Отработавшая 30 лет водителем Лилия Зелезей помнит до мельчайших подробностей партизанское детство, голод, холод. Но говорить любит о добром и светлом

Ее детство, как и многих сверстников, родившихся в 1930-е, война должна была растоптать, погубить, исковеркать. Но этого не произошло. Помня весь тот ужас, смерти и кровь, Лиля бережно выделяет хорошие, радостные воспоминания. Об ее отце, разведчике Викторе Зелезее, «Гомельская праўда» писала 2 июля 2022 года. Работая лес­ником в Добрушском районе, он вывез семью из Гомеля на Каменскую лесную дачу. Для детей, Лили и младшего брата, было прекрасное время: красивая природа, много продуктов, мама и папа рядом, частые гости… То были партизаны. Папу раскрыли, бросили в тюрьму (Дом-коммуна в Гомеле), ему чудом удалось сбежать и примкнуть к народным мстителям.

У них детям жилось хорошо. Партизанских связных в деревне Камень на Брянщине, у самой границы с Добрушским районом, немцы долго не могли вычислить. Кормились тогда в основном лесом. За горсть орехов или ягод Лиля начиняла бойцам обоймы ППШ патронами. Чуть подросшую, ее просили помогать в лазарете. Участвовала в операциях, перевязках. Бывало, поручали снять засохшие бинты. Воины терпели, зажав что-нибудь в зубах. Не орать же благим матом при маленькой девочке…

Настоящие голод и холод познали уже после освобождения. Отец продолжил воевать в Европе, дошел до Берлина. А дети с мамой скитались по деревням, просясь на ночлег.

Не забыть ей лицо солдата, что дал кусочек сахара. Но как дал! Служивый остановился на постой у хозяйки, у которой ночевали и они. Мама тогда сильно болела, пластом лежала. Лиля с братом который день сидели без еды. Тяжело им было смотреть, как солдат раскладывает паек на столе. Девочка долго терпела, пока не увидела кусковой сахар. Подошла, робея, попросила…

«До сих пор в ушах его смех», – вспоминает со слезами. Солдат дал ей засаленную тряпочку, которой чистил оружие. Отстираешь, мол, тогда получишь. Повезло: хозяйка как раз затеяла стирку, отмывала белье по старинке – пересыпая золой и выколачивая на железном листе. Тряпочка стала просто белоснежной. Скупердяй выдал Лиле кусочек сахара размером с ноготь. Помнит, как отнесла его больной маме и та расплакалась.

Она хотела стать хирургом. Работа в партизанском лазарете не прошла даром. Но жизнь готовила новые испытания, учиться было уже некогда. Лиле довелось поработать завхозом в детском саду, затем в отделении связи. Ни там, ни там отношения с коллективом не сложились. «Просто не люблю, – оправдывается, – когда на меня повышают голос. Никому этого не прощала, даже начальству».

Характер у нее был (и остается) особый, зелезейский. Можно сказать, с перцем. В обиду себя никому не давала, особенно мужчинам, часто пытавшимся обуздать ее независимый нрав.

Призвание нашло само. Записалась на курсы водителей. С детства мечтала посидеть за рулем авто, а еще лучше – прокатиться на мотоцикле. Впервые взявшись за баранку, поняла: это мое.

30 лет проработала водителем на Новобелицкой автобазе бытового обслуживания. Ездила на польском «Жуке» (легкий грузовой автомобиль Żuk), на армянском ЕрАЗе. Не просто хорошо водила, а отлично ориентировалась в подкапотном пространстве, по звуку понимала, что не так с машиной.

Одеваться любила оригинально. Юбок, платьев почти не носила, только брюки. Увидев по телевизору клоуна Попова, купила себе такой же картуз. И вот, говорит, представьте картину: привожу груз в деревню под Гомелем, и весь сельский люд, взрослые и дети, собирается на меня поглазеть. Женщина – водитель! В штанах. И клетчатой кепке. Для них это было что-то невообразимое.

В водительской карьере бывало всякое. Кто-то из недоброжелателей подпилил хомуты топливного бака. Перед долгой командировкой. Чудом обошлось без серьезной поломки, бак подвязали обычными ремнями. Яркие впечатления оставила самая дальняя командировка – в Азербайджан. Тогда довелось проехать по знаменитой Военно-Грузинской дороге.

Однажды директор базы попросил ее развезти по домам подвыпивших военных. Это были серьезные дяди в погонах. Главный из них, майор, сел с ней рядом и в приказном тоне потребовал ехать быстрее. На отказ нарушить правила ограничения скорости полилась нецензурная брань. Лилия притормозила на остановке, вышла, открыла перед майором дверь и спокойно сказала: «Пошел вон». Большой начальник опешил. Его подчиненные сзади молчали, а за машиной начал сигналить подъехавший троллейбус. Как побитая собака, майор поплелся на остановку, крикнул только: «Завтра ты на своей базе работать не будешь».

Директор базы, впрочем, потом ей ничего не сказал. Через пару дней подошла к нему сама и потребовала, чтобы подобных «заказов» ей больше не поступало.

Исполнила она и другую детскую мечту – купила мотоцикл. Женщины-мотоциклисты в Гомеле тогда были большой редкостью. В Новобелице знала еще двух дамочек на красных «Явах». У нее был зеленый Иж. Такой вот мини-клуб на троих. Одна девушка, к сожалению, попала в аварию. Лилия же ездила чуть ли не до пенсии. Гоняла по трассе в свою деревню Камень на Брянщине, навещала близких. Ее хорошо знали водители фур, автобусов, узнавали по яркому красному шлему. Моргали фарами, сигналили.

Как-то, будучи уже на пенсии, пошла выносить мусор. Во дворе дома на улице Кожара стоял грузовик с ее базы. Под капотом копался молодой водитель. Предложила помочь. Парень посмотрел как на безумную и отмахнулся, куда уж вам… В своем стиле осадила юнца: «Сел, говорю, в кабину. Пробуй завести». Тот повиновался. Послушав мотор, выдала диагноз: катушка сгорела, ничего не попишешь. И ушла, оставив водителя с разинутым ртом. Поднявшись к себе, позвонила на базу, попросила прислать тягач.

Лилия Викторовна никогда не унывает и никогда не сдается. Это действительно сильная личность, хотя и с непростым, колючим характером. Она из поколения тех людей, кого война не смогла сломать, а лишь закалила, сделала сильнее, мудрее. Неудивительно, что ее всегда хочется слушать, внимать советам. Каждый, кажется, на вес золота.

И внимать есть кому. У нее двое детей, пятеро внуков, три правнука и одна правнучка. Живут в Гомеле и Минске, навещают часто. Всегда при ней еще один член семьи – кот Рома. Во внуках и правнуках Лилия Викторовна души не чает, все «колючки» в характере тут же прячутся. Буквально заваливает их сладостями, тратит на это почти всю пенсию. Когда-то, говорит, подбирала с земли фантики и нюхала, мечтала попробовать шоколад. Теперь же готова отдать родным всё. И еще немного. Немно­го своей веры в то, что в нашей стране будет мир и спокойствие, что никому и никогда не придется вновь голодать.