Татьяна Мельницкая: Не запускайте в себя плесень

По мнению психологов, человек похож на банку с огурцами

О японских цветочках, чернобыльских “ягодках” и правильных методах воспитания детей рассказала “Гомельскай праўдзе” профессор кафедры психологии Обнинского института атомной энергетики.

Воздушно-стрессовым путем

Доктор психологических наук Татьяна Мельницкая приехала в Гомель для участия в семинаре-тренинге для журналистов Беларуси, Украины и России, который был организован Программой развития ООН. Она много лет занимается исследованиями психологических последствий чернобыльской катастрофы. И именно их — вслед за экспертами Чернобыльского форума ООН — называет самой серьезной проблемой, появившейся после 26 апреля 1986 года. Спустя четыре месяца после катастрофы советские специалисты передали в правительство информацию о том, что у чернобыльцев возможна одна из самых мощных форм поставарийного стресса и необходимо принять хоть какие-то меры психологической реабилитации пострадавших. Но должного внимания этому не уделили. Между тем человеческий организм психологи весьма образно сравнивают с банкой огурцов. А стресс — с воздухом, который может проникнуть внутрь, если банка закрыта негерметично. В результате консервация превращается в стекляшку, полную плесени. Аллегория, думаю, понятна. По информации Татьяны Мельницкой, люди, которые подверглись радиационному облучению, склонны в 3 — 4 раза чаще сообщать о многочисленных физических симптомах, необъяснимых с медицинской точки зрения. — Механизм реакции организма на стресс любого фактора одинаков, — говорит профессор. — Сначала травмирующий фактор, потом процесс осознания — стресс это или нет. Если организм решает, что стресс, идет реакция на уровне эмоций: тревога, страх, гнев. Потом физиологические эффекты, бессонница например. Вот это и есть плесень. На каждом этапе можно поставить барьер. Проблема Чернобыля в том, что стресс дошел до физиологического уровня. Медики говорят, не столько радиация, сколько состояние этого заплесневелого пространства внутри приводит к проблемам со здоровьем и не­адекватному социальному реагированию.

Лучшая защита —  это недоверие

— Давайте представим, что руководство СССР решило сразу оповестить людей об истинных масштабах случившегося и порекомендовать какие-то действия. Стресс-нагрузка для людей была бы меньшей? Или большей? — На самом деле сложно об этом говорить. Нагнетание ситуации могло вызвать страшнейшую панику. Ведь мало сообщить о беде, нужно дать четкие инструкции: что и как делать. А если их нет или нет гарантии, что они будут выполнены, то небольшое количество пугающей информации — это не так и плохо. С другой стороны, атмосфера секретности, которой власти окружили аварию, привела к тому, что и сейчас люди не доверяют информации о Чернобыле и неадекватно оценивают риски, связанные с последствиями катастрофы. В начале девяностых в открытой печати появилось огромное количество сведений, зачастую излишне агрессивных, политизированных и просто ложных. При этом люди не могли проверить их самостоятельно. И недоверие сформировалось в качестве стихийной меры психологической защиты. К 1993 году до 80% населения загрязненных территорий не доверяло ЛЮБОЙ информации о радиации в СМИ. Мало того, опросы общественного мнения и социологические исследования свидетельствуют о том, что и через двадцать пять лет после катастрофы жители пострадавших районов не владеют достаточной информацией, чтобы вести здоровый, продуктивный образ жизни. В результате страдают как от чрезмерной осторожности (постоянное беспокойство о состоянии здоровья), так и от вопиющей беспечности (употребление в пищу грибов, ягод и дичи из сильно загрязненных районов). И всё же главная беда была не в секретности. Знаете, как в Японии называют людей, подвергшихся облучению в результате атомной бомбардировки Хиросимы и Нагасаки? Выжившие! А у нас — пострадавшие. Выживший человек смело смотрит в будущее, а не чувствует себя беспомощным, слабым и неуверенным.

Я это ты, ты это я

— Японцы и сейчас держатся очень достойно, судя по той информации, которая к нам доходит. Уровень самообладания этого народа просто вызывает восхищение. — В Японии мне приходилось неоднократно видеть такую картину: пятилетние дети сидят вокруг какого-то чахлого цветка и наблюдают за ним в течение восьми (!) часов. Развивают свое духовное здоровье. Такие тренировки позже легко позволят им поставить барьер стрессу еще на уровне эмоций. Так что нужно научиться медитации. И если что-то пойдет не так, пускать это умение в ход. Вообще Япония — это совершенно другая культура и менталитет. Там абсолютно по-другому расписана модель взаимодействия руководитель — подчиненный, власть — человек. У японцев главная задача на производстве и в жизни — четко выполнять указания. А у русских очень сложно внедрить систему качества, потому что мы инструкций даже не читаем. Кстати, у них строго-настрого запрещено сравнивать детей одного с другим. — Что-то я не пойму, какое отношение это имеет к стойкости духа. — Если говорить: “Этот мальчик хороший, а этот — плохой”, формируются тщеславие и гордыня. А традиционная культура японцев основана на пространстве “Мы”. Наша, кстати, тоже. Вспомните, какая взаимовыручка раньше существовала в деревнях. Но мы свою культуру теряем, а они бережно хранят. В Японии родители не стремятся приложить силы для того, чтобы их чадо уехало жить и работать в столицу. Наоборот, делают всё, чтобы привить детям любовь к труду и своему династическому делу. Поэтому все равны и каждый счастлив на своем месте. Традиционные культуры, где нет расстояния между людьми, выживают лучше. Расскажу еще одну историю. Пожилой турок поделился со мной душевной травмой. Предыстория такова: у них мама должна в старости жить с младшим сыном. Он как раз младший сын и есть. Так вот, после одной его выходки в молодости мать сказала: я с тобой жить не буду. Мужчина и сейчас вспоминает это со словами: лучше бы в меня два раза молния ударила — не так было бы больно. Тут же за ум взялся. Пример достойного воспитания и национальной культуры в действии.

Нет вины перед чужими

— То есть от отечественной системы воспитания детей вы не в восторге? — Мы формируем комплексы у детей. Потому что не гладим, как рекомендуют специалисты, а ковыряем ножом. По мнению нашего известного ученого Бориса Поршнева, исторически процесс социализации формировался следующим образом. Сначала был страх: руководствуясь им, люди собирались в племена. Потом было чувство стыда перед своим племенем — на чужих оно никак не распространялось. Ну и следующий этап — самоконтроль: чувство вины, которое не позволяет поступить неправильно, даже если никого из своих нет рядом. Так вот, когда родители или учителя постоянно критикуют ребенка (то есть снова и снова заостряют внимание на его комплексах), они автоматически становятся на позицию чужих. И тогда бесполезно говорить: “Неужели тебе не стыдно”. Ни стыда, ни вины ребенок перед вами чувствовать не будет — чужие могут использовать только страх. Так что, дорогие родители, возьмите это на вооружение. Нужно действовать методом пряника. Не сравнивайте детей с другими. И не забывайте, что в общении с детьми, как и в межличностном общении в целом, важно действовать по принципу эгоистического альтруизма. Проще говоря: изначально надо полюбить себя, избавиться от плесени (очень рекомендую для этого прочесть книгу Джеррольда Гринберга “Управление стрессом”) и только в таком состоянии идти к людям.