Ради наград незнакомка назвалась корреспондентом “Гомельскай праўды” (фото)

Эта, по сути, детективная история случилась в Ельске. Галина Брель и ее родственники до сих пор не могут прийти в себя: семейная реликвия — три ордена Трудовой славы — могла попасть в чужие руки. Теперь, чтобы сберечь высокие награды, решено хранить их не дома, а в банковской ячейке.

Слава за десять тысяч долларов

Орден Трудовой славы по своему статуту соответствует боевому ордену Славы. Полным кавалером ордена Трудовой славы был почетный гражданин Ельска Владимир Григорьевич Скаврон, отец Галины Брель, ушедший из жизни в апреле этого года. Вспоминая об отце, она до сих пор не может сдержать слез. Его ордена Галина Владимировна принесла в номер единственной в райцентре гостиницы, где я остановилась, в обычной дамской сумочке. Расстегнула ее и расплакалась: «Знаете, папа никогда этими наградами для собственной выгоды не пользовался. Человека скромнее я не знаю. Он всю жизнь проработал на железной дороге. Начинал путейцем, а на пенсию ушел мастером. Поэтому, когда с папиной работы позвонили и сказали, что приехала корреспондент „Гомельскай праўды“ и хочет про отца написать, я не очень удивилась...». — А как ее звали? — То ли Оля, то ли Юля. Я и не вспомню сейчас. Девушка лет двадцати шести, невзрачная такая с виду, к тому же еще и беременная. Я в парикмахерской работаю, туда папин коллега ее и привел. Знаете, мы потом стали анализировать случившееся. Ему она сказала, что знает о папиной смерти. А нам, — будто думала, что он еще жив. Это когда мы к маме моей пришли: у нее все документы на награды хранятся. Представляете? Так и сказала — это что ж мне теперь, некролог писать? А писать-то ей было нечем и не на чем. Ни ручки у нее с собой не было, ни бумаги. — Ну, а диктофон, фотоаппарат? — Ничего! Даже мобильника не было. Чтобы она могла позвонить, я ей свой давала. С каждой новой подробностью рассказ Галины Владимировны заставляет все больше недоумевать. Взяв у хозяев бумагу и каранадаш, Оля (или Юля) аккуратно переписала из документов все сведения о наградах. В этом, как оказалось, и заключалось интервью. На обратной дороге псевдожурналистка свернула между делом в сторонку и как в воду канула. В местный краеведческий музей, чтобы пополнить свои знания о славном орденоносце, странная особа так и не зашла, хотя обещала. Попытка отыскать ее по номеру, оставшемуся в памяти мобильника, Галине Владимировне также не удалась — телефон неизвестного абонента отвечал длинными гудками. В семье Галины Брель сегодня лишь разводят руками: найти случившемуся сколь либо разумное объяснение никто не берется. А сама она вспоминает, что лет шесть назад ее отцу звонил какой-то человек из Гродно и предлагал за один из орденов десять тысяч долларов. Но получил категорический отказ. Как можно торговать наградами, Галина Владимировна не понимает. Отцовские ордена, считает она, должны остаться в семье. Как память. Для детей, внуков, правнуков. Вот только теперь хранить их нужно не в шкатулке, а в банковской ячейке. В данной ситуации возникает множество вопросов. Возможно, фальшивой была не только журналистка, но и ее интересное положение — так проще войти в доверие. Ведь случаи, когда мошенники приходят в дом к ветеранам под видом журналистов, давно вошли в разряд хрестоматийных. Достаточно вспомнить громкое дело вице-адмирала Георгия Холостякова, ставшее в СССР причиной запрета на торговлю орденами и медалями, содержащими драгоценные металлы. Герой Советского Союза был убит в июле 1983 года в своей собственной квартире профессиональными охотниками за наградами. Вместе с ним погибла и его жена. Преступников, а это была супруже­ская пара, поймали. Но из Золотой Звезды Героя они успели сделать печатку. В современной Беларуси также немало примеров, когда ветераны становятся жертвами мошенников, назвавшихся журналистами. Но, к счастью, до кровавой развязки ни разу не дошло. В Гомельской области каких-либо резонансных историй криминального толка, связанных с наградами, пока не случалось. Ордена и медали воруют, но попутно, заодно с другими предметами. В областном центре, правда, в прошлом году был прецедент, когда объектом грабежа стали именно награды. Об этом рассказал следователь Гомельского городского отдела Следственного комитета Беларуси Денис Баранов. Награды с кителя, висевшего на видном месте, снял гость ветерана. В тот же вечер он продал их возле гостиницы «Турист» водителю какой-то иномарки за 15 долларов и 50 тысяч белорусских рублей. Среди десяти наград, в основном юбилейных, были медали «За отвагу» и «За боевые заслуги». Вернуть их, к сожалению, не удалось. Вора задержали по горячим следам, но вспомнить, что это была за иномарка он так и не смог: в момент сделки был крепко нетрезв. Деяние квалифицировали как грабеж, так как все происходило на глазах у третьего лица — девушки, иногда помогавшей старику по хозяйству. Ей досталась роль свидетельницы, а главный персонаж на два года угодил за решетку.

Продается орден Ленина с документом. Владелец репрессирован

В России торговля наградными знаками СССР преследуется по закону. Белорусская Фемида придерживается тех же правовых норм. Однако, как говорит Игорь Гринько, председатель гомельского городского клуба коллекционеров «Юнона», пока существует предмет торга, торг будет идти. Разве что не на солнце, а в тени. Хотя к омытым кровью орденам и медалям у Игоря Александровича отношение трепетное. Он потомственный военный, ветеран войны в Северной Корее. В боевых действиях не участвовал, но находился в этой стране как военспец. Его отец — человек уникальной судьбы. Офицер цар­ской армии штабс-капитан Гринько сражался еще на фронтах Первой мировой. Затем встал под знамена победившего пролетариата. В годы Великой Отечественной руководил штабом народного ополчения Гомеля. Был представлен к двум орденам Красного Знамени. В звании майора погиб под Сталинградом. Могила его неизвестна. Деятельность клуба регламентируется положением, составленным в рамках правового поля белорусского законодательства. Из него следует, что фалеристы «вправе использовать в качестве предметов собирательства ордена, медали СССР и царской России, которые естественным образом утратили государственный и наградный статус». Исключение составляют медаль «Золотая Звезда», медаль «Серп и молот», а также ордена «Слава» трех степеней и «Трудовая слава». Члены клуба выставляют свои коллекции каждое воскресенье в фойе Гомельского городского центра культуры, а в хорошую погоду на улице, у входа в ГЦК. Здесь можно прицениться к мелкому антиквариату, иконам, монетам... Я приценилась к серебряной медали «За трудовую доблесть». Она, как выяснилось, продавалась за триста тысяч рублей. Надо сказать, что в орбите ГЦК по воскресеньям собираются не только члены клуба «Юнона», но и коллекционеры-одиночки. Некоторые приезжают из России и с Украины. С одним из таких коллекционеров, уже выйдя из роли покупательницы, я и попыталась поговорить, но — неудачно. К журналистам здесь относятся с осторожностью. Все, что связано с торговлей наградными знаками, сегодня весьма и весьма дискуссионно: если коллекционировать можно, а торговать нельзя, как тогда коллекционировать? Ведь любая коллекция — это сделки, основанные на купле-продаже. В России на торговлю наградными знаками смотрят строже, чем в Беларуси. Если в Гомеле торговцев юбилейными медалями можно встретить практически на каждом блошином рынке, то в Москве и Питере из-за этого может возникнуть довольно серьезный конфликт с законом. Об этом рассказывают коллекционеры, часто бывающие в обеих российских столицах. И, тем не менее: московские, к примеру, клубы коллекционеров, такие как «Арбат» или «Таганка», выпускают целые каталоги с подробным перечнем наградных знаков и указанием их рыночной цены. Это, конечно, не официальная полиграфическая продукция, а самиздат. Но факт говорит сам за себя, подтверждая слова Игоря Гринько: пока существует предмет торга, торга не избежать. Такие каталоги есть и на руках у гомельчан. Из них легко понять, как складывается стоимость. Среди основных составляющих — статут награды, год, когда медаль или орден были учреждены, количество награждений, содержание драгоценных металлов. Возьмем орден Ленина. Им награждали как за бое­вые, так и за трудовые заслуги. Примерная рыночная стоимость ордена, учрежденного в 1930 году — 70 тысяч долларов, а его род­ственника 1988 года рождения — всего полторы. Есть и награды, что цены, по сути, не имеют. Например, легендарный орден Победы из платины, золота и серебра, украшенный множеством мелких бриллиантов и пятью рубиновыми лучами. Истории известны имена всего 17 кавалеров ордена Победы. Среди них генералиссимус Сталин, маршал Жуков и генерал армии США Эйзенхауэр. На черном рынке стои­мость этого редчайшего и красивейшего советского ордена исчисляется миллионами долларов! Его муляж сегодня можно увидеть в областном музее военной славы. К числу раритетов относятся орден Суворова I степени, которым награждались командующие фронтов и армий, и орден Ушакова — также I степени: им награждались офицеры военно-морского флота. Основу обоих составляет платиновая выпуклая пятиконечная звезда, и оба бесценны, поскольку количество экземпляров очень невелико. А приблизительная цена ордена Ушакова II степени — 25 тысяч долларов. Но это лишь некоторые из эксклюзивных наград, за которыми сегодня идет настоящая охота. Однако о ценах на них вслух не говорят. Зато открыт и абсолютно законен рынок царских наград. Клуб «Юнона» держит связь с россий­ским аукционным домом «Империя». Оценочный подход тот же. Стартовая цена Геор­гие­в­­ского креста IV степени всего 350 долларов. А вот второй — 8 и даже 10 тысяч «американцев». О наградах Игорь Гринько может говорить бесконечно долго. Возвращаясь к наградным знакам советского периода, вспоминает: «Сразу после войны многие стеснялись носить ордена, потому что наград у всех было великое множество. И только спустя лет двадцать — тогда еще песня появилась „Фронтовики, наденьте ордена“ — награды увидели свет». В то время, говорит Игорь Александрович, боевую медаль можно было купить за пятерку, а орден Ленина — всего за двести рублей. Практически за одну зарплату. Я попыталась приобрести этот орден через Интернет. Набрала в поисковике фразу: «Куплю орден Ленина». И сразу же попала на объявление: «Продается орден Ленина с документом. Награждение 1936 г. Владелец репрессирован в 1937 г. Реабилитирован в 1989 г. В этом же году выдан дубликат ордена...». Сайт, правда, оказался мертвым, то есть архивным. Но на нем имелась ссылка на живые адреса. Сегодня в сети нетрудно найти и нужную награду, и контакты продавца.

Танк сгорел, медаль осталась

Кусочек оплавленного, покореженного металла — медаль «За боевые заслуги» — один из экспонатов Гомельского областного музея военной славы. Его директор Павел Жданович говорит, что это награда, которая пережила героя. Она была найдена в танке, сгоревшем где-то на территории Польши, и передана в бывший краеведческий музей вроде бы земляком погибшего танкиста — гомельчанина, по слухам. Установить, кому она принадлежала, сегодня не представляется возможным: номер на оборотной стороне оплавлен. Каждая медаль — это чья-то судьба, чей-то подвиг. С одного из пожелтевших фото смотрит военный в звании капитана. Совсем молодое лицо, а вся грудь уже в орденах. Это Иван Платонов. За освобождение Гомеля он был награжден орденом Красной Звезды и награду получал тоже в Гомеле. У него же и три ордена Отечественной войны. Причем, один — первой, а два — второй степени. Павел Жданович говорит, что, видимо, писарчук какой-то ошибся, и вместо следующей награды офицер получил еще один орден Отечественной войны. И что интересно — номера обеих наград по порядку чисел стоят почти рядом. Всего у капитана Платонова семь боевых орденов. Среди них и орден Ленина. Герой Советского Союза практически, говорит директор музея. Звезды Героя Иван Платонов так и не получил. Но один орден Ленина говорит о многом, ведь до 1939 года он был высшей наградой СССР. Впрочем, и звезда Героя в музее есть. Это звезда Героя Социалистического Труда. Она принадлежала Ивану Полякову, в разные годы стоявшему у руля Гомельской области, Белорусской ССР, Советского Союза. В 2004 году его не стало, и супруга Ивана Евтеевича передала все награды в музей. Среди них четыре ордена Ленина, ордена Октябрьской Революции, орден Отечественной войны I степени, два ордена боевого Красного Знамени, орден Трудового Красного Знамени, медали... Среди наград, которыми особенно гордится музей, есть и медаль имени Флоренс Найтингейл, названная так в честь английской сестры милосердия. Она принадлежала гомельчанке Марии Гарачук, офицеру медицинской службы. Уже после войны Международный Красный Крест решил ее наградить. В Беларуси этой медалью награждены лишь восемь человек, и единственный в стране музей, где есть эта медаль, находится в Гомеле. В областном музее военной славы много экспонатов, интересных с точки зрения фалеристики и истории. Но мы никогда не узнаем, сколько таких наград хранится в частных коллекциях или просто у кого-то дома, в жестяной коробке из-под монпансье. Наградные знаки советского периода считаются одними из самых дорогих на рынке фалеристики. Но если в России и Беларуси к торговле ими относятся с осторожностью, то, допустим, в Грузии, Прибалтике, Молдове и на Украине торгуют совершенно откровенно. Множество наград ушло и за дальние рубежи. В частности, орденами и медалями советских солдат и офицеров полны рынки Польши и Германии: как один из примеров можно привести блошиный рынок Штутгарта. И что характерно, говорит Игорь Гринько, немецких наград там не увидишь. Нацистская символика в стране запрещена, а немцы — народ дисциплинированный и соблюдают закон.

Рынок советских наград в постоянном движении. Ордена и медали пересекают разные границы и меняют место жительства. Сравнительно недавно гомельскими таможенниками у россиянина, ехавшего транзитом с Украины, была изъята большая партия товара. В ней среди коллекционного оружия находились и награды. Медали «За отвагу», «За боевые заслуги», «За оборону Москвы», «За победу над Германией» и, как записано в протоколе, «орден в форме звезды»... Со слов начальника отдела по работе с изъятым и конфискованным имуществом Гомельской таможни Елены Короткевич, транзитный пассажир товар не задекларировал. Поэтому соответствующие материалы после ряда процедур, пройдя через отдел таможенных расследований, оказались в суде. И суд принял решение оружие конфисковать, а награды передать владельцу, поскольку они могут быть его личной собственностью. Дважды по указанным российским гражданином адресам отправлялись уведомления с предложением приехать в Беларусь, соблюсти необходимые формальности и забрать награды. Однако оба раза они вернулись с пометкой, что по указанным адресам никто не проживает.

Как складывается в таком случае судьба наград? Если после проведения соответствующей экспертизы они признаются историко-культурной ценностью, их передают в музеи. Если не признаются — в школы или другие какие-то учреждения, где они могут быть использованы в качестве экспонатов. В идеале именно музеи призваны быть главным хранилищем памяти о нашем историческом прошлом. Хотя, конечно, никто не вправе запретить хранить эту память близко к сердцу. Так, как три ордена Трудовой Славы, с рассказа о которых и начался этот разговор. Кстати, у отца прославленного ветерана труда, как рассказала Галина Брель, был орден Ленина. Он передан на хранение в один из музеев, но сейчас, говорит Галина Владимировна, семья думает о том, чтобы вернуть его обратно, ведь и Владимир Григорьевич тоже этого хотел. И все же безупречным хранилищем могут быть только музеи. Как отнесутся к памяти предков наследники третьего, пятого, десятого колена? Ведь уже сегодня для многих наших современников награды — всего лишь товар. Но если на границе, например, с Украиной стоит таможенный фильтр, то в Россию все можно ввозить беспрепятственно. И то, что разные люди ездят по белорусским деревням, выспрашивают, есть ли у кого-то ценные ордена и медали, а потом скупают их по дешевке, вовсе ни для кого не секрет. Награды, которые следует считать достоянием республики, уходят из страны. В Беларуси в связи с этим периодически возникают дебаты — нужно или не нужно ужесточать законодательство? Но ведь каждый понимает: любые запреты заставляют идти в обход. Быть может, раз уж суще­ствует торг, государству каким-то образом к нему присоединиться? Создать, например, специальный фонд, чтобы у музеев появилась возможность приобретать награды для своих коллекций. Хотя бы те, чья цена на черном рынке еще не выросла до десятков тысяч долларов. Пока. Ведь то, что сегодня ценится не так дорого, очень скоро может стать настоящим бесценным артефактом.