолетних Игорь Тихонов, была озвучена информация об ушедшей из дома Виолетте с маленьким ребенком, местонахождение которых неизвестно. Согласно протоколу заседания совета школы, учителя сообщили, что бабушка отказывается обращаться в милицию с заявлением о розыске, так как боится навредить дочери. Но в беседах заверяла, что знает о месте ее нахождения. «Может ли инспектор посодействовать, чтобы бабушка написала такое заявление?» — поинтересовался тогда директор школы Вячеслав Антоненко у участкового инспектора. «В данной ситуации в розыск могут подавать только близкие родственники», — прозвучал ответ. Поэтому в решении заседания комиссии появилась такая запись: убедить бабушку, чтобы она все-таки написала заявление на розыск. Почему не отреагировал на эту информацию участковый инспектор ИДН? Оказалось, до и после заседания совета он длительное время был на больничном.

— Мы уже наказаны тем, что все это случилось, — словно подводят черту под трудным разговором в школе. — Наше упущение только в том, что не надо было верить словам бабушки, а самим обращаться в милицию и бить во все колокола.

Соседи. Люди не скрывают своей неприязни и брезгливости к этой замызганной квартире. Подтверждают, что ее хозяин бродяжничал, вел асоциальный образ жизни, напрягал всех жильцов второго этажа. И что врагу своему не желают жить по соседству с такими моральными уродами. Но в тот день, когда работники школы вместе с бабушкой чуть ли не силой привезли сюда Виолетту с Максимом и с помощью топора взламывалась дверь, никто из соседей даже носа не высунул из своих квартир, вспоминает Елена Хименкова. Зато когда приехала милиция, все высыпали в коридор...

Эпилог. Итак, вроде каждая из перечисленных нянек проявляла свое неравнодушие к судьбе малышки (кроме родных матери и отца). Но история закончилась трагически. Почему? На это предстоит ответить работникам правоохранительных органов, определив степень вины каждого. В настоящее время 9 работников учреждений образования и медицины уволены, в том числе заведующая филиалом поликлиники и директор школы. Около 10 человек привлечены к дисциплинарной ответственности. Но в защиту уволенных медиков направлены письма-поддер­жки в управление здравоохранения облисполкома и Минздрав, под которыми поставили подписи все работники поликлиники и около полутысячи родителей. В школе также готовы собирать такие подписи в поддержку уволенного директора и педагогов.

— Известно, что рождение ребенка — это святое. И смерть его прежде всего на совести врача-педиатра, — подчеркнул в своем выступлении перед работниками филиала № 4 Гомельской центральной городской детской поликлиники начальник управления здравоохранения облисполкома Николай Васильков. — За случившееся надо отвечать. В данном случае наказание соизмеримо с виной каждого — такие выводы сделаны лечебно-контрольной комиссией управления здравоохранения. Свое слово скажет и следствие, которое продолжается.

Николай Васильков заверил, что никто из уволенных не останется без работы, их профессиональный опыт и квалификация будут востребованы в других медучреждениях, в том числе и в этой поликлинике, но на более низком звене. Ведь должность — это не профессия.

Сегодня можно привести и другие оправдательные аргументы, подтверждающие, что каждый в данной ситуации не бездействовал. Но нельзя не согласиться с тем, что забей все тревогу раньше и прояви большую настойчивость, все могло бы сложиться по-другому.