"Ваша дочь жива!"

Летом 2000 года в Гомеле ушли из дома и не вернулись две несовершеннолетние девочки Алина и Оля. Сообщения с фотографиями об их розыске появились в газетах, на телевидении, на улицах, а затем и в интернете. Подробно рассказывала об этой печальной истории и наша газета: о версиях исчезновения, о безуспешном следствии, о мучительных ожиданиях, походах мам к экстрасенсам и гадалкам в поисках своих любимых дочерей. Еще раз напоминали контактные телефоны, по которым за вознаграждение можно было сообщить любую информацию о пропавших девочках. Конечно, можно было предположить, что найдутся люди, которые попытаются заработать на человеческом горе, сообщив ложные сведения. Но в Гомеле, где эта история известна, пожалуй, каждому, таких подлецов не нашлось. Они отыскались в Брестской области, в районном городке Барановичи. Придумав и разыграв с мамой и родственниками Алины мерзкий спектакль, они в течение восьми месяцев издевались над убитыми горем людьми. В конце лета прошлого года 23-летний житель Барановичей Олег Бакшт в случайной беседе со знакомой девушкой по имени Ирина узнал о том, что в Гомеле несколько лет тому назад пропали две девочки, а также о том, что родственники одной из них, хорошие приятели Ирины, не прекращают поиски до сих пор. Бакшт сказал, что у него есть знакомая гадалка, которая может по фотографии сказать, жив человек или нет. Ирина сразу же позвонила в Гомель тете пропавшей Алины — Людмиле. И вскоре фотография девочки попала в руки Бакшта. А еще через некоторое время он передал Ирине, что якобы, по словам гадалки, Алина жива, находится в Санкт-Петербурге и вернется домой примерно через четыре года после своего исчезновения. Людмила уцепилась за эту информацию, как за еще одну ниточку, которая может привести к пропавшей племяннице. Она, дабы не обнадеживать преждевременно свою сестру и маму Алины Татьяну, перезвонила Бакшту, чтобы узнать более подробно о том, что же сказала гадалка. Тот в свою очередь заявил: хотите об этом поговорить — приезжайте. Через несколько дней Людмила была в Барановичах. Бакшт убедительно поведал о том, что у него есть возможность вернуть Алину, поскольку знает крутых ребят в Санкт-Петербурге, которые могут помочь. Естественно, не бесплатно. Необходимо полторы тысячи долларов. Стоит ли говорить о том, что родственники девочки даже не раздумывали. В феврале Татьяна и Людмила привезли Олегу Бакшту деньги. Тот заявил, что сам лично видел Алину. Она, дескать, находится в питерском борделе, которым заведует очень крутой местный авторитет. У того есть брат, и у него с Алиной семь месяцев тому назад… родился ребенок, мальчик Никитка. Представить состояние несчастной мамы, которую ошарашили такой новостью, невозможно. С этого момента родственники Алины жили только тем, что она наконец-то нашлась и скоро будет дома. Однако через месяц Бакшт сообщил, что вместе с Алиной в борделе находится и пропавшая Оля. Забирать одну девочку и оставлять другую будет неправильно. Так что требуются еще деньги, на этот раз две тысячи долларов. Бакшт поинтересовался, какая семья у Оли, смогут ли заплатить? Зная о том, что там непростая ситуация (отец Оли повесился вскоре после ее исчезновения) и таких денег не соберут, Татьяна и Людмила решили взять все расходы на себя. Необходимую сумму собирали все родственники и вскоре привезли в Барановичи. Время тянулось мучительно долго, Татьяна жила только звонками Бакшта, который однажды обрадовал ее запиской от Алины. Из «записки Алины»: «Мама, я очень соскучилась и хочу домой. Жду не дождусь, когда ребята меня заберут. Со мной пока все хорошо, с малышом тоже». Таких записок будет несколько. Ни Татьяна, ни Людмила даже представить себе не могли, что стали действующими лицами жестокого по своей сути спектакля. Ведь о том, где находятся Алина и Оля, «добродетель» из Барановичей не имел абсолютно никакого представления. Зато понимал, что за возможность вернуть девочек домой родственники готовы отдать все до копейки. На что он надеялся, почему не боялся, что обман раскроется — об этом позже. Тем временем Татьяна умоляла Олега дать возможность Алине позвонить домой. Но тот убеждал, что девочки в жуткой депрессии, не могут разговаривать, а только мычат, и кормил женщину пустыми обещаниями о том, что Алина позвонит завтра, послезавтра… Он вел доверительные беседы, поддерживал теплыми словами, рассказывал анекдоты, словом, представлялся необыкновенно добрым и отзывчивым человеком. Из телефонного разговора О. Бакшта и Татьяны: — Они позвонят завтра, я в этом не сомневаюсь. — Просто мне очень нужен ее звонок, чтобы она сказала: «Мама!». Я это «мама» жду четыре года. Вот она скажет «мама»… Я знаю, что сойду с ума, но я буду самая счастливая на свете мама. — Второе рождение? — Да. Это не сравнить ни с чем... Но никаких звонков от Алины не было. Тем временем моральные силы у Татьяны и Людмилы были на пределе. Чувствуя это, Бакшт завирался все дальше и дальше. В игру вступил крутой авторитет, бандит по имени Сергей (позже оказавшийся участковым инспектором старшим лейтенантом милиции Барановичского ГОВД С. Пинчуком). Теперь уже он по телефону обещал, что Алина со дня на день должна позвонить домой. Татьяна находилась в жутком напряжении, не отходила от телефона, но дочь все не звонила. Зато звонки от Пинчука и Бакшта следовали чуть ли не еже-дневно. Таким образом они контролировали поведение своих жертв, чтобы те, сорвавшись, не обратились в милицию. «Бандит» Сергей объяснял, что самостоятельно он ничего не решает, все решает некий питерский авторитет по кличке Круг. И вообще, дескать, не нервничайте, если будут проблемы с вашей стороны, то девочек могут отправить куда-нибудь в Хабаровск или Чечню, и вы их никогда не найдете. Из «записки Алины»: «Мамочка! Ты не едь за мной, не надо. Я верю этим ребятам, они привезут меня домой. Они обещают, что дадут позвонить перед тем, как будем ехать отсюда. Не едь сама. Этого видеть всего нельзя». В качестве причин, тормозящих возвращение девочек домой, каждый раз придумывались новые. Для усыпления бдительности и пущей убедительности Бакшт передал в Гомель «сделанную недавно» фотографию Алины, где, как выяснилось позже, с помощью фотомонтажа «одел» ее в новую одежду. В начале июня Пинчук наконец-то сказал, что девочек и ребенка вывезли из Санкт-Петербурга, так как было опасно оставлять их в борделе. Татьяна и Людмила готовы были ехать сами куда угодно и забирать девочек. Из телефонного разговора О. Бакшта и Людмилы: — Вы пока находитесь дома. Понимаете? Вы напрасно разводите суету. Вы никогда не сталкивались с такими проблемами. — Да, конечно, не сталкивались. — И вы не знаете, что это за люди. Это нелюди, понимаете? Мразь! Людмила предлагала: давайте подключим милицию, прокуратуру, КГБ, кого угодно и возьмем этих бандитов вместе с девочками. Но Бакшт останавливал: будет много крови! Не переживайте, успокаивал Пинчук, их кормят, поят, никаких проблем нет. Однако вскоре появилось новое препятствие: бандиты затребовали за возвращение Алины сто тысяч долларов. Поэтому ситуация осложняется, так как те, кто девочек ищет, могут искать и дома, поэтому в Гомель их везти пока нельзя. Так что нужно ждать, пока «добрый бандит» Виктор, якобы заинтересованный в возвращении Алины домой, эти деньги найдет. «Но если 100 тысяч долларов есть у вас, то привозите, и вопрос сразу же решится», — заверил Бакшт. Напряжение от постоянного ожидания, казалось, достигло максимальной точки. Татьяна и Людмила готовы были ехать к Бакшту домой, садиться у его порога и ждать, пока ситуация не разрешится. Бакшт паниковал и придумывал новые страсти. Постоянно в разговорах рисовал жестокий образ криминального мира, с которым женщины столкнулись, пытаясь вернуть девочек домой. В то же время успокаивал: физическое состояние Алины, Оли и мальчика хорошее, там постоянно находится врач, но разговаривать с ними не разрешает, поскольку те в депрессии. Из телефонного разговора О. Бакшта и Татьяны: — Таня, вы просто не представляется себе, какие силы задействованы из этого мира, из этого плохого мира, которые пытаются помочь вам. И помогают. Ну, поверьте мне, они не такие уж и плохие ребята. Я тоже был когда-то в том мире, Таня. — Ты, чудо, ты был?! Ты со своей доброй душой? — Да, я тоже оттуда ушел. А сейчас вернулся только из-за всего этого обратно. Ой, Танюша, у меня тоже было много всего. И фуры грабили, и машины, и все подряд. В один из дней в поисках Бакшта Людмила позвонила ему на работу и узнала о том, что Олег уволился и… собирается уезжать с семьей на постоянное место жительства в Израиль. Сомнения, все время не дающие покоя, усилились. Было принято решение, несмотря ни на что, немедленно ехать в Барановичи. Олег пообещал встречу с Кругом. Она была организована в лучших традициях крутых боевиков. Женщинам сказали приехать в кафе, расположенное в десятке километров от города, где их тщательно обыскали. Однако пресловутого Круга на встрече не оказалось. Роль крутого криминального авторитета превосходно сыграл все тот же старший лейтенант милиции Пинчук. Он грозно сказал, что женщины, приехав, сделали большую ошибку, что девочки в его руках. Но он вернет их, только если ему не будут мешать. Словом, вел себя крайне жестко и все время подчеркивал, что любое ослушание может окончиться для всех плохо. Дабы еще раз проверить, что «бандит» действительно лично знает Алину, Татьяна разложила перед ним несколько фотографий, на одной из которых была ее дочь. Пинчук точно указал на Алину, и сомнения рассеялись. «Крутые» приказали возвращаться обратно и пообещали снять девочек на видеокассету. В конце июля Бакшт сообщил о том, что в Гомель приехал Круг: «Он ездит вокруг вашего дома, следит, так что сидите тихо, не высовывайтесь. Девочки уже в Беларуси, готовьте микроавтобус, скоро поедем». Сам же в это время паковал чемоданы, собираясь навсегда уехать из Беларуси. Татьяна же до последнего верила в то, что он действительно знает, где Алина, поэтому не давала согласия правоохранительным органам на задержание Бакшта: «Там же моя дочь!». Наручники на Бакшта одели за день до его отъезда. В течение восьми месяцев Олег Бакшт, казалось, с наслаждением издевался над двумя измученными женщинами. Как человек, у которого тоже есть маленький ребенок, он не может не понимать величину боли, которую причиняют напрасные надежды увидеть пропавшую единственную дочь? Даже представить страшно, как далеко в своей лжи Бакшт мог зайти. Однажды, когда Татьяна в сотый раз умоляла его ускорить возвращение дочери, он предложил забрать ребенка, Никитку. Дескать, мальчик бегает по борделю и мешает проституткам работать. Интересно, какого ребенка Бакшт предлагал и где бы он его взял, если бы Татьяна согласилась? Поражает двуличие, с которым этот человек вел проникновенные беседы со своей жертвой. Из телефонного разговора О. Бакшта и Татьяны: — Танюша, я хочу, чтобы вы всегда улыбались. — Я стараюсь… — Я устал, но я одно знаю, что это она, действительно она, понимаете? Потому что, если бы это была не она, не Алина, то все бы давным-давно закончилось. Понимаете? — Да, я только этим и живу. Вчера был Алькин день рождения, ходила утром в церковь, так бога молила: «Господи, ну помоги же!» — Танюша, Бог поможет. Вот поверьте мне. Может быть, это испытание такое дано. — За что? Господи, ну, наверное, не за наши с Алинкой грехи. Мы никому никогда ничего плохого не сделали. — Таня, я тоже такой человек, что никогда никому ничего плохого стараюсь не делать. Но я тоже вот страдаю. — Олег, ты уж прости, что попал в эту историю. — Да нет. Я же попал в нужное время, в нужном месте. Вот и все. В это же «нужное место» попал и милиционер Пинчук, который по долгу службы должен был защищать наше общество от подобных Бакшту. Но вместо этого он стал “помощником жестокого режиссера”. Однако по словам Пинчука оказывается, что “страж порядка” пошел на поводу у преступника, стал жертвой обмана: дескать, звонил по просьбе Бакшта и говорил лишь то, что тот просил. Такая, знаете, невинная обманутая овечка. Удивительно, но по уголовному дело, возбужденному в отношении О. Бакшта, С. Пинчук проходил в качестве… свидетеля, всячески отрицая свое сознательное участие в разыгранном «спектакле». Но так ли это? Из телефонного разговора С. Пинчука и Татьяны: — Татьяна, с днем рождения вас! Счастья, здоровья! Кстати, вам сегодня должен Круг позвонить, и, возможно, даже девочки. Татьяна, вы не переживайте, все будет чин-чинарем, все путем будет. — Как моя Алина? — Очень хорошо. Я ее в последнее время не вижу, потому что только один Круг все эти вопросы решает — наш старший… Татьяна, пожалуйста, без всяких там… Я понимаю, что тут нюансы были, что вас тут и обманывали. Поймите, мы серьезные люди… Как сообщили в Барановичском ГОВД, сегодня С. Пинчук уже не работает в милиции, он уволен за дискредитирующее органы внутренних дел поведение. Материалы дела в отношении его выделены в отдельное производство. Такой же «обманутой» О. Бакштом считает себя и Светлана Гутырчик, писавшая под его диктовку трогательные письма от имени Алины. Письма, в которых мама девочки зацеловывала каждую буковку. Из «записки Алины»: «Мамочка, ты прости меня за то, что произошло четыре года тому назад. Все, кто помогает нам поскорее увидеться, просто отчаянные, сильные, но на самом деле добрые люди». "Я не знаю, что было бы со мной, если бы этот подлец навсегда уехал из страны", — с болью говорит Татьяна. Бакшт, придумывая легенду о возвращении Алины, рассчитывал на то, что, улетев в Израиль, он больше никогда не услышит и не увидит обманутых женщин. Но они встретились в суде. Измученные Татьяна и Людмила, обвиняемый в мошенничестве Бакшт, утирающие слезы его мама и жена. Подсудимый полностью признал свою вину, признал, что все от начала до конца в этой истории он выдумал. Деньги взял с целью поправить свое материальное положение. А получив их, всячески тянул время до отъезда за границу, называя различные причины, по которым Алина не может пока вернуться домой. Бакшт изображал полное раскаяние, умолял о пощаде, а в последнем слове даже… расплакался. Смотреть на все это было и смешно, и горько, поскольку в искренность его слов после совершенной мерзости поверить невозможно. Когда же его после оглашения приговора выводили из зала суда, к нему, рыдая, бросилась мать со словами: «Сынок, как ты мог?». Он же, моментом сменив облик раскаявшегося ягненка на свое истинное лицо, прорычал: «Я не делал этого!». Суд Железнодорожного района признал О. Бакшта виновным в мошенничестве, совершенном в крупном размере, и приговорил к пяти годам лишения свободы с конфискацией имущества с отбыванием наказания в исправительной колонии усиленного режима. «Это не совсем обычное мошенничество, — подчеркивает Н. Н. Круподеров, судья, рассматривавший уголовное дело. — Подсудимый не просто обманул своих жертв, подсунув им не ту машину, или квартиру. Он спекулировал на чувствах людей, у которых случилось горе. Его мотивы низменны и безнравственны». Никаким наказанием не залатать огромную душевную травму, которую нанес Бакшт и без того истерзанному материнскому сердцу. Страшно и другое. Даже после того, как преступник признался, что он сочинил от начала и до конца всю легенду, маму Алины все равно терзают мысли: а вдруг он все-таки что-то знает о дочери…