Не тяните за хвост черного кота

Психика — вещь тонкая. Кого-то вгоняет в стресс злой начальник, а кто-то теряет аппетит из-за черного кота. Что делать? Заливать проблему спиртным, глотать антидепрессанты, вешать на шею амулеты или идти к доктору? Ответ на этот и другие вопросы “ГП” нашла в кабинете главного врача Гомельской областной клинической психиатрической больницы Виктора МОТОРЕНКО. Во время интервью то и дело звонил телефон — у главврача, как всегда, было много дел. А в канун юбилея клиники — особенно.   — Больнице исполняется 50 лет. Как будете отмечать? — 9 и 10 июня пройдет республиканская научно-практическая конференция. Кроме белорусских психиатров в ней примут участие ведущие специалисты из России и Украины. Разговор пойдет о новых методах диагностики и лечения психических расстройств и заболеваний. Дело в том, что в наших странах есть много общих проблем. Суициды, например. Их уровень довольно высок и тенденции к существенному снижению пока, к сожалению, не наблюдается. — Насколько остра проблема подготовки профессиональных кадров? В России, насколько мне известно, она довольно болезненна. — Она всюду болезненна. Дело в том, что психиатр — это узкий специалист. Выпускника медицинского вуза можно считать психиатром лишь условно. Тех небольших циклов лекций, которые читаются на четвертом и шестом курсах, конечно же, недостаточно: нужно учиться дальше. В частности, будущие психотерапевты обязательно проходят подготовку на первичных курсах в Белорусской медицинской академии последипломного образования. Но в то же время и о дефиците кадров мы не говорим. В нашем регионе эту проблему во многом решает Гомельский мед­университет. Текучесть кадров — дело другое. Не каждый согласен работать в глубинке. Но это не только психиатрии касается, а и других медицинских сфер в такой же мере. — Вы упомянули психотерапевтов. На Западе чаще говорят о психоаналитиках. Есть ощутимая разница? — По сути, это одно и то же. Вопрос лежит в плоскости терминологии и не более. — Да, но почему там психоаналитики пользуются большей популярностью, чем у нас психотерапевты? Стандартная картинка из голливудского кино: пациент полулежит в мягком кресле и неспешно рассказывает о своих проблемах. Ему внимательно внемлют и ласково задают наводящие вопросы. — Мы тоже разговариваем ласково. Просто там к проблеме психических расстройств совсем иное отношение. В частности, у нас есть два психотерапевтических отделения. По большому счету — это отделения неврозов. В сущности, и меня, и вас, и любого другого можно считать потенциальными пациентами. Ведь у кого сегодня нервы не шалят? Обычная ситуация — начальник устроил разнос. В итоге стресс. И раз, и другой его можно преодолеть самостоятельно. А если стрессовая ситуация повторяется многократно? Что тогда? — А что? — Стресс становится хроническим. И вот из него без психотерапевтической помощи не выбраться. Но люди боятся за ней обращаться. Человек думает: вот принесет он больничный лист, а там стоит штамп психиатрической лечебницы. Что на работе скажут? А, так он в “психушке” лежал! Люди боятся, что и проблемы с дальнейшим трудоустройством могут возникнуть, и семейные сложности… — Разве не так? — Это надумано всё. Но как людям объяснить? На повестке дня как-то даже стоял вопрос о переводе психотерапевтических отделений в другие больницы. Не потому, что они лучше. Просто чтобы страх убрать. Хотя, с другой стороны, помощь ведь можно получать и амбулаторно… Но не я должен, образно говоря, посылать вас к Сидорову или Сидоров вас — ко мне. Должен быть постоянный психотерапевт, находящийся в курсе всех ваших проблем. Врач, которому вы доверяете и к которому всегда можете обратиться, возникни проблемы вновь. — Почему нет частной практики? Чтобы как в кино: пришел, лег в креслице, поведал о печалях. И ушел с просветленным сознанием. — Конечно, если вокруг так много частных стоматологов, то почему нет частных психотерапевтов? Проблема многопланова. Начнем с того, что пусть в государственной медицине нет острого дефицита кадров, но нет и их переизбытка. Значит, есть и работа, и гарантированная зарплата. А ведь доход психотерапевта, практикующего частным образом, будет полностью зависеть от количества обращающихся к нему пациентов. И здесь мы возвращаемся на исходные позиции. Даже частная практика в одночасье не избавит людей от боязни заработать пожизненное клеймо из-за проблем с психическим здоровьем… К сожалению, психотерапевтическая помощь не востребована настолько, насколько она на самом деле необходима. — Это просто фобия какая-то… Кстати, много ли пациентов обращаются к вам по поводу фобий? — Обращения есть, но я не стал бы выделять фобические расстройства отдельной строкой. Чаще всего это один из симптомов какого-то другого заболевания. Но могу сказать, что фобии подразумевают определенные стереотипы поведения. Кто-то, например, ни за что не наступит на крышку канализационного люка… — Опасается, что под ним нечистая сила прячется? — Ну да. А кого-то пугает черный кот. Вплоть до того, что, увидев его перед собой, человек разворачивает машину и едет другой дорогой. — И насколько фобии опасны? — До шизофрении они, разумеется, не доводят, но качество жизни значительно снижают, превращая ее в существование. Так что психотерапевтическая помощь просто необходима. Где-то это может быть доверительная беседа врача с пациентом. Где-то — медикаментозная поддержка, а где-то — гипноз. Все от сложности конкретного случая зависит. — Вот вы говорили об амбулаторном лечении. Современная психиатрия сегодня гораздо шире практикует его не только в случае неврозов, но и при довольно серьезных психических заболеваниях — шизофрении, к примеру. Вы можете гарантировать, что такие пациенты будут адекватно вести себя в социуме и не причинят вреда окружающим? — Как известно, стопроцентную гарантию дает только страховой полис. Но если мы говорим, что пациент вместо ста пятидесяти дней пребывания в стационаре проводит в нем лишь тридцать, это не означает, что мы стали хуже лечить. Современные методы лечения предполагают применение нейролептиков нового поколения. Они более мягкие, но в то же время более эффективные. Благодаря им симптомы заболевания снимаются значительно быстрее. Если шизофрения есть, то она есть. Но главное не наличие диагноза, а то, как человек ведет себя в обществе, есть ли агрессивные тенденции. Если пациент аккуратно выполняет все предписания врача, то он ничем не будет выделяться из толпы. Ни для кого не секрет, к примеру, что и среди нобелевских лауреатов находятся шизофреники. И что? — Насчет агрессивных тенденций. Все-таки поведение людей, психически нездоровых, предугадать сложно. Вам не боязно общаться с пациентами, страдающими какими-то тяжелыми формами заболеваний психики? Вдруг кто-то возомнит себя Дракулой, например… — Особенно-то у нас никто себя никем не мнит, поскольку соответствующая терапия сглаживает агрессию. И в целом наш персонал всегда ведет себя так, чтобы не спровоцировать ее проявление.