Комиссионки приказали долго жить гомельскому блошиному рынку (фото)

Куда пропали комиссионки? Судя по звонкам в редакцию, для многих гомельчан этот вопрос вовсе не праздный. Попытка найти на него ответ привела корреспондента “ГП” на главную гомельскую блошку.

Торговля не берет добро

Комиссионная торговля времен тотального дефицита была экономически выгодна продавцу и интересна покупателю. Для нынешней молодежи это уже история, а люди зрелые хорошо помнят главные гомельские комиссионки: одна находилась на улице Победы, а вторая — на Советской. Там было много интересного: рядом мирно соседствовали гантели, прабабушкин ридикюль и застиранный джемпер с иностранной, как тогда говорили, «лэйбой». Запах прелости никого не смущал — в народ шли даже битые молью шубы. Впрочем, был слабый шанс приобрести и что-нибудь приличное из заветного импорта. Сегодня, когда китайский ширпотреб заполонил весь мир, а турецкий — пол-Европы, говорить о проблемах с импортом вообще не приходится. Вместе с тем и отечественный легпром старается не ударять в грязь лицом — есть белорусские бренды, которые популярны не только у себя на родине. «Комиссионки, на мой взгляд, свой резерв исчерпали, — говорит заместитель начальника управления торговли и услуг Гомельского горисполкома Наталья Ратобыльская. — Возможно, они и могут быть интересны с точки зрения предложения. Но вот с точки зрения спроса — вряд ли. Практика показала, что в то время, когда потребительский рынок перенасыщен, комиссионная торговля нерентабельна». С ее слов, в областном центре на 26 площадках все же ведется торговля комиссионными товарами. Но это мобильники, компьютерная и бытовая техника, частично — мебель. Прочие предметы повседневного обихода, а главное, одежда и обувь в продажу не идут. Порядок вещей понятен. Но чем он утешит, к примеру, Виктора Ефимовича? Ведь у него давно лежит без дела деревянный массажер, который он за ненадобностью с удовольствием отнес бы в комиссионку. Пенсионер стал одним из участников небольшого блицопроса, проведенного «ГП» на городских улицах. Виктор Ефимович активный поборник комиссионок: они помогают с выгодой избавляться от ненужных вещей и приобретать нужные. По сходной цене. Ведь в обычных магазинах цены ох как кусаются. «Комиссионки должны быть, — поддержал Виктора Ефимовича импозантный мужчина в возрасте и темных очках, назвавшийся Николаем. — Сам я ношеную одежду не надел бы. Но если новая кому-то не по карману, то почему нет?» «Конечно, у каждого полно вещей, которые уже не носятся, — соглашаются две симпатичные девушки. — И лучше сдать их в комиссионку, чем отправить в мусорный бак». Кристина и Марина о комиссионках, в силу юного возраста, знают лишь понаслышке. Но уверены, что они не помешали бы. «Я в девяностые дубленку себе купила в комиссионке, — охотно вспомнила Лариса, продавец с Быховского рынка. — Что из того, что вещь ношеная, если она человеку подходит? В секондах, между прочим, люди разного достатка одежду покупают, а не только те, у кого денег мало». Николай                                                                                                       Марина Виктор Ефимович                                                                                             Кристина Лариса

О вторых руках из первых

Магазины формата секонд-хенд — если не родные, то наверняка двоюродные братья комиссионок, ведь в них тоже торгуют подержанным товаром. Быть может, они помогут пролить свет на будущее комиссионной торговли? Сергей Шереметов владеет магазином, расположенным по улице Ильича в Новобелице. У него, отталкиваясь от названия страны-поставщика, английский секонд-хенд. Это лучше, чем, например, немецкий, говорит он. Англичане — известные аккуратисты, потому и товар у них чистый, изношенный не более чем на 10%. У Сергея не тот секонд-хенд, где торгуют тряпьем, идущим по 5 евро за килограмм. За свой товар он платит от 13 до 20 евро. — Почему вы решили заняться этим бизнесом? — Изначально я открыл магазин светильников, но вскоре понял, что так мне с арендой не совладать: ежемесячно приходится платить примерно полторы тысячи долларов. Секонд-хенд — это попутный бизнес. Я развернул его здесь же, чтобы оправдать аренду. — Комиссионная торговля как вариант не привлекает? — Нет. Она себя не окупит. Во-первых, аренда, как я уже сказал, дорогая. И потом секонд-хенд — это одно, а бабушкин сундук — совсем другое. Там эксклюзива не будет, ведь хорошую вещь человек в комиссионку не понесет. Ну и какая тогда выручка? — А у вас она какая? — Похвастаться, к сожалению, не могу. Летом куда ни шло, а зимой торговля вообще замирает. Примерно с октября по апрель наступает мертвый штиль. Практически новый пуховик всего за 300 тысяч рублей может очень долго ждать своего покупателя. Нам такой товар обходится немногим дешевле, но не для всех его цена оказывается бюджетной. Постоянные покупатели у нас, разумеется, есть. Это и молодежь, которая ищет что-нибудь оригинальное, и пенсионеры. Те смотрят, что подешевле. В секонд-хендах, которые в центре города, посетителей гораздо больше. Это и понятно — там куда многолюднее. Правда, аренда еще выше... Кстати, об аренде. Как об одной из ключевых позиций, влияющих на рентабельность. Несмотря на то что разговор с Сергеем развеял практически все иллюзии, не хочется все же лишать Виктора Ефимовича надежды извлечь из своего массажера коммерческую выгоду. Быть может, имеется законодательно оформленный механизм, позволяющий понижать размер арендной платы в сфере коммунальной собственности в том случае, когда речь идет о торговле товарами, предназначенными для малоимущих слоев населения? Нет, как выяснилось. Существует президентский указ, регламентирующий применение различных коэффициентов к базовой арендной ставке, в апреле этого года утвержденной постановлением Совмина в размере 86 тысяч рублей. Никаких понижающих коэффициентов в области торговли указ не предусматривает, пояснила начальник управления коммунальной собственности и приватизации горисполкома Любовь Агалова. В Гомеле, как и в других областных центрах, согласно их статусу, дей­ствует коэффициент 0,3. Умножаем на него базовую величину, применяем к этому еще несколько возможных дополнительных коэффициентов, зависящих, в частности, от месторасположения объекта или уровня спроса на него, и получаем результат. Выходит, что стоимость аренды одного квадратного метра у нас колеблется от 12 900 до 77 400 рублей. Если же недвижимость находится в частной собственности, то в силу вступают договорные отношения. Но ведь по большому счету именно на них и строится сейчас размер арендной платы. Во всяком случае, говорит Сергей Шереметов, маловероятно арендовать площадь, где квадратный метр будет дешевле 20 долларов. А для торговли неходовым, как считают коммерсанты, товаром эта сумма звучит как приговор. Не говоря уже о том, что за торговлю неходовым товаром браться вообще не стоит.

Ой, Вань, гляди, какая маечка!

Итак, выяснилось: разговоры о социальной направленности в разрезе комиссионной торговли на размер арендной платы никак не влияют. На налоговые преференции, как оказалось, тоже. Любое коммерческое предприятие, каким бы ни был товар, изначально нацелено на получение прибыли, поэтому, полагают налоговики, либерализм здесь неуместен. Похоже, у Виктора Ефимовича с его массажером путь один — на блошиный рынок. Вот только осилить эту дорогу решится не каждый. — Что вы тут фотографируете, кто разрешил? — по-боевому настроенный книготорговец идет в наступление, пытаясь грудью оттеснить меня от вороха разномастного чтива. — А ну идите-ка отсюда! Отхожу в сторону и не обижаюсь. Догадываюсь, что этот всплеск эмоций лишь от неуверенности в завтрашнем дне. Тут очень боятся, что блошку прикроют, и придется лишиться заработка: пусть небольшого, зато стабильного. — Мне сказали, я в кадр попала, — женщина, только что бойко торговавшая в десяти метрах от меня, внезапно оказывается рядом. — Удалите снимок, — кивает на фотокамеру. — Вдруг он на глаза знакомым попадется. Неудобно будет... Открываю для себя еще один фактор страха: кроме «нас могут закрыть», здесь есть и «меня могут увидеть»... Небольшая площадка для торговли бэушными товарами, расположенная по улице Шевченко сразу за автовокзалом, — главная гомельская блошка. Это не отдельные ряды, как, к примеру, на Прудковском или Быховском рынках, а специально огороженная территория. Продавцы и покупатели стекаются сюда из разных районов Гомеля, близлежащих деревень и даже городов. Из Речицы, например. Торгуют здесь всем чем угодно. Подшипниками к педалям для старого велосипеда, алюминиевой посудой, париками, давно пережившими своих хозяев. И что характерно — все находит своего покупателя. Один из моих коллег приобрел тут полароид в очень даже приличном состоянии, отдав за этот почти раритет 40 тысяч рублей. Правда, кассета к нему, как выяснилось, за пределами блошиного рынка стоит от 20 до 40 долларов. Но это другая история. Лариса Ильинична торгует на рынке уже 15 лет. С тех пор, как вышла на пенсию, отработав лаборанткой на одном из гомельских предприятий. Раньше, говорит она, блошка находилась на известном всем «пятаке» у Привокзальной площади. Но потом хаотичной торговле решили придать приличный вид и отвели под нее специальную площадку. — Вы посмотрите, какие брюки! — Лариса Ильинична показывает на добротные с виду джинсы. — Где вы такие за двадцать тысяч купите? Или вот маечка за ту же цену. Ну чем она плоха? — Я постоянно на этом рынке одеваюсь, — вступает в разговор женщина, представившаяся Еленой Михайловной. — Недавно платье купила. Всего-то за тридцать тысяч. Семьдесят тысяч пришлось в ателье заплатить, где мне халат шили! Чувствуете, какая разница? — Вас не смущает, что вещи ношеные? — Если у меня пенсия миллион триста, где ж я не ношеные возьму? — Елена Михайловна недоуменно вскидывает брови. — А здесь я все могу купить: и платье, и пальто. Сегодня вот радио чуть не приобрела. Желтенькое такое, за десять тысяч.

Есть у блошки свет в окошке?

По всему выходит, что сегодняшние блошиные рынки — это народные правопреемники вчерашних комиссионок. Если самому торговать неловко, можно подойти к знакомому торговцу и попросить продать товар на обоюдно выгодных условиях — та же комиссия, по сути. Вот только де-факто став полноправным уча­стником рыночной торговли, главная гомельская блошка по своему статусу другим рынкам уступает. Внешне все довольны. «Обязательно поблагодарите администрацию Железнодорожного района!» — несколько раз повторила Лариса Ильинична. Площадка на Шевченко принадлежит открытому акционерному обществу «Комплекс-партнер», созданному на базе районного управления работы с населением по месту жительства. На балансе предприятия шесть рынков. Блошка — седьмой. Хотя рынком как таковым ее назвать нельзя, уточнил директор «Комплекс-партнера» Александр Сидоренко. Для этого должен быть соблюден целый ряд строго определенных норм, в том числе и санитарных. Нет, порядок на Шевченко, разумеется, поддерживается, территория убирается. Но площадка от этого не перестает оставаться площадкой. Сказать, что блошка обустраивается по остаточному принципу, наверное, будет не совсем правильно. Однако процесс благоустройства начинается, конечно же, не с нее. Продавцы не ропщут, понимают — большого дохода они не приносят, платят за торговое место 5 тысяч в день. Но все-таки хотят, чтобы за прилавками можно было не только стоять, но и сидеть. Ведь работать приходится до вечера, а скамейки есть не везде. Александру Сидоренко эти чаяния понятны. Он говорит, что сейчас принадлежащие предприятию рынки благоустраиваются, старое оборудование демонтируется. То, что пришло в негодность, утилизируют. А то, что еще вполне может послужить, установят на Шевченко, улучшив таким образом условия торговли и увеличив количество оборудованных торговых мест. Сделают и ямочный ремонт. На территории блошки находятся складские помещения, также принадлежащие «Комплекс-партнеру». Их ждет реконструкция, после чего прилегающую территорию заасфальтируют. Понятно, что на блошином рынке воспримут и эти небольшие подвижки как подарок судьбы. Люди здесь жизнью не избалованы, многие торгуют, только чтобы удержаться на плаву. Говорят, если тысяч десять-пятнадцать в день удается заработать, то это удача. Если тридцать — вообще праздник. Для пенсионеров же, а их немало, блошка как два в одном: и коммерция, и способ избежать одиночества. Здесь всегда можно с кем-то поговорить. Среди продавцов есть и бомжи. К ним относятся с пониманием. Ведь кто-то оказывается на социальном дне в силу драматических обстоятельств. У всех свежа в памяти история одного молодого человека, которого мачеха после смерти его отца выгнала из дому, а квартиру, из которой бедняга, собравшись жениться, поспешил выписаться, продала. Но свадьба не состоялась, и он в конце концов оказался на блошином рынке. А зимой замерз и умер. На блошке хорошо знают, кто есть кто. Когда вдоль рядов прошел ничем с виду не примечательный человек с серьезным лицом, мне тут же сказали: «Это сотрудник милиции. Смотрит: не торгует ли кто краденым...» Блошиный рынок — это особенный мир. Тут что ни продавец, то яркий персонаж. Эпатажный мужчина в длинном, чуть не в пол, плаще предложил купить у него зеркальце, украшенное сиреневыми стекляшками. Весьма симпатичное. За тридцать тысяч. Представился: «Меня зовут Майкл!» — Надо же, какое у вас интересное белорусское имя... — Нет, по-белорусски будет Михась. Я актер, с «Беларусьфильмом» сотрудничаю. Вот, опять нужно в Минск ехать, добиваться главных ролей... Догадываюсь — это не шутка, это — иллюзия полета. И, возможно, не только над блошиным рынком, который как явление уже застолбил свое место под солнцем. Вопрос в том, как надолго, если говорить о нынешней его территории? Площадка между железнодорожным и автобусным вокзалами вполне может приглянуться какому-нибудь инвестору. Далеко ходить не нужно. На месте Быховского рынка, где, как уже было сказано, тоже есть своя блошка, планируется строительство крупного торгового центра. На самом рынке говорят, что это перспектива грядущей весны. А чем хуже для потенциального инвестора площадка на Шевченко? Но пока все остается так, как остается. Однако если у блошиного рынка есть будущее, торговля там должна быть цивилизованной, а атмосфера создавать настроение. Почему на европейских блошиных рынках никого не пугает фотокамера? Потому что это отдельный исторически сложившийся культурный пласт. Там всегда толпится веселый народ. А люди, даже торгующие всяким хламом, вовсе не чувствуют себя ущербными. Европейские блошки — это отчасти и богемная тусовка. Туда приходят художники со своими картинами и уличные музыканты со своими песнями. Быть может, не только «Комплекс-партнеру», но и другим заинтересованным сторонам стоит подумать, как Гомелю сделать из блошиного рынка своего рода изюминку, привлекательную в том числе и для туристов? Ведь хватает у нас самобытных художников, ремесленников, да и других мастеров на все руки. Только не видно их что-то на блошином рынке. Как разных антикварных штучек и всяких там винтажных вещиц. Зачем владельцам этого богатства идти на какую-то пыльную, спрятанную от посторонних глаз площадку, когда есть Интернет, где тоже можно торговать? А жаль. Чья-то бабушкина брошка могла бы вполне гармонично смотреться рядом с массажером Виктора Ефимовича.