Журналисты — обычные люди, и в повседневной жизни с ними частенько происходят истории, до боли знакомые каждому. Однако, в силу своей профессии, они могут об этом рассказать. Для того, чтобы ничего подобного больше не повторялось.Утро минувшей субботы, принадлежащий “Облторгсоюзу” универсам “Быховский”, мясной отдел, за прилавком — никого. Замираю в ожидании. Рядом за стеклянной перегородкой человек в униформе режет мясо, методично постукивая ножом по дощечке. Продолжаю переминаться с ноги на ногу в надежде, что кто-нибудь обратит внимание на одиноко стоящую покупательницу. Человек бросает в мою сторону взгляд, однако с места не двигается. “Видимо, это не продавец, — думаю я и обращаюсь к женщинам за соседним прилавком, — ко мне подойдет кто-нибудь?”
Человек за стеклянной перегородкой оказался-таки продавцом. Положив нож, он не спеша покинул стеклянный отсек и голосом, далеким от радостного, спросил: “Что взвесить?” В ответ прошу положить два вида фарша сначала в один пакет, а затем, чтобы он не протек, во второй. Внутренне ахаю, когда мужчина-продавец берет какую-то скомканную, неопределенного цвета и непрезентабельного вида тряпку и не спеша вытирает ею руки. Желание поесть котлет почему-то пропадает. Легкая брезгливость не исчезает и после того, как продавец надевает на кисть тонкий полиэтилен и только потом погружает руку в фарш. Раздражение усиливается, когда вижу, что и процесс упаковки идет не так, как мне бы хотелось. В моем голосе прорываются возмущенные нотки, на что продавец громогласно взрывается следующей фразой: “Что вы мне тут мозги компостируете?!”
Теряю дар речи от такого поворота событий, но через мгновение прихожу в себя и требую жалобную книгу. Громкая тирада, которая последовала вслед за этим, была далека от правил цивилизованного общения. Более того, продавец переключился на нового покупателя, подошедшего в это время к прилавку. На повышенных тонах он стал излагать тому свое видение ситуации, призывая таким образом в свидетели. При этом слово, брошенное мне вслед, честно говоря, сложно воспроизвести на газетных страницах.
Тем не менее, этот образчик приблатненного жаргона фигурирует в Книге жалоб, в которой я все-таки сделала запись (контролирующие структуры в любой момент могут с ним ознакомиться). Примечательно, что вслед за этим, «обиженный» продавец буквально ворвался в кабинет зав. отделом, где находилась жалобная книга. Схватив ее со стола и изучив помещенный там текст, работник прилавка продолжил оглашать возмущенными возгласами торговую площадь. Понятно, что такую линию поведения может позволить себе лишь тот, кто абсолютно уверен в собственной безнаказанности.
Случившееся вызвало чувство досады. Во всяком случае, я в “Быховский” больше ни ногой. А ведь не так давно магазины “Облторгсоюза”, переоборудованные на европейский манер, выгодно отличались не только интерьером, но и по-настоящему хорошим сервисом, где вежливость персонала была непременной составляющей.
Известно, что журналистов из-за некорректного поведения могут лишить аккредитации. Интересно, как поступают с продавцами (хочется верить — случайно оказавшимися в сфере торговли) до такой степени нафаршированными хамством, что оно уже просто не может удержаться внутри?
Лара НАВМЕНОВА
P.S. Когда верстался номер газеты, директор универсама “Быховский” приехал в редакцию и извинился за этот инцидент
