ВЗЯТКА Ее Величество в хрустящих одеждах
4741 23:16 / 24.01.2008
Эти данные опубликованы на официальном сайте прокуратуры Республики Беларусь. Цифра впечатляющая. Однако генеральный прокурор Петр Миклашевич выражает обеспокоенность тем, что прокурорская проверка выявила недостаточную активность правоохранительных органов в борьбе со взятками в особо крупном размере. А как в этом отношении обстоят дела в Гомельской области? Корреспондент “ГП” искала ответ на этот и другие вопросы.
Всегда ли взятки бывают гладки?
Одно время в нашей газете так часто публиковались заметки о мздоимстве, что мы даже рубрику специальную ввели и хохмили по этому поводу. Несет журналист ответственному секретарю очередную такую заметку: “Взятку” возьмешь?”, а тот — на ходу: “В дверь просунь, пообедаю — заберу...”. Шутки шутками, но люди из-за страсти к сиюминутной наживе ставят на кон важнейшие жизненные ценности — свободу и репутацию.
Передо мной справка о результатах работы подразделений службы БЭП Гомель-ской области. По состоянию на 1 октября этого года выявлено 858 экономических преступлений. Из них 151 факт дачи и получения взяток и 158 преступлений с элементами коррупции.
— Суммы взяток, скорее всего, небольшие? — практически утверждая, спрашиваю начальника управления по борьбе с экономическими преступлениями УВД облисполкома Александра Соловского.
И узнаю, что выявление мелких взяток или поборов, как их называли раньше, — далеко не первоочередная задача в нынешней экономической ситуации. Оказывается, 140 из 151 факта по взяточничеству относятся к категории тяжких и особо тяжких. В июле, например, возбуждено уголовное дело в отношении заместителя генерального директора одного из коммунально-жилищных предприятий районного центра за получение взятки в 15 тысяч долларов. А сотрудники областной прокуратуры сообщили, что на этапе расследования очередное громкое дело: коммерческий директор крупного гомельского предприятия, вымогавший 50 тысяч долларов, задержан при получении половины этой огромной суммы.
Просматриваю списки граждан, которые обвиняются в получении взяток в этом году. Публика достаточно разношерстная: ревизор автопарка, председатель СПК, старшие инспекторы (транспортной инспекции и таможни), преподаватели, руководители и должностные лица крупных и не очень предприятий, деканы, доценты, председатель сельсовета, директор детской спортивной школы, командир воинской части, председатель ЖСК, милиционеры и чиновники госаппарата... География так же обширна, как и сферы деятельности этих людей — коррумпированные чиновники есть в Гомеле и практически во всех районах. У кого-то из этого “служивого люда” в карманах оседали крупные суммы, кто-то брал понемногу. Все зависит от региона. В маленьких районах, где не развита промышленность и частный бизнес, с кого и за что брать?
На сайте прокуратуры Республики Беларусь есть прелюбопытнейшая информация. Сравнительно недавно Центр социологических и политических исследований БГУ провел опрос о распространенности различных видов коррупции в обществе. Жители Беларуси считают, что коррупция наиболее распространена в сфере органов управления (46,1 процента), в системе здравоохранения (37,1 процента), в правоохранительных и контролирующих органах (27,9 процента) и в системе образования (28,9 процента). Кстати, в областной прокуратуре пояснили, что практика правоохранительной деятельности эти суждения подтверждает.
По этому случаю сразу же вспомнилась реакция на статью о поборах в медучреждениях, которая не так давно прошла в нашей газете. Звонили некоторые возмущенные медики: вы позорите людей в белых халатах. А вот народное мнение говорит о том, что не мешало бы обратить внимание на нечистоплотность отдельных своих сотрудников. Кстати, в списке обвиняемых в получении взяток числятся и врачи. Причем берут они, как показывает следствие, и деньгами (суммы от 60 до 440 тысяч рублей), и “бутылками коньяка”. Отдельные товарищи этой гуманной профессии проходят по нескольким фактам получения взяток.
— Часто ли по делам о взяточничестве выносятся оправдательные приговоры? — спрашиваю старшего прокурора отдела по борьбе с коррупцией и организованной преступностью областной прокуратуры Юрия Булынко.
В этом отделе ведется анализ учета дел о взятках, и здесь меня уверяют, что за редким исключением практически все дела, которые возбуждались правоохранительными органами по статьям 430 (“получение взятки”), 431 (“дача взятки”), 432 (“посредничество во взяточничестве”) Уголовного кодекса Республики Беларусь, проходят с обвинительными приговорами.
— В чем дело? Может, адвокаты не на должном уровне работают?
— Дело не в адвокатах, — возражает Юрий Булынко. — Это преступления, совершаемые должностными лицами или против должностных лиц. Процессу задержания предшествует очень серьезная разработка. Зачастую при расследовании начинают выявляться различные факты преступной деятельности подозреваемого: он может обвиняться сразу по нескольким статьям УК: взяточничество, злоупотребление служебными полномочиями и другим.
— Почему в названии отдела соединены два вида преступлений: отдел по борьбе с коррупцией и организованной преступностью? — этот вопрос не случайно адресую прокурору Центрального района г. Гомеля Владимиру Емельянченко. До недавнего времени он работал в областной прокуратуре и, возглавляя этот отдел, проявил себя специалистом достаточно высокого уровня.
— Исходя из практики работы, могу сказать, что коррупция и организованная преступность недалеко стоят друг от друга. Особенно сейчас. Лет 10 назад оргпреступность существовала как бы особняком. Но со временем криминальные структуры пытались легализоваться и основной путь легализации шел через бизнес. Если не имелось никакой поддержки, новоиспеченные бизнесмены быстро прогорали. Вот на этом этапе и пошло слияние с представителями правоохранительных органов и структур государственной власти. Яркие примеры — “морозовцы” и “пожарники”. Так что два этих вида преступлений — звенья одной цепи.
Почему раскрывается мизерная часть этих преступлений?
Выявлением взяточничества занимаются сотрудники прокуратуры, госбезопасности, УБЭП и ОБОПиК. По мнению криминологов, пресекаются всего лишь 5 — 7% такого рода преступлений: тайна двоих — и этим все сказано. В последнее время дела по взяткам поутихли. И не потому, что брать и давать перестали, и не потому, что одумались и боятся преступить границу дозволенного, а потому, говорили мне в спецподразделениях, что поумнели, ушли в подполье. Берут деньги только от людей проверенных годами, стараются не связываться с малознакомыми или посторонними. Как правило, такие преступления — латентные, скрытые, никто об этом не говорит. Взяточник старается как можно меньше людей вовлечь в свой круг общения. Деньги может в руки не брать, их переводят на электронные банковские карточки. Бывает, что козлом отпущения становится посредник, а до настоящего взяточника дело так и не доходит.
Знакомый следователь в приватной беседе рассказывал мне, что зачастую очевидно: этот чиновник совершил противозаконные действия, выходящие за пределы его полномочий. Ясное дело, что пошел он на это нарушение не из-за любви к ближнему. Есть реальное подозрение, что у него корыстные причины, допустим, в лоббировании интересов какой-то фирмы. Но доказать это бывает проблематично или нереально. Если договоренность между двумя людьми выполняется, какой смысл им доносить друг на друга? Но известны случаи, когда чиновник денежки получил, а выполнять обещанное не спешит, тогда “потерпевшая сторона” обращается в милицию в надежде вернуть свои кровные. Естественно, в таком случае чиновник идет в полный отказ: “Вы о чем? Я впервые вижу этого человека!”
Кстати, когда мне сказали, что обвинение по факту получения взятки может строиться и на свидетельских показаниях, я испытала легкий шок: “Так любой может сказать, что давал взятку при решении каких-то вопросов! А где доказательства?!”
Чуть позже, переговорив со многими компетентными людьми, поняла, насколько наивны были мои рассуждения: голословные показания никогда не легли бы в основу обвинений. Как сказал Владимир Емельянченко, всякое преступление оставляет материальные следы. Если это свидетельские показания, человек рассказывает: за что, когда, при каких обстоятельствах, какой вопрос решался. Как правило, решаются вопросы, которые связаны с бумаготворчеством. В ходе следствия восстанавливаются события тех времен, и если факты взяточничества не подтверждаются, то ни о каком обвинении речи идти не может.
Следователи спецподразделений рассказывали, что при задержании руководители высокого ранга сразу же кричат: “Провокация! Вы меня с помощью взятки убрать пытаетесь!”. Те, у кого полномочий поменьше, клятвенно заверяют: “Деньги мне подбросили. В карман положили, даже не знаю, как они там оказались”. А когда в ходе следствия и те, и другие знакомятся с записями разговоров, видеосъемкой и прочими не-опровержимыми доказательствами, отпираться становится бессмысленно. Тогда они “поют другую песню”: дайте, говорят, людям нормальную зарплату и взяток не будет. Но вот ведь в чем парадокс: как раз у этих людей есть все, они не самые бедные. Если сравнить их зарплаты с зарплатами рабочих на производстве и в сельском хозяйстве, то разница весьма ощутима.
Ученый и криминалист Чезаре Ломброзо о взяточниках пишет скупо: это люди образованные, неплохо обеспеченные и к преступлениям с рождения не предрасположенные. Так в чем же дело? Неужто шелест купюр до такой степени приятен уху, что способен за-глушить все звуки вокруг?
Похоже, так оно и есть. Один из руководителей был настолько глух по отношению к происходящему, что восстановить слух ему помог… оглушительный взрыв. Как сообщили в пресс службе УКГБ, после взрыва, который 2 февраля прошлого года привел к разрушению мазутохранилища на Ельском консервном заводе, было установлено, что директор этого завода (сейчас уже бывший) П. Ф. Заяц получал взятки от коммерческих структур, которые под видом мазута поставляли на предприятие сырую нефть. Делал он это сознательно и отнюдь не бескорыстно. Вот и отбывает сейчас наказание в исправительной колонии усиленного режима. Этот случай — один из многочисленных эпизодов очень громкого дела, возбужденного УКГБ по Гомельской области по фактам хищения нефти из нефтепроводов “Белоруснефти” и “Гомельтранснефти “Дружба”. Не взорвись мазутохранилище, вполне возможно, что левые доходы, регулярно получаемые директором консервного завода, оставались бы тайной за семью печатями и до сих пор. Это один из наглядных примеров, когда факты взяточничества выявляются в ходе какого-то уголовного дела как один из элементов преступления.
В обзоре судебной практики судебной коллегии по уголовным делам Верховного суда Республики Беларусь я прочла о том, что в 2002 году наибольшее число случаев взяточничества выявлено в г. Минске и Гомельской области. Позже от специалистов в этой сфере узнала, что в последующие годы наша область тоже удерживала лидирующие позиции по этим показателям. Но это вовсе не значит, поясняли мне сотрудники УВД, что у нас более коррумпированные чиновники, — это говорит о том, что наши спецподразделения работают более качественно и профессионально.
Сложно ли легализовать нетрудовые доходы?
Одно дело взятку получить, и совсем другое — воспользоваться этими средствами. Люди ведь не слепые, видят: на такую зарплату и такой особняк отгрохал! Потому взяточники и строят коттеджи, покупают квартиры и машины, оформляя их на дядей-тетей и прочих дальних родственников. Помню, как гудел несколько лет назад весь Светлогорск. По телевидению прошел сюжет о том, как у одного из должностных лиц предприятия “Химволокно” в гараже выкапывали стеклянные банки, набитые долларами. Когда купюры стали извлекать, они на глазах рассыпались, — истлела очень даже внушительная сумма. Это редчайший случай, когда деньги замуровывают или закапывают. В подавляющем большинстве эти средства идут на расширение противоправного производства или вкладываются в недвижимость, то бишь легализуются.
— Вот вы вспомнили о светлогорском деле, в то время был пробел в законодательстве: по материалам следствия этот руководитель в Москве квартиру купил, оформил ее на тещу, ремонт шикарный сделал. И тем не менее статью по легализации, которая ему вменялась, суд исключил, ссылаясь на нормы уголовного законодательства, которые тогда действовали, — комментирует Владимир Емельянченко. — Образно говоря, получалась парадоксальная ситуация: человек набрал взяток, вложил их в ремонт, в строительство. А его привлекали к уголовной ответственности только за получение взяток, хотя следовало бы и за легализацию. Сейчас ситуация изменилась, статью 235 УК скорректировали, и появилось больше возможностей привлечь по ней к ответственности.
Однако существует определенная сложность в выявлении этих преступлений. Чтобы иметь основание для возбуждения уголовного дела по статье 235, надо как минимум доказать, что подозреваемый знал о преступном происхождении средств. И все же в арсенале спецподразделений области есть уже несколько раскрытых преступлений, выявленных по этой статье. Отмывались средства, полученные путем хищения.
Очень действенный способ, который позволяет выявлять нетрудовые доходы — это декларация, которую ежегодно обязаны подавать в налоговую инспекцию чиновники госаппарата и госслужащие. В этом документе указываются сведения о зарплате, займах, кредитах, деньгах, полученных от каких-то сделок (то есть, о всех доходах), также вносятся данные в графу «Имущество». Налоговый инспектор проводит огромную работу, проверяя достоверность изложенного. Немало случаев, когда выявляется большое превышение расходов над доходами, но это касается как раз не чиновников госаппарата, а другой категории лиц, информация о которых поступает в налоговую службу. Но процедура на этом не заканчивается, у заполняющего декларацию есть возможность оправдаться, поделились профессиональными секретами сотрудники налоговой инспекции. Бывает, что декларант пишет что-то типа: “Извините, я совсем забыл, что в 2000 году продал стиральную машину». Но тем не менее административный штраф достаточно больших размеров уплатить ему все же придется.
Повторного уточнения декларации быть не должно, считают сотрудники налоговых органов, к заполнению этого документа надо подходить со всей ответственностью, а не изворачиваться потом, как бы закрыть выявленную сумму.
Тема коттеджей, площади которых превышают 500 кв. метров, на постоянном контроле у фискальной службы. Даже если владелец такого особняка не относится к категории лиц, подлежащих декларированию, налоговая служба проводит подготовительные мероприятия и, исходя из этой проверки, может потребовать декларацию.
Пока у налоговых инспекторов нет доступа к электронным базам данных, которые пролили бы свет на то, кто какой недвижимостью и какими автомобилями владеет. А при такой возможности, говорят они, было бы легче выявлять тех, кто живет на широкую ногу, не имея официального подтверждения источников такого богатства. Кстати, кредит — это тоже один из способов легализовать доходы. Во всяком случае, при декларировании многие ссылаются на банковские кредиты, а согласно банковскому кодексу информация о вкладах клиентов, суммах их кредитов не подлежит разглашению. И вообще, считают налоговики, не мешало бы усовершенствовать в этом направлении законодательство.
Инспекцией МНС по Центральному району в ходе проверки гражданина Н. установлено превышение расходов над доходами в сумме 50,5 миллиона рублей, в результате ему предъявлен к уплате подоходный налог в размере 11,5 миллиона рублей.
По данным областного управления статистики, официально нигде не работающая, но трудоспособная часть населения области составляет 147,5 тысячи человек, или
16,2 % от числа трудоспособных. В этом году инспекциями области выявлено 75 граждан официально нигде не работающих, приобретавших жилые помещения и дорогостоящие автомобили. 28 из них не сумели подтвердить источники доходов, направленных на совершение сделок. Этим гражданам доначислено около 15 миллионов рублей налогов. Например, безработный из Речицы приобрел квартиру в Минске стоимостью 120 миллионов рублей, а в Жлобине выявлен безработный, построивший дом стоимостью 70 миллионов рублей.
Полагаю, у тех, кто ведет теневой бизнес, есть повод для беспокойства: налоговая служба создает базу людей группы риска, которые имеют в собственности дорогостоящие объекты и не имеют доходов.
А что, если таким способом решили расправиться?
Но не все так однозначно. О второй стороне взяточничества я задумалась, когда столкнулась с новой для меня ситуацией. В один из дней, когда критический материал готовился к печати, неожиданно позвонил мой антигерой и поставил перед фактом: он рядом с редакцией и будет у меня минут через пять. Вот тогда и мелькнула мысль: вдруг провокацию готовит? Сунет конвертик, и доказывай потом, что ты тут ни при чем. На всякий случай я обезопасилась: срочно пригласила в кабинет проходившую по коридору коллегу, подготовила для записи разговора диктофон, мало ли... Действовала интуитивно.
— Как быть, если ты — ни сном, ни духом, а тебя хотят скомпрометировать? Идет, допустим, такой “доброжелатель” в милицию, катит бочку на якобы вымогающего у него взятку, просит пометить купюры, заходит в нужный кабинет, оставляет их на столе и быстренько удаляется. Как действовать в такой ситуации? Хватать конвертик — и за ним? А как же отпечатки? — заваливаю вопросами начальника УБЭП.
— В таких случаях ни в коем случае нельзя дотрагиваться до конверта, нужно срочно вызывать кого-либо из сослуживцев и звонить в милицию.
— А если милиция уже на пороге? А конверт — на рабочем столе?
— Обычно этим ситуациям предшествует какое-то предварительное общение. Человек всегда чувствует, что его могут спровоцировать. Вот вы же почувствовали что-то неладное и сориентировались. У каждого всегда есть отрезок времени для того, чтобы обратиться в правоохранительные органы, — говорит Александр Соловский. — В принципе шаблона, как действовать в такой ситуации, нет. Но я могу сказать, что не было еще случая (да и не будет), когда должностное лицо, которое не хочет брать взятку, привлекалось бы к уголовной ответственности. Например, мы получили информацию о том, что один из руководителей предприятия занимается взяточничеством за счет сдачи площадей в аренду. Но внимательно проанализировав ситуацию, пришли к выводу, что не руководитель предприятия инициирует получение взятки, а наш гость из кавказских республик склоняет его к получению денег за решение своего вопроса. Мы задокументировали деятельность этого предпринимателя, и по нашим материалам прокуратура возбудила уголовное дело по статье 431 “Дача взятки”. В каждом конкретном случае ситуация изучается индивидуально, только так можно восстановить реальную картину происходившего.
В этом году спецподразделениями области выявлено 29 фактов дачи взятки и подстрекательства к взятке. Любопытно, что в списке подстрекателей есть даже адвокат одной из гомельских юрконсультаций. Представляю, какую консультацию можно получить от юриста, который пытался всучить должностному лицу взятку в 5 миллионов белорусских рублей!
Кстати, сейчас отделом по борьбе с коррупцией и организованной преступностью областной прокуратуры расследуется уголовное дело: 60-летний мужчина представлялся сотрудником прокуратуры, а иногда и заместителем прокурора области, и за взятки предлагал решать вопросы. Мошенничество чистой воды. Если кто-то столкнулся с этим “дельцом”, звоните по телефонам следствия: 71-04-32 и 50-84-14. Следователи спецподразделений гарантируют конфиденциальность.
К сожалению, такие случаи — не редкость. Как правило, этим “промышляют” на жизнь люди, хотя бы слегка подкованные в юридических вопросах. Узнают, например, что у кого-то сын обвиняется в краже, приходят к его родителям и предлагают решить вопрос якобы через влиятельных знакомых. Когда парня отпускают из-под стражи, потому что законом не предусмотрено лишение свободы, счастливые родители считают, что решили свой вопрос с помощью взятки и не догадываются даже, что мошенник обвел их вокруг пальца и что их деньги “зря” осели в его кармане. Несколько лет назад действовали профессиональные мошенники, которые ходили по школам, собирали сведения о медалистах, а потом предлагали свои услуги при поступлении в вузы. Родители платили по две тысячи долларов, будучи уверенными, что деньги предназначаются деканам, ректорам и прочим ученым мужам. А мошенники ждали, когда же вывесят списки поступивших. И тем, кто не поступил, деньги возвращали. Претензий ни у кого не возникало, и в милицию, соответственно, никто не обращался.
Подарки и поборы: в чем отличие?
Поборы существуют испокон веков. В правовых документах конца XIV века это понятие называлось “посулом”. Представители власти никакого жалованья тогда не получали, жили на содержании местного населения. В XVI веке появилось сословие чиновников, которые хоть и получали жалованье из казны, но от подношений не отказывались. С тех пор так и берут чем угодно, даже “борзыми щенками”. Правда, “борзые щенки” нынче уже не котируются. По данным официальной судебной статистики, в Беларуси в 83% случаев взятку берут деньгами.
Часто в теле- и фотохронике можно видеть, как дарят подарки должностным лицам госаппарата представители различных делегаций из стран ближнего и дальнего зарубежья. Интересно, куда деваются потом все эти сувениры? Неужто домой относят? Оказывается, на все протокольные подарки ведется строгий учет, и все они передаются в фонды областного краеведческого музея. Кстати, последняя передача облисполкомом на хранение в дар Гомельскому областному краеведческому музею была не так давно.
— Передо мной распоряжение по управлению делами Гомельского облисполкома от 12 мая 2006 года, — вводит меня в курс дела директор областного краеведческого музея Александр Олейник. — Читаю дословно: “Передать безвозмездно с баланса Гомельского облисполкома на баланс учреждения “Гомельский областной краеведческий музей” подарки согласно прилагаемому перечню”.
Директор музея сообщил также, что планируется сделать выставку протокольных подарков, и позволил мне посмотреть на эти сувениры. Главный хранитель фондов Татьяна Шода показывает новые экспонаты. Кстати, первые протокольные подарки поступили в музей в 60 — 70 годы. Оказывается, по ним можно проследить исторические моменты: на многих стоят даты и подписи делегаций. Есть здесь стилизованные под старину вещи, расписанные вручную вазы огромных размеров, картины известных и неизвестных современных художников, много книг, медалей. Уровень упаковочного материала говорит о представительском классе подарков. В целом, много штучной, не тиражированной продукции, хотя есть и детские поделки, и тривиальные чеканки...
— С протокольными подарками все понятно, ведется их строгий учет. А как определить в обычных жизненных ситуациях: взятка это или подарок от чистого сердца, от души? Неужели нельзя поздравить человека при должности с днем рождения, например, или с Новым годом? Не может ли это расцениваться как преступление?
Оказывается, все не просто, а очень даже просто. Подарок дарится от чистого сердца. Обычно делается это по какому-то праздничному поводу или под наплывом каких-то чувств и эмоций. А к взятке готовятся заранее, оговаривают суммы, планируют время и место передачи. Взяточника видно сразу: общаясь, он умышленно начинает накручивать, нагнетать ситуацию, подводит человека к тому, что вопрос надо решать не за просто так. Это завуалированное вымогательство. Бывают и такие нахалы, делятся впечатлениями следователи, которые особенно не церемонятся, рубят прямо, что называется, в лоб: “Я решу ваш вопрос, но мой интерес тоже надо учитывать”. Так что подарок от взятки отличается так же, как день от ночи.
Постфактум
Взятка — это всего лишь один из видов преступлений коррупционной направленности. Наиболее опасный, как говорят сотрудники спецподразделений. Одни пытаются “сунуть на лапу”, другие эту “лапу” подставляют, третьи, уловив краем уха, кто берет и сколько, вникают: вдруг пригодится? Нередко приходится слышать и такое: “И я бы взял, да кто ж мне даст?” Естественно, немало и законопослушных граждан, которые ни при каких обстоятельствах не дают и не берут взяток принципиально. Но речь ведь не о них. Помните кредо взяточника по Д. И. Фонвизину? “Взятки запрещать невозможно. Как же решать дело даром, за одно свое жалованье?”. Столько времени прошло, а ничего не изменилось: и сегодня некоторые особи современного “служивого люда” даром вопросов не решают. Так что, к величайшему сожалению, при всем желании, эта история пока не тянет на хеппи-энд.
— Взятки не берут там, где их не дают, — убежден Владимир Емельянченко. — Против коррупции есть только одно средство, способное искоренить ее полностью — абсолютное неприятие этого явления всеми категориями госслужащих. А пока взятка не осуждается обществом и остается привычным явлением нашей жизни, коррупцию практически невозможно преодолеть.
Наталья ПРИГОДИЧ
