Юрий Вутто об актерской кухне, куклах и «непоротом поколении»

Знаки судьбы

Участвовал в спектаклях на телевидении и снимался на «Беларусьфильме». Преподавал в театральной школе, университете культуры, работал в ТЮЗе и руководил им, был худруком Минского областного театра, возглавлял Гомельский молодежный. Сейчас – художественный руководитель Гомельского театра кукол. 

А еще он автор шестнадцати пьес, которые успешно ставят на постсоветском пространстве. Безмерная любовь и преданность театру, служение главному делу жизни. Множество наград, к которым недавно добавился почетный знак Министерства культуры за 35 лет работы в кино. 

Артистом, правда, Юрий Вутто становиться не планировал. Да, играть нравилось. Все решилось как будто по воле случая, хотя знаки судьбы стали проявляться рано. Не только мама, имевшая отношение к сфере культуры, восхищалась, с каким вдохновением сын читал стихотворение Агнии Барто. Его детские выступления везде проходили с большим успехом, все ладилось в школьной театральной студии. 

Талант сложно было не заметить. Но Юрий Вутто сначала хотел стать как Миклухо-Маклай этнографом, чтобы ездить по странам и изучать их. А в итоге пошел за земной профессией химико-технологического профиля. Но жизнь перевернула всего одна роль – Тони в студенческой постановке «Вестсайд­ской истории». Тогда уже невозможно было сопротивляться артистическому пути. Юрий Вутто поступил в Белорусский театрально-художественный институт на специальность «актер театра и кино».

Аплодисменты

– Юрий Леонидович, у вас более полусотни работ в кино. Какие роли запомнились больше всего? С кем из режиссеров было особенно интересно сотрудничать? 

– Могу сказать о себе, что я актер множества небольших и малых ролей в кино. А дебют состоялся еще в театральном институте. С позиции сегодняшнего опыта интересно посмотреть на себя в советском двухсерийном фильме «Кафедра», который снимался в 198З году. Это была знаковая работа, здесь впервые увидел великих артистов: Андрея Попова, Галину Макарову, Александра Кайдановского, Леонида Ярмольника. Снялся в шести фильмах Вячеслава Никифорова, а первая проба была на роль Аркадия в картине «Отцы и дети», на которую утвердили Владимира Конкина. За этот фильм Никифоров получил Гос­премию СССР, из последних его наград – «Золотой орел» за сериал «Палач». У него обостренное чувство актерской неправды. Он всегда работает с достойной командой, сценариями. 

В 2007 году запомнились съемки в детективе «Ваша честь», который часто показывают на российском телевидении. Тогда я лежал в больнице, отпустили под расписку. Несмотря на высокое давление, с первого дубля удалось снять монолог героя. Играл опустошенного человека, который многое потерял в жизни. И так получилось: когда ты больной, из тебя больше правды выходит. 

Понравилось сотрудничать с Андреем Кавуном, он известен тем, что снял первый российский блокбастер «Охота на пиранью». Играл у него в четырех-пяти фильмах. Особый подход у Александра Муратова. Он снимает длинные планы, кадр по 8–12 минут. 

– Вы снимаетесь в кино, будучи одновременно руководителем театра, режиссером, педагогом. Как удается балансировать, ведь наверняка есть свое профессиональное видение роли? 

– Когда я актер, все отметается, погружаюсь в роль. И так должно быть. Другое дело, что, имея опыт в других профессиях, на многие нюансы обращаю внимание. Смотрю, как на площадке работают оператор, режиссер, звуковики, световики. И многое становится понятным. Бывает, когда нет репетиций, определяются задачи, что нужно сделать. В таких случаях зачастую все отдается на откуп актеру. В театре сложнее – здесь каждый последующий спектакль не похож на предыдущий. Это всегда живой план. И театр я люблю больше, чем кино. 

– Часто артисты говорят, что самое важное для них – аплодисменты, любовь зрителя. А что для вас главное в профессии? 

– То, о чем вы говорите, скорее нарциссизм – поверх­ностный слой. Если артист заслужил, будут аплодисменты. Хотя бывает, что зрители несут цветы, а ты или сам недоволен, или предполагаешь, что у режиссера будут вопросы. 

Когда был молодым артистом, хотелось скорее получить результат. С опытом понимаешь, что нет ничего интереснее репетиции. Когда еще только предвкушаешь, что выйдет и будет ли это достойный результат. Но вот парадокс: порой один и тот же спектакль оценивают по-разному. Например, постановка «СвиДЕТИли» на фестивале национальной драматургии в Бобруйске получила жесткую критику, а на российском «Славянском перекрестке» – сразу две награды. 

Интересно, как рождается спектакль. Помню, когда первые годы работал в театре, к нам приехал Вячеслав Кокорин. Он ставит спектакли, занимается театральной педагогикой, в Европе проводит мастер-классы. В те годы он готовил с нами «Геркулеса и Авгиевы конюшни» Фридриха Дюрренматта. Главный герой – зрелый человек, а у меня не сразу получилось его сыграть как надо, не хватало опыта и подлинного мастерства. Запомнилось, как режиссер помог включиться в роль: выплеснул на меня ведро воды, чтобы я разозлился, снял зажим и стал самим собой. Уже потом этот спектакль я поставил как режиссер на гомельской сцене. Но Кокорина не хватало, если честно. 

– Как вы думаете, почему современное белорусское кино, у которого такие выдающиеся традиции, сейчас не на подъеме? 

– У нас много талантливых актеров, режиссеров, но не хватает финансов. А еще крайне важно, чтобы карты легли, чтобы в нужное время в нужном месте собрались нужные люди, и тогда они творят, созидают. Случайностей быть не может.

При этом имена наших соотечественников звучат на уровне мирового кино. Виктор Немец – белорусский актер, снялся в главной роли в украинском фильме «Счастье мое» и прошелся по красной дорожке на кинофестивале в Каннах. Когда-то он работал у меня в ТЮЗе, поехал искать счастья, и карты легли. А еще это Игорь Сигов. Короткометражный фильм, в котором он участвовал, был выдвинут на «Оскар», и наш земляк присутствовал на церемонии в Лос-Анджелесе. 

– Фильмы каких жанров и стран вам нравятся? 

– Насмотрелся разных картин. Сейчас интересно посмотреть передачу с творческими людьми – актерами, режиссерами, композиторами. И если фильм, о котором они говорят, зацепит, посмотрю. А больше всего хотелось бы, скажу актерским языком, поймать уходящую натуру: великих корифеев театра и кино, которые и ныне здравствуют. Валентина Гафта, Аллу Демидову, белоруса Геннадия Овсянникова, Майкла Йорка и других. 

Другой мир

– Зрителей в наших гомельских театрах становится меньше, хотя в репертуаре немало легких постановок, комедий. Как вы считаете, в чем причина? 

– Наверное, не совсем верный путь – гнаться за количеством премьер. В то же время надо зарабатывать деньги. Вот как бы нам не зависеть от показателей и доходов в сопоставимых и несопоставимых ценах? Театр – дорогое удовольствие, неприбыльное, и миссия у него другая. Акцент лучше делать на качество, мастерство и профессионализм. А если говорить о балансе легкого и серьезного репертуара, то глубину можно добавить в любую постановку. 

Большое значение имеют фестивали. Например, один из самых показательных в нашей стране – «Белая Вежа» в Бресте, куда приезжают участники из многих стран. Это дает возможность видеть, что на данный момент происходит с театром, ориентироваться, в каком пространстве находишься ты. Отмечаешь лучшее – момент творческого сравнения очень важен. А еще это встречи с интересными людьми, мастер-классы, обсуждения. 

– Сейчас время подъема белорусских театров кукол, они с большим успехом выступают, в том числе за границей. С чем это связано? 

– Конечно, в отличие от драматического театра это несколько другой жанр искусства, другая эстетика, здесь свои правила, тонкости, нюансы, возможности. Другой мир. Сейчас на сцену вышло новое поколение талант­ливых режиссеров. Это «непоротое поколение», как говорил когда-то Олег Табаков. Их меньше наказывают, им меньше запрещают. И это позволяет проявляться, воплощать больше творческой свободы, быть раскрепощенными, привносить авторское видение. Они востребованы, и не только у нас. Результат – белорусские театры кукол показывают настоящее, достойное искусство. Это отмечают и продюсеры на фестивалях, где выбирают успешные постановки и предлагают показать их в другой стране. Так мы смогли побывать на гастролях в Индии, Шри-Ланке, Италии, Германии.

– Какая постановка вам больше всего близка?

 
– Моя самая первая – «Тим Талер, или Проданный смех». Она никогда не ставилась в Беларуси. Тема интересная. Было непросто, ведь я пришел с другой театральной планеты, где работал с живым планом – актерами. А опыта и знаний, как сделать, чтобы спектакль был кукольным, не хватало. Что-то в копилку опыта попало. Подсказали коллеги, которые сильны в вопросах кукловодства. 

– На ваш взгляд, с какими мыслями или чувствами человек должен уйти после спектакля? 

– В лучшем случае с ощущением не зря потраченного времени. Это тоже результат. Да и нам было бы интересно узнать, какой след оставляет постановка у зрителя. Вспомнится ли она когда-нибудь? Была ли в жизни похожая ситуация? Поставлен ли вопрос и получен ответ? Тогда это сработает. Если наше благородное дело найдет отклик, не зря мы им занимаемся. Будет здорово, если кто-то поймет для себя что-то важное, хотя мы не даем рецептов.