Немного дерева в урбанистической среде

На улице Волотовской в Гомеле скоро начнется строительство многоэтажного здания. Вместе с тем город лишится небольшого деревянного дома, окутанного легендами старины. На протяжении нескольких десятков лет историки говорят о необходимости сохранения уникальной деревянной архитектуры Гомеля, который в начале ХХ века был на 90 процентов деревянным. Тем не менее, за это время снесены лучшие образцы такой застройки. Сегодня речь идет уже о нескольких десятках уцелевших домов, украшенных шикарным резным декором, свойственным только нашей местности.

Настолько ли мы богаты?

Больше года «ГП» держит эту тему на контроле, выслушивая мнения специалистов различных сфер, а также горожан, небезразличных к судьбе города. Одни из них возмущаются: «Зачем нам еще одна Барыкина, от которой мы избавляемся?», другие считают, что именно эти дома создают неповторимый колорит Гомеля. Конечно, можно было бы списывать желание сохранить их на чудачества местных историков, которых многие воспринимают не иначе как дилетантов в этом вопросе. Но в том-то и дело, что уникальность эту видят не только гомельские энтузиасты, но и столичные специалисты. В прошлом году Гомель посетил Адам Мальдис, известный профессор, председатель комиссии «Возвращение» Белорусского фонда культуры, руководитель отделения культурологии Международной академии наук Евразии, почетный председатель общественного объединения «Международная ассоциация белорусистов». На мой вопрос, представляют ли собой историко-культурную ценность деревянные дома дореволюционной постройки, он ответил: — Безумоўна. Мяркую, што ў Гомелi разумныя гаспадары, якiя павiнны ведаць, што гэта яшчэ адна апетытная зона для турызму. Гомельскi палац — гэта выдатна, але трэба мець не адно месца, якое можна паказаць гасцям горада. Ну а калі драўляныя дарэвалюцыйныя дамы ўсё ж будуць зносіцца, то, вiдаць, Гомель — багаты горад, калі можа дазволіць сабе адмовiцца ад такіх своеасаблівых аб’ектаў турызму. Такого же мнения придерживается и Валерий Кожар, сын Героя Советского Союза, имя которого носит одна из улиц Гомеля. Валерий Кожар — архитектор по специальности, заместитель декана Белорусского национального технического университета. Больше 10 лет он занимается реставрацией Любчанского замка, по­строенного в XVI — XVII веках. Что касается деревянного резного декора Гомеля, то он запомнился архитектору еще с детства. Примечательно, что одна из последних статей, написанных Валерием Кожаром, называется «Грядет ли ренессанс оконных ставней в качестве привычной детали жилого дома?» В ней уделяется внимание и деревянному резному декору, украшающему окна частных одноэтажных старинных строений Гомеля. Архитектор считает, что эти домики могут прекрасно вписаться в урбанистическую среду города. Еще один сотрудник БНТУ, профессор кафедры «Теория и история архитектуры» Владимир Трацевский, заинтересован в сохранении деревянной архитектуры Гомельщины. Профессор Трацевский более 43 лет занимается изучением архитектурного наследия Беларуси. И нет оснований сомневаться в его компетентности. Понимают ли всю важность сохранения старинной деревянной застройки город­ские власти Гомеля? Автор этих строк посетила одно из заседаний координационного совета по охране историко-культурного наследия Гомельского горисполкома, на котором также присутствовал историк Евгений Маликов. Членам комиссии было предложено рассмотреть на слайдах каждый дом, который историки внесли в список уникальных, и заслушать информацию о его техническом состоянии. Некоторые дома вызвали явный скепсис у членов комиссии, некоторые впечатлили даже тех, кто не видит в этой затее перспективы. В итоге была отобрана пара десятков домов, достойных дальнейшего рассмотрения для того, чтобы сохранить их.  

Сохраняем не дома, а традицию

Как ситуация изменилась за последний год? — беседуем с историком, кандидатом искусствоведения Евгением Маликовым. — Если год назад эту тему никто кроме специалистов не обсуждал, то сейчас она стала достоянием общественности, — говорит Евгений. — Раньше чиновники не воспринимали ее вовсе, сейчас видно, что городские власти над этой темой думают. Может быть, не так оперативно, как хотелось бы, и может, не с теми результатами. Но по крайней мере проблема уже обсуждается, и разные варианты по ее решению прорабатываются. — Можно ли считать, что после заседания координационного совета наступил какой-то переломный момент, позволяющий перейти от убеждений к реальным делам? — Нет. Год назад началось обследование этих домов. Из них выбрано около двух десятков, которые комиссия посчитала достойными сохранения. Но на их изучение уйдет еще года два. К сожалению, в Гомеле так и не создана конкретная программа сохранения и развития исторического центра и его деревянной архитектуры. Осталось неуслышанным и наше предложение о создании общественной комиссии при координационном совете, которая занималась бы разработкой концепциии Старого города. У нас в Гомеле нет даже такого официального понятия — «исторический центр», тем более не определены и его границы. — Пока мы активно обсуждаем эту тему на протяжении достаточно длительного времени, список домов, составленный историками, сужается. Есть опасение, что скоро уже нечего будет обсуждать. Особенно после того, как некоторые члены комиссии высказывали мнения о том, что эти дома ничего собой не представляют и что нет смысла вкладывать в их реконструкцию немалые средства. — Обидно, что некоторые участники заседания были, что называется, не в теме. Пришлось снова на пальцах объяснять, в чем уникальность этих домов. Звучали даже такие аргументы, как «Давайте мы вам покажем более крепкие и красивые дома», «Лучше потратить день­ги не на реставрацию старого дома, а на строительство нового, многоэтажного». Практический подход — это хорошо, но на чем тогда будет воспитываться патриотизм наших детей: на образцах силикатных многоэтажек новых спальных районов или на гомельской старинной архитектуре? — Члены координационного совета говорили о сложности, связанной с реставрацией старых деревянных домов. На Гомельщине есть специалисты этого профиля? — В Речице живет женщина, работавшая в Томске в реставрационных мастерских. У нее огромный практический опыт, она занималась реставрацией деревянных домов и созданием музея деревянной архитектуры Томска. — Она каким-то образом задействована в решении проблемы, которую мы обсуждаем? — Никак не задействована, я случайно с ней познакомился. Еще в Минске есть проектный институт, специалисты которого в 70 — 80 годах перевозили в музей деревянной архитектуры в Строчицах постройки со всей Беларуси. Эти специалисты готовы при необходимости принять участие в реализации проекта. Но пока что к ним из Гомеля никто официально не обращался. — Историки и общественность города, согласно результатам опроса на сайте «ГП», не воспринимают размещение деревянных домов по улице Лепешинского, как предлагают архитекторы. Ведь эти дома создают образ старого города именно в центре городской архитектуры... — Да, именно так. Почему-то многие у нас не хотят принимать тот факт, что старый Гомель — это в первую очередь не каменный город, а деревянный. Каменная архитектура у нас частично сохранилась, но она мало чем отличается от Могилева, Бреста, Витебска, Минска. А вот деревянная — это исключительно наше, неповторимое, с глубокими местными корнями. — Некоторые члены координационного совета высказывали мнение о том, что эти дома не являются памятниками архитектуры. — Может, в мировом масштабе они ничего из себя не представляют, но для Гомеля и всей Беларуси они уникальны — через них мы хотим сохранить архитектурную традицию нашего города, юго-восточной Гомельщины. На «Златой уличке» в Праге в один ряд стоят одно- и двухэтажные дома, почти как наши, только без резного декора. Никто и не думает их сносить, чтобы построить на этом месте что-то современное! И это самая дорогая пражская улица в Старом городе! Когда члены комиссии обсуждали вопрос, для чего нам нужно оставлять тот или иной дом, Евгений Маликов произнес фразу, на мой взгляд, ключевую: «Речь идет о сохранении не отдельных деревянных домов, а о сохранении традиции нашего города, воплощенной в конкретных памятниках архитектуры. Конечно, эта традиция может сохраниться у нас благодаря фотографиям, но для будущего Гомеля этого очень мало».

Артемовский спуск: фрагменты истории или амфитеатр?

У архитектора Вадима Кислякова из «Гомельгражданпроекта» есть свое видение решения этой проблемы. Он убежден в необходимости создания соответствующей городской программы. Иначе все разговоры о сохранении остатков гомельской деревянной архитектуры бессмысленны. Причем программа должна разрабатываться не энтузиастами, а профессионалами проектного института, которые смогут проделать работу по фотофиксации и детальным обмерам домов, что позволит в последующем воссоздать их точные копии. — Практически все белорусские дома изнутри обшиты дранкой и обмазаны глиной, точно так же сделаны и потолки. Для того чтобы дом разобрать и перевезти в другое место, нужно сбить эту глину и снять дранку, связывающую все бревна по диагонали, — объясняет Вадим Кисляков. — С учетом неважного технического состояния этих домов результат такой работы предсказуем. Мне приходилось видеть в Европе аутентичные деревни. Домики в них идеальные, построенные под старину, с сохранением местных традиций. — Но ведь это уже бутафория получается, а не история, — возражаю. — Почему? Есть же такое понятие, как реставрация, после которой ценность исторического памятника не утрачивается. К тому же сейчас много различных пропиток, позволяющих придать дереву вид старины. Те же наличники можно оставить оригинальными, если они сохранились хорошо, — энергетика все-таки. — Многих гомельчан волнует судьба дома № 17 по улице Волотовской, в котором, по рассказам очевидцев, жила в последние годы княгиня Ирина Паскевич. Есть ли хотя бы какая-то возможность сохранить его? — На сегодняшний день «Гомельпроект» уже запроектировал строительство дома на этой улице. Так что в ближайшее время нач­нется снос старой застройки. Повторюсь, нет городской программы, нет площадки, куда можно было бы перевезти дома, попадающие под снос. Главное сейчас, чтобы проектировщики успели сделать их точный обмер и фотофиксацию. Это единственный вариант сохранения уникальной деревянной застройки, которая в ближайшее время может быть снесена. Что касается границ Старого города, то в отличие от историков, которые видят фрагментарное размещение деревянных домов в районе Спасовой Слободы, архитекторы смотрят на это по-другому. Они считают, что вписаться в архитектуру города постройки усадебного типа могут только в случае, когда специально для них будет воссоздана среда. И чтобы затраты по реализации такого проекта были минимальными, желательно найти для этих целей пустырь. — Неужели вы и правда считаете, что место Старого города на Лепешинке? — спрашиваю, еле сдерживая эмоции. — Лично я вижу подходящее для этого место в районе Артемовского спуска, где проявления урбанистики минимальны. Там как раз есть пустырь напротив 8-й поликлиники. Во-первых, рядом парковая зона. Во-вторых, по ту сторону Сожа нетронутое место, такое же, каким оно было 150 лет назад. Правда, в этом месте планируется построить амфитеатр, но, на мой взгляд, это не самое подходящее место, так как оно удалено от остановок общественного транспорта и городских магистралей. Сотрудники «Гомельгражданпроекта» предлагают для этих целей другую площадку — между Ледовым дворцом и Прудковским рынком. А вот район Артемовского спуска — место, в которое прекрасно вписалась бы деревянная архитектура. В данный момент выпускник БелГУТа Сергей Ляпин в рамках своей дипломной работы делает эскиз по реконструкции квартала, охватывающего улицы Артема, Садовую и обрыв реки Сож. Ее украшением будет именно деревянная застройка. Консультирует студента опытный архитектор Вадим Кисляков. Что из этого получится, узнаем в начале мая. Хотелось бы, чтобы к этому времени мы смогли обсуждать и конкретную городскую программу по сохранению уцелевших деревянных домов с уникальным декором.   Место, воссоздающее историческую городскую среду конца XIX — начала XX века, могло бы стать предметом гордости гомельчан и достойным объектом для туристов