Владимир Прокопцов рассказал «Гомельскай праўдзе» о комплексе отличника, бальзаме для души и отказе Никасу Сафронову

Урок и наказание

Я самодостаточный руководитель — и как директор, и как художник. Безусловно, этому поспособствовали учеба и опыт. Получить достойное образование крайне важно, тогда ты вооружен знаниями для любой работы: административной или творческой.

Окончил художественно-графический факультет Витебского госуниверситета, там была настоящая полифония предметов. В аспирантуре Института искусствоведения, этнографии и фольклора Национальной академии наук многое впитал от ученых первой величины, руководителей учреждений культуры. Защитил в Москве диссертацию по белорусской монументальной живописи.

Учился я всегда, даже когда работал. В Лепеле был вторым секретарем райкома комсомола, курировал творческую интеллигенцию. Вручал комсомольские билеты в поле, это было страшно интересно. Под руководством партии прошел в молодежной организации серьезную школу. В советские времена был мощный подбор кадров.

Работал в аппарате Совета Министров, для меня это бесценные шесть лет. Помню такой случай. Нужно было срочно оформить несколько грамот, но в одной из них в спешке пропустил букву. Когда ошибку заметил мой старший коллега, сказал об этом интеллигентно и красиво. Это был и урок, и наказание.

Культурный квартал

Национальный художественный музей — бренд страны, и я хочу, чтобы он был лучшим. Он должен соответствовать уровню предыдущих руководителей, хотя им пришлось гораздо тяжелее. А если учителя превзойдешь, он только порадуется. Сейчас музей в стадии большой стройки, когда-то я решил сделать здесь настоящий культурный квартал. Идея грандиозная, здания будут соединять переходные галереи. К слову, когда-то нашим филиалом был Мирский замок. После реконструкции в 2010 году он перешел под республиканский контроль.

Музей каждый день должен прирастать. И себя хоть на полшага побеждать. Всегда радуюсь маленьким победам. Сам могу стены красить, занимаюсь наружной рекламой, даже малейшее завершенное дело наполняет позитивом. Вот, например, запустили рекламу в метро, сделали новый пригласительный билет, готовимся к 80-летию музея в ноябре.

Плыть по течению не могу. У меня комсомольский азарт двадцатилетнего юноши. Помню, во время работы в комсомоле, когда выезжал в колхозы, видел восходящее солн­це. И сейчас, когда рано отправляюсь в командировку, вспоминаю юность, а еще детство, деревню и радуюсь, что не проспал то удивительное время. Мысли о нем — это бальзам для души, адреналин.

Если говорить о белорусских музеях, то самая большая проблема — мы не можем себя красиво, достойно преподносить, в нас мало желания быть первыми. А вот лишь бы тихо — этот принцип вездесущ, наверное, на генном уровне в нас закреплен. Но о своей стране, художниках, искусстве народном и профессиональном надо ярко заявлять, ведь нам есть чем гордиться. Тем более мы находимся в центре Европы.

Сказать нет

Для меня важно, обозначая задачу перед подчиненными, видеть результат, а не просто аморфно что-то предполагать. Если поручение не выполняют, доделываю сам. Когда пришел в музей, первые четыре года работал без отдыха. Сейчас отпуск стараюсь объединять с конференциями. В скором времени, например, еду в Узбекистан.

Не имею права опоздать, прийти позже сотрудника, да и ухожу позже, бываю на работе в выходные. Руку держу на пульсе. А чтобы все успевать, выстраиваю приоритеты, тщательно все анализирую. Самое важное — уметь выделять главное. Возможно, излишне погруженному в себя человеку это давалось бы сложнее.

Раньше был очень прямолинейным. Сейчас и сам следую принципу, и подчиненных учу: кто бы ни приходил, допустим, художник, чтобы организовать выставку в музее, поговорить так, чтобы даже в случае отказа он не расстроился. Объясняю, аргументирую. Например, Никасу Сафронову пришлось сказать нет.

Задача — выделиться

Если ты уверен в себе, в тебе уверен коллектив. Если нет — мечешься, нет чувства опоры, и ты ничего не сделаешь. Не скрою, у меня комплекс отличника, и за что бы ни брался, должен делать это лучше других. Мне сложно довольствоваться вторыми ролями. Это здоровая и нормальная тенденция быть амбициозным, ставить смелые цели. Здесь нет ничего зазорного, ведь задача — выделиться работой, талантом. Конечно, за директорские амбиции и гиперактивность меня порой недолюбливают: со спокойными людьми проще иметь дело.

Шесть километров за книгой

Родился я в деревне Жгунская Буда Добрушского района. Во мне всегда была неугасающая потребность получать знания, хотя никто не заставлял. Никакая погода не могла помешать, мы не боялись трудностей. Помню, когда учился в девятом классе, столько снега выпало, что в сугробах делали тоннели к домам. Никто не жаловался, наоборот, радовались. Сегодня же из-за заносов машины стоят, и уже катастрофа. А мы из заснеженной деревни по железнодорожным рельсам добирались в школу в Добруш. Романтика!
Вечерами в Доме культуры смотрели «Щит и меч», это шикарный фильм. А за книгой Николая Островского «Как закалялась сталь» в седьмом классе шесть километров по зимней дороге шел. Взял ее, бесценную, в руки и под пальто к сердцу спрятал.

Человек выхолащивается

Мать была учительницей в восьмилетней школе, отец — фронтовик, во время войны был танкистом. В мирное время работал помощником машиниста в Гомеле, потом в совхозе. Как человек от земли, хотел, чтобы я поступил в сельхозакадемию, стал агрономом и растил хлеб.

Меня же всегда тянуло к искусству. Но поскольку поблизости не было Дома пионеров, художественного кружка, натягивал мешок на забор, олифой красил и рисовал. А еще любил оформлять стенгазеты. Мать это видела и выбор профессии художника поддержала.

Воспитали меня не только родители, но и соседи. В деревне было принято со всеми здороваться, даже если встречал незнакомого человека. Сейчас в подъезде соседи в упор не видят друг друга. В современном мире мало любви, он становится прагматичным, механизированным. Уходят духовные, семейные ценности. С новыми технологиями мы что-то потеряли, ушли в смартфоны. Теряем основу в воспитании. На ребенка не хватает времени ни у школы, ни у родителей. У молодых людей много искушений, а они еще не сформированы, им сложно жить в агрессивных реалиях, где все в доступе. Так человек выхолащивается.

Место для себя

Когда в одно время происходит много встреч и уходит энергия, буквально чувствую себя обезвоженным, хочу побыть в одиночестве, поразмышлять. В выходные хожу в мастерскую, включаю запи­си Паваротти. Так увлекаюсь картинами, что забываю про все на свете, даже голод не ощущаю. Бывает, уже надо спешить на электричку, но напоследок подхожу к холсту и думаю: вот еще тут что-то нужно сделать. В итоге снимаю пальто, беру чистые кисти и продолжаю писать.

Люблю творчество за то, что в нем заключена абсолютная свобода. Сегодня рисую заснеженный дом в деревне, завтра что-то другое. Что касается моих смелых проектов, планирую провести акцию по развенчанию «Черного квадрата» Малевича. Эта картина многих привела в тупик, я же хочу вывести людей на светлую дорогу.

Вопрос Богу

Если бы такая возможность предоставилась, спросил бы Всевышнего: будет ли дальше жизнь на земле? Проблемы с экологией, пожары, наводнения, таяние ледников. Что потом — коллапс или же светлое начало победит? Все в нашем мире есть борьба светлого с темным. И почему такая борьба идет? Это вечная тема. Человек рождается в муках, преодолевает себя. Учится, когда хочется гулять на улице, потом нужно семью создавать, брать за нее ответственность. У каждого есть выбор и есть выход. Нужно любить жизнь, родных, близких, друзей, коллег. Иначе будешь озлобленным, несчастным, даже если достигнешь каких-то высот.

Чтобы жить в гармонии с собой, важно иметь ограничения, смотреть на себя со стороны. Быть ответственным перед близкими и честным перед собой. Задаваться вопросом, что полезное делаешь для людей, и вести себя достойно в социуме. Жизнь такая штука, что в любой момент из кресла может выбросить, и таких примеров масса.