Люблю старые газеты. Они как машина времени. Можно перенестись на много лет назад и почувствовать, какими тогда были будни. Не прочитать, а именно почувствовать. Это книги описывают жизнь. Газеты ее полноценно проживают — день за днем.В фондах музея государственного историко-культурного учреждения “Гомельский дворцово-парковый ансамбль” хранится наша газета 84-летней давности. Тогда она называлась “Полесская правда”. Разрозненные номера ее датированы и годом раньше, и несколькими позже. А вот за 1923 год — практически полная подшивка. Именно по событиям 1923 года я решила побродить (цитируем в соответствии с написанием того времени).
Заголовки мировых известий кричали: “Французские солдаты сражаются на стороне рабочих. Трон Муссолини разваливается. Румынский террор в Бессарабии. Забастовки в Испании. Нахальство Керзона. Крах меньшевизма в Грузии”. Это было время веры в светлое будущее, ударных идей и расцвета рабкоровского движения. В кинотеатрах (цитирую по газетным афишам) демонстрировались шедевры вроде “художественная итальянская кинофильма в шести актах с участием знаменитого мирового атлета, героя “Кабирии”, Мациста “Мацист на отдыхе” или “исключительный по своей художественности дедектив “Женщина фантомас”. В аптеки поступал “боржом свежего розлива”. А в книжных магазинах наряду с фундаментальными трудами, такими, как “Карл Маркс и его время”, продавались рассказы О. Генри.
В Гомельской губернии, судя по газетной хронике, свирепствовала малярия, появившаяся в начале весны. До конца июня малярией заболели по Гомелю 440 человек, по губернии — 1500. Для борьбы с болезнью были учреждены специальные “малярийные” станции при амбулаториях, где не только “концентрировалось лечение больных”, но и “производилось обстоятельное обследование частной жизни заболеваемых с целью более успешной ликвидации этой эпидемии”.
“Авиацией лучше всего вооружены те страны, которые хуже всего к нам относятся”, — метко выразился Троцкий. Эта мысль стала одной из лозунговых во время начавшейся 24 июня Недели воздухофлота. “Этой неделей, — писала газета, — мы особенно тесно связываемся с грядущим, с будущим всего человечества”. Проходили спортивные выступления, фигурные полеты, полеты с пассажирами, лотереи, митинги во всех театрах, продажа жетонов и марок.
В Гомеле было организовано губернское отделение Общества друзей воздушного флота, куда рекомендовалось вступать “каждому трудящемуся, сознающему необходимость и готовому помогать построению воздушного флота”. Кроме того, рабочий банк в Гомеле был представителем еще одного московского общества — “Добролета”. Акции “Добролета” активно реализовывались во время Недели воздухофлота. “Дадим первый самолет республике!” — очередная ударная цель. Люди спрашивали, сколько это стоит. Газета отвечала: “стоимость одного самолета с мотором легкого типа — 19.146 рублей золотом и самолета тяжелого типа — 36.658 рублей”. На 12 июля выходило, что “Гомельская губерния дала свыше 11 тысяч рублей золотом”. Сбор средств продолжался.
Под рубрикой “Из залы суда” чаще всего публиковались отчеты с судебных разбирательств дел о подпольных абортах. При этом позиция общественности по этому вопросу была донельзя ясной: “Признав, что аборт есть зло (прежде всего потому, что “операция не безразлична для организма женщины” — прим. авт.), но покамест — неизбежное зло, советская общественность стремится обеспечить для матери максимум гарантий благополучного исхода. Вот почему НКЗ (народный комиссариат здравоохранения — прим. авт.) своим постановлением еще в 20-м году воспретил производство абортов не врачам и не в больницах. У нас в Гомеле аборты свободно производятся в 1-й советской больнице”. При этом производилась операция по разрешению комиссии, которая “не устрашает обращающихся к ней матерей, а указывает им на последствия аборта”. В общем, своей деятельностью комиссия придавала прерыванию беременности “характер общественно осмысленного акта”.
Между тем подпольные аборты процветали. Не успевал суд лишить права практики очередного медработника, как тут же объявлялся следующий. Трудно сказать, почему так происходило. Возможно, врачи 1-й советской не успевали справляться с потоком желающих прервать беременность. Ведь, если судить по публикациям, к этой операции женщины прибегали, чтобы получить возможность “быть равноценной и равнозначной с мужчиной единицей современного общества”, чему мешает ее природа, ведь “женщине все же приходится быть матерью… Часто, желая быть свободной для общественной работы, она прибегает к аборту”.
Оказывается, Лев Семенович Выготский был не только гениальным психологом, но и… талантливым критиком-рецензентом.
7 декабря в театре Калинина состоялась “единственная гастроль артиста Петроградских и Московских театров В. В. Максимова”.
13 декабря на страницах “Полесской правды” появилась рецензия Выготского на сие действо, выдержки из которой предлагаю вашему вниманию: “Мелодекламация с балетом — так значилось в программе(…). Мелодекламация Максимова соединяет слово и музыку в самом внешнем, поверхностном плане. Слово ложится на мотивчик, как на фон; музыка дает “настроеньице”. (…) Совсем позорен балет. Не только расхождение танца с музыкой, но и простейшая неустойчивость и дрожание ноги, неумение провести простейшую танцевальную линию, которая расплывается, скачет и ломается. Это так же относится к танцу, как детская пачкотня к живописи. А публика валом валила и чуть не с бою брала места…”
В декабре 1923 на страницах газеты развернулась целая дискуссия о необходимости создания вечерних ясель, “дабы дать возможность жене рабочего принять участие в общественной жизни”. Мужчины рьяно высказывались “за”. Но нашлась одна разумная женская голова, жена рабочего, товарищ Сорина, которая высказалась против и предложила альтернативный вариант: “Ни одна мать не согласится таскать своего ребенка ночью. Не говоря уже о том, что нередко погоды не позволяют даже подросткам выходить на улицу. Вообще, ребята в 8-9 часов должны уже спать. (...) Профорганизации, в особенности фабзавкомы, должны повести среди рабочих соответственную агитацию о том, чтобы мужья соглашались временами оставаться дома с детьми”.
15 июня в “Полесской правде” появилась заметка, вызвавшая резонанс среди читателей, — “Из детей — прислуг”: “Голод в Поволжье забросил в Гомель много беспризорных детей. Детские дома были переполнены и в губернии начали открывать все новые и новые дома. Хозорганы горячо откликнулись на помощь детям, организовывали детские дома на свои средства, становились шефами детей, обували, одевали их и т. д. Но и этого было мало, так как число беженцев росло. И к помощи прибывающим детям было призвано само население, которое откликнулось и взяло детей на воспитание. Но нашлись и такие, которые взяли детей исключительно из корысти, сделали из них прислугу, заставляя выполнять непосильную работу. В комиссии по борьбе с беспризорностью и преступностью детей много фактов такого отношения некоторых граждан к детям. Многие из них предстанут пред судом и понесут должное наказание. Одна гражданка, желая избавиться от принятого ею раньше ребенка, даже додумалась до того, что заявила Губоно, что, якобы, ребенок болен сифилисом. Но это оказалось вымыслом…”
“Рабочий-изобретатель не столь обыденное и массовое явление, чтобы можно было позволить себе не только не поощрять его, но гнуть его так, чтобы у него отпала всякая охота работать” — такими словами начинается статья о местном “кулибине” —
Ф. Ф. Евстафьеве, столяре гомельского депо. Первым его изобретением в 1911 году стал летательный аппарат. Однако оригинальная идея Евстафьева не получила развития из-за нехватки финансов. За второе изобретение — прибор для продувания дымогарных труб — приобревшее его Управление северных железных дорог заплатило столяру не в срок, из-за чего сумма оказалась ничтожной. Третье изобретение Евстафьева нуждалось в доработке чертежей и самой конструкции, и редакция призывала губисполком и Управление западных железных дорог не оставаться безразличными к судьбе рабочего-изобретателя.
И надо сказать, что, несмотря на лозунговость своих заголовков и коммунистическую горячность призывов, газета всегда выступала на стороне обычных людей, нуждающихся в помощи. Несколько неуклюже, конечно, но в 2007-м эта неуклюжесть кажется даже трогательной…
Ирина ЧЕРНОБАЙ
