Глазами очевидцев. «Надели белые повязки и закопали оружие в погребе»

– Я строитель, занимаюсь отделкой помещений. Жили в Чернигове. В начале февраля мне сделали очень выгодное предложение – несколько месяцев поработать на одном объекте в Киеве, – рассказывает собеседник. – Забрал семью, по­ехал в столицу. Поселились в общежитии. 25 февраля мы и еще семья моего знакомого, тоже строителя, собрались к родителям в село Михайловка-Рубежовка. Боялись, что начнется ракетный обстрел. По пути прошли два украинских блокпоста, представители территориальной обороны и нацполиции нас проверяли. Запомнилось, что среди них был молодой парень, совсем еще ребенок. К счастью, обошлось без происшествий.

– Деревню наводнили теробороновцы. Наверное, там только у собаки не было автомата, все ходили с оружием. Но когда в деревню вошли российские войска, те, кто ранее хотел давать отпор «оккупантам», надели белые повязки и закопали автоматы в погребе. В первые дни «вторжения» началось мародерство. Это не люди, а звери. За три дня все магазины и аптеки обчистили. Даже мой сосед – интеллигентнейший человек – пакетами что-то носил домой. В начале марта в селе пропала связь. Периодически исчезал свет. Большая часть населения, поддавшись украинской пропаганде, направилась в «безопасный» Киев. По радио говорили, чтобы люди приезжали в столицу, якобы там спокойно, но мы понимали, что это приманка.

– Русские солдаты не эвакуировали украинцев из села, говорили, что это наше дело, как поступать. Один военнослужащий, вероятно, командир, собрал всех и сказал: если хотим, можем поехать как в сторону Беларуси, так и Киева. От них преград не будет. 22 марта возле деревни в большом количестве начала скапливаться российская техника. Увидев столько боевых машин, понял, что армия подходит. Мы решили двинуться в Беларусь. Русские военные проинструктировали, какой маршрут более безопасный, дали карту и сухпаек. Прошли около 25 украинских блокпостов. Самым сложным был после города Иванков. Если до него у нас просто осматривали вещи и телефоны, то там и телефон разбили, и еще «хорошо» поговорили.