Что для вас значит чернобыльская катастрофа? Ответы гомельчан
- 1932
- 11:16
- 27.04.2023
Поделиться
37 лет прошло с тех пор, как на ЧАЭС прогремел роковой взрыв. Эта трагедия наполнила болью наш край. Да и весь мир не смог остаться безучастным: катастрофа приобрела глобальный, общечеловеческий масштаб. О том, как отразилась эта беда на людских судьбах, журналисты «Гомельскай праўды» спросили прохожих на улицах Гомеля.
37 лет прошло с тех пор, как на ЧАЭС прогремел роковой взрыв. Эта трагедия наполнила болью наш край. Да и весь мир не смог остаться безучастным: катастрофа приобрела глобальный, общечеловеческий масштаб. О том, как отразилась эта беда на людских судьбах, журналисты «Гомельскай праўды» спросили прохожих на улицах Гомеля.
Галина Лукьяненко, гомельчанка:
– Мы переселенцы. Из Стреличева, Хойникский район. Из 30-километровой «зоны». Дочь свою называю «дитя Чернобыля». Ей пришлось страдать больше всего, начались проблемы с психикой. У меня самой заболевание почек, здоровье, можно сказать, нулевое. Вот что катастрофа делает с людьми.
Александр Станелко, инвалид:
– Инвалидность получил именно там. Тяжело говорить. Тогда мы просто не знали, чем это опасно. Ездил в командировки, работали в 50 километрах от Чернобыля. Помню, мест в гостиницах не было, жили в вагончиках. И никто нас не проверял: облучились или нет. А потом начались болезни…
Андрей Курилович, строитель:
– Это не авария, как ее иногда называют. Это настоящая катастрофа. Вот тогда мир узнал, чем опасен мирный атом. Мне исполнился всего год, когда это произошло. Родился в Минской области, но основную часть жизни прожил на Гомельщине. Что такое радиация и радионуклиды, хорошо знаю.
Ольга Зайцева, пенсионерка:
– Катастрофа нанесла страшный удар по нам, белорусам. Я тогда работала строителем, мы строили поселки для переселенцев. А дочь занесло студенткой в те деревни на картошку. Еще не разобрались тогда, куда нельзя возить… Так вот – заболела. Много лет промучилась. Едва вылечили.
Наталья Гузенкова, индивидуальный предприниматель:
– В каждой или почти в каждой белорусской семье есть отголоски этой беды. Эта наша общая боль. И последствия катастрофы, мы будем долго разгребать. Моя родная бабушка тогда потеряла свой дом, свою малую родину. И на новом месте так и не смогла прижиться.
Владислав Торгоня, учащийся колледжа:
– Хорошо знаю эту историю. Не только потому, что играл в «Сталкера» и смотрел американский сериал «Чернобыль». Многое и раньше читал. Родственники тоже рассказывали. Это настоящая катастрофа, у одних она отняла жизнь, у других – здоровье. Многих переселила из родных деревень.
Реклама
