Ее звали Нина Кечко. Пожелтевшие письма, газеты – то немногое, что осталось у гомельчанки в память о родственнице, зверски замученной полицаем Ермольчиком

Статья «Твая дачка, Радзіма» опубликована в хойникской районке «Новы шлях» 18 июня 1964-го – к 20-летию освобождения Беларуси. Автор А. Захаренко собрала обрывочные сведения о Нине Кечко воедино. Искала в архивах, в том числе немецких. Был у нее и протокол допроса партизанки, датированный 20 сентября 1943 года. В послевоенное время этот документ какое-то время хранился в редакции «Гомельскай праўды», затем областная газета написала письмо брату погибшей, Федору Кечко – отцу гомельчанки Валентины Шимбалевой. В письме – рассказ о судьбе отважной партизанки отряда имени Чапаева, действовавшего на территории Хойникского района.

Раненую девушку взяли в плен вблизи деревни Мокиш в ночь с 19 на 20 сентября 1943 года. Выполняя боевое задание, группа партизан наткнулась на отряд хойникской полиции во главе с Александром Ермольчиком.

Пленница представилась полицаям Таисией Сергеевой, уроженкой Орла, вступившей в «банду Дзержинского» у Глуховичей, рядом с Брагином. Врагам сообщила ложные данные, запутанные, неконкретные. Ссылалась на то, что была с партизанами всего три дня.

К журналисту районки попали также письма Августины Поповой к родным в Хойники. В военные годы она работала в райбольнице медсестрой, помогала местному подполью. После войны переехала в Калининград. Августина ухаживала за раненой Кечко. В письмах рассказала, как пленница спросила ее однажды: «Если сердце меня не обманывает, ты добрая, сестра?». Обнявшись, обе расплакались. Раненая шепнула ей, что зовут ее вовсе не Таисия, а Нина.

Установлено также, что отряд имени Чапаева знал о местонахождении Нины, партизаны планировали вырвать ее из лап нацистов. Не успели.

Нина родилась 19 сентября 1923 года в деревне Великий Лес Брагинского района. Отец Макар Кечко слыл уважаемым человеком, в семье было четверо детей.

Окончив семилетку, Нина уехала к старшему брату Федору в Гомель, поступила в медицинское училище. Но учебе помешала война.

Девушку призвали в медсанбат. На Украине их войска попали в окружение, она чудом уцелела, долго добиралась домой. Но в Великом Лесе лютовали оккупанты, и отец посоветовал перебраться к сестре Юлии в Речицкий район. Самого Макара вскоре бросили в брагинскую тюрьму. Обвинили в связи с партизанами, пытали два дня, забили до смерти.

У Юлии долго не пробыла. Муж сестры Андрей поддерживал связь с подпольем. Через него Нина и попала к чапаевцам. Чтобы мстить за отца, бить проклятых фашистов и их приспешников. В отряде числилась медицинской сестрой, провела в нем семь месяцев. По факту была и медсестрой, и связной, и разведчицей, и бойцом.

Стычка со «стаей» Ермольчика в деревне Мокиш выпала на день ее рождения. Бой шел в темноте. Нину тяжело ранило.

Полицаи привезли ее на подводе в Хойники. По свидетельствам очевидцев, сидели на раненой Нине верхом, горланили песни. Хвастались прохожим, что поймали «серьезную птицу».

Ненадолго ее показали медикам. Но уже днем приступили к допросу. Известно, что Ермольчик пытал Нину лично.

Ничего не добившись, девушку расстреляли во дворе районной полиции.

Вот такая биография у нашей землячки. Короткая и яркая, как вспышка.

Она – партизанка отряда имени Чапаева, действовавшего на территории Хойникского района Полесской области. Ей едва исполнилось 20.

Он – начальник Хойникской вспомогательной полиции, известный в нескольких районах палач, садист. Позор нации.

Судьба свела две разные личности: юную патриотку, охваченную пламенем справедливой борьбы, и того, кто утратил человеческий облик, вызывал отвращение даже у своих хозяев.

Для Нины Кечко встреча с Ермольчиком оказалась роковой. Но девушка не выдала отряд, не сообщила врагу ценной информации. Предпочла умереть, но остаться верной себе, принципам, народу.

Вечная ей память.

Что касается нелюдя, то он умудрился сбежать с женой в Германию. Там женился на другой, стал Альбертом Крюгером. Но его нашли. Кровь убиенных взывала к нему, он не смог ее смыть, замести следы.

В 1969-м был суд, на Гомельщину из ФРГ приезжали прокурор, следователь, адвокат Ермольчика. Сам обвиняемый находился под стражей дома… На его опознание свидетели выезжали в Германию. Палача, конечно же, узнали.

Немецкая сторона, как могла, затягивала процесс. Преступник плохо себя чувствовал, жаловался на сердце… Следствие прекратили ввиду серьезной болезни Ермольчика-Крюгера. Он умер в 1984-м.

Но в Беларуси суд над ним свершился. 20 ноября 2025 года приговором Верховного Суда Республики Беларусь Александр Ермольчик признан виновным в геноциде – действиях, совершенных с целью планомерного уничтожения белорусского народа. В 25 пунктах обвинения кровь, боль, плач и стоны

сотен убитых, замученных земляков. Его земляков. Стариков, женщин, детей. 24-й пункт обвинения – эпизод с убийством Нины Кечко на территории полицейского участка в Хойниках. В связи со смертью преступника обвинительный приговор вынесен без назначения наказания.

Но помимо официального суда, есть еще вечный суд. Белорусы будут помнить и это имя. Чтобы подобное не повторилось вновь.