Смотри в оба!

Винтики, шпунтики и прочая мелочь на дне стеклянной плошки — не мусор, нет. Это инородные тела, извлеченные из глаз пациентов в ходе сложных операций. Венец коллекции — загогулина длиной где-то около сантиметра. Сотрудник МЧС неудачно взорвал петарду под Новый год. Раньше, говорит заведующий отделением микрохирургии глаза РНПЦ радиационной медицины и экологии человека Юрий БЕЛЬКЕВИЧ,  с такими травмами о сохранении зрения, как правило, речи не шло. “А чего вы  хотели? — разводили руками медики. — Скажите спасибо, что глаз, как орган, остался”. Сегодня дело иное: медицина как-никак на месте не стоит.

Если вдруг катаракта

Вообще-то позвонить врачу-офтальмологу побудила агрессивная реклама, из которой я поняла, что катаракта — чуть ли не злой рок, спровоцированный веком высоких технологий. Но в коммерческих клиниках ее излечивают без проблем. “Операции по замене хрусталика, — прозвучало из телефонной трубки, — иногда делают даже амбулаторно. Мы же решаем более сложные задачи”. Интрига зацепила, но интервью я начала все-таки с разговора о катаракте. Мне, как ее потенциальной жертве, проводящей массу времени за компьютером, болезненно захотелось узнать — неужели и впрямь все до банальности просто? В результате получился ликбез, доступный обычному человеку, не искушенному в тонкостях офтальмологии. — Без операции от катаракты не избавиться, — сказал Юрий Белькевич. — Это не иней на окошке, который тает, как только пригреет солнышко. С катарактой такого не происходит. — Правда ли, что замена хрусталика гарантирует стопроцентное зрение? — Стопроцентное зрение — то, к чему офтальмологи стремятся. Оно ведь не одним хрусталиком определяется. Могут быть проблемы с сетчаткой, зрительным нервом, роговицей... — И мультифокальные линзы единицы не обещают? — Когда их ставят, то предполагают, что так и будет. Но эти линзы далеко не всем годятся. К ним еще нужно уметь приспособиться. Часть пациентов с этим не справляется и испытывает некоторый дискомфорт. — Странно, что об этом как-то умалчивается... — Потому что смысл рекламы в том, чтобы привлечь как можно больше людей. — Сколько времени проходит от обнаружения катаракты до того момента, когда возникает необходимость в операции? — Строго индивидуально. Можно всю свою долгую жизнь прожить с катарактой. Оперировать или нет — решает не только доктор. Многое зависит от пациента. Кто-то настаивает на операции, даже если в этом нет особой необходимости. Кто-то, наоборот, откладывает до последнего. В любом случае нужно помнить, что какой бы простой ни казалась операция, это — операция. И последствия могут быть самыми разными. — Кстати о последствиях. У каждого доктора, говорят, есть свое кладбище... — Я уже четверть века в медицине и встречался, поверьте, с разными ситуациями. Бывает, что аллергическая реакция на обычные витамины приводит к летальному исходу. Когда одного из моих коллег пациенты спрашивают: “Доктор, а какие гарантии?”, он отвечает: “Вы знаете, одно могу гарантировать точно — то, что приду в операционную трезвым и у меня будут чистые руки...” Конечно, врач должен уметь оценивать возможные риски, и тогда на фоне тех же прооперированных катаракт будет меньше других патологий. Как бы там ни было, но глаз в процессе оперативного вмешательства всегда травмируется. Операция по удалению катаракты может пройти успешно и пациент выпишется со стопроцентным зрением, но мировая статистика определяет четко — даже в этих случаях риск отслойки сетчатки существенно увеличивается. А это уже угроза слепоты, которая далеко не всегда поправима. — А в чем проблема? — Сетчатка — это нервная ткань, состоящая из десяти слоев. Приложить ее механически после отслойки — полбеды. Нужно еще, чтобы она в этом положении так и осталась. И третье — самое важное, но, к сожалению, от медиков никак не зависящее — вопрос в том, насколько успешно восстановятся разорванные нервные связи...

ДОКТОР, Я ВАС ВИЖУ!

— Достаточно ли прогрессивны методы лечения, применяемые в вашем отделении? — Среди белорусских коллег гомельские микрохирурги-офтальмологи занимают одну из ведущих позиций. К примеру, во время последней стажировки в Пизе, где находится клиника, в которой лечат сложные патологии сетчатки глаза, я убедился: итальян­ские врачи в ходе операций используют те же приемы, что и мы. Определенная разница лишь в том, что в отличие от нас итальянцы, как правило, не берутся за слишком тяжелые запущенные случаи. — То есть как? — Подобная медицинская помощь в Италии стоит очень дорого. Часть расходов на проведение операций берет на себя государство, часть оплачивает сам пациент. Поэтому итальянцы стараются не рисковать там, где надежды на успех практически нет. У них это чревато серьезными судебными тяжбами. — Похоже, на просторах СНГ офтальмологи побойчее. Недавно видела сюжет о работе знаменитого федоровского центра. Так вот там, в отличие от традиционных методик, глаукому оперируют на самых ранних стадиях... — Это мировая тенденция. — Глаукома — это гарантированная слепота? — Нет. Но глаукома приводит к слепоте, когда прогрессирует. И эта слепота, увы, окончательна, поскольку погибает зрительный нерв. Если при катаракте глаз ослепнет, то после операции он может начать видеть и сто­процентно. При глаукоме, когда у пациента плохое зрение, в лучшем случае удается подвести красную черту и удерживать зрение на том же уровне. — Слабое утешение. — Тем не менее, благодаря современной офтальмологии, пациенты, страдающие глаукомой, слепнут значительно реже, чем раньше. Запущенных случаев стало гораздо меньше. Если же глаукома диагностируется на ранних стадиях, то в большинстве случаев хорошее зрение сохраняется. — Как лечится глаукома? — Существуют три ступени. Глаукома — это, за редким исключением, повышенное внутриглазное давление. Его необходимо снизить. Вначале врач подбирает специальные капли. Когда капли подходят, они удерживают давление и это — золотой стандарт. — А если не подходят? — Тогда на помощь приходит лазерная хирургия. Лазерный луч воздей­ствует на зоны, ответственные за отток внутриглазной жидкости. Отток улучшается, и давление снижается. Однако случается, что и лазер не помогает. В таких ситуациях приходится прибегать к “кровавой хирургии”. То есть уже при помощи скальпеля облегчать отток жидкости, которую вырабатывает глаз. В то же время, к глубокому сожалению, бывают ситуации, когда и скальпель не помогает. Тогда глаукома прогрессирует и реализует всю свою пеструю палитру, которая и приводит к слепоте. — Что вам и вашим коллегам можно записать в актив? — Существует, например, такое понятие, как “диабетический глаз”. Так вот в нашем отделении проблемы, связанные с этой патологией, решаются довольно успешно. Как и многие другие... — А что, “диабетический глаз” какой-то особенный? — Наличие диабета выливается для глаза в то, что в нем растут сосуды, которых там не должно быть. Глаз сам по себе состоит из сплетения сосудов, а тут еще новые появляются, часто рвутся, в итоге происходят кровоизлияния... — Как все сложно... Насколько часто нужно посещать доктора, чтобы избежать серьезных проблем? — Очень показателен пример тех же итальянцев. Раз в год они непременно наносят визит своему офтальмологу, чтобы проверить состояние глазного дна. Ведь, в частности, значительная часть патологий сетчатки себя никак не проявляет и зрение продолжает оставаться нормальным. До поры до времени. Так что главное правило — уделять себе чуть больше внимания.