Свидетельница строительства Беломорканала живёт на Гомельщине
- 7683
- 13:34
- 21.01.2016
Поделиться
Когда торжественно открывали Беломорско-Балтийский канал, поговаривали, что сам Сталин плыл на подводной лодке где-то вслед за кораблями.
Это, конечно же, слухи. Но свидетельница тех событий живет сегодня в поселке Рабкор под Октябрьским. Анне Алексеевне Петух девяносто два года. Мы встретились с ней незадолго до новогодних праздников, и она рассказала о своей непростой, трагической, но, как показало время, такой красивой судьбе. Ведь жизнь, несмотря ни на что, удалась: у Анны Алексеевны четверо сыновей, семеро внуков и одиннадцать правнуков. Дальше — небольшие отрывки из ее рассказа.
Когда торжественно открывали Беломорско-Балтийский канал, поговаривали, что сам Сталин плыл на подводной лодке где-то вслед за кораблями. Это, конечно же, слухи. Но свидетельница тех событий живет сегодня в поселке Рабкор под Октябрьским. Анне Алексеевне Петух девяносто два года. Мы встретились с ней незадолго до новогодних праздников, и она рассказала о своей непростой, трагической, но, как показало время, такой красивой судьбе. Ведь жизнь, несмотря ни на что, удалась: у Анны Алексеевны четверо сыновей, семеро внуков и одиннадцать правнуков. Дальше — небольшие отрывки из ее рассказа.
Анна Алексеевна Петух
Долго будет Карелия сниться…
…Родом я из России. Войну встретила в Карелии. Мою семью выслали туда в 1933 году. Папа с 1930 года работал в Москве, не знаю точно где — он был военным. Приехал в отпуск в нашу деревню, а потом пришли люди из НКВД и папу забрали. Продержали две недели, но отпустили. А нас раскулачили. Хотя что у нас было: лошаденка, две коровенки да куры на семью, где шестеро детей. Правда, пчел еще папа держал.
…Как высылали? Посадили на подводы, брать с собой ничего не разрешили, привезли в райцентр. А там уже целое скопище народу. Подогнали теплушки, набились мы туда как селедки в бочку: мужчины, женщины, дети. Ехали около месяца. Помню, на весь вагон один фонарь был да ведро, чтобы нужду справлять.
…Привезли нас в Беломорск. Декабрь, холод жуткий, а мы в лаптях. Хорошо, что у папы серебра немножко было, и он нас как-то одел-обул из магазина Торгсина. Затем нас в поселок привезли километрах в восьми от Петрозаводска. Там заключенные Беломорканал рыли — лопатами, вручную. После них бараки остались, в них нас и поселили. Длинные такие бараки, темные, грязь непролазная. На весь барак — две буржуйки.
…Зэки, которые канал рыли, умирали. Их хоронить не успевали, и они так под снегом до тепла и лежали. Когда канал открывали, мы, дети, гурьбой пошли смотреть — праздник же. А по дороге — трупы разлагающиеся. Жуткий, невыносимо смрадный запах стоял. Но про канал говорили, что, когда его открывали, вслед за судами Сталин на подводной лодке плыл. Никто этого не знает, но так говорили.
…Помню, как тиф пошел всех косить, когда мы в оставшихся от заключенных бараках жили. Людей хоронили по ночам. Днем рыли большую яму, а ночью в нее всех складывали. Снизу — взрослых, сверху — детей. У меня братишка был маленький, три годика. Он в бараке на верхний ярус коек каким-то образом забрался, упал и разбился насмерть. Так мы его тельце в трупарню отнесли, потому что мертвых в бараке держать не разрешалось. Утром думали похоронить. Пришли, а братика моего ночью уже похоронили…
Война
…В бараках мы года четыре прожили. Потом нас перевезли в Медвежьегорский район, поселили в домики. Там мы и пробыли до 1941 года. Нас, переселенцев, никуда не выпускали, молодежь не принимали в комсомол. А вот папа, как специалист, мог ездить по всей области. У него и бумага была особенная, с голубой каймой, и раз в три месяца он обязан был отмечаться.
…Зиму помню сорокового года. Финская война. До нас она не дошла, но зарево от пожаров мы видели. Помню, как красноармейцев с фронта везли. Не столько раненых, сколько обмороженных.
…Когда нас в Карелию переселили, мне лет шесть было. А в 41-м я уже школу окончила, и старший брат забрал меня к себе. Он на бумажной фабрике работал, недалеко от Петрозаводска. Поселил к девушкам в общежитие. Помню летнюю ночь, когда подружки мои, вернувшись кто из клуба с танцев, кто еще откуда-то, стали делиться своими девичьими секретами. Лепешки, помню, пекли. А какие лепешки? Не из чего было. Муку с водой размешивали, потом прямо так на горячую плиту и капали. И вдруг радио заговорило. Странно. Ночь, а оно вдруг говорит. Оказалось — война.
…Когда война началась, мне было неполных семнадцать лет. Нас, переселенцев, на фронт тогда не брали. Меня взяли в ополчение, отправив с другими девушками лесную дорогу расчищать. Жили мы под Петрозаводском в карельских домиках. Спали прямо на полу, на соломе. В пять утра подъем. Во дворе, под навесом, столовая. Поешь и бежишь на работу. Километров пять-шесть лесом. А леса знаете в Карелии какие? Непроходимые. И вот бежишь на работу и видишь: к линии фронта везут пушки и пулеметы, а оттуда — солдатиков раненых. Кровь, крики, стон. Я такого насмотрелась, не дай бог кому-то… Эвакуированных помню. Их множество было. Лошаденки падали, люди пешком шли. Ужас.
…Немцев мы, конечно, не встречали, а вот финнов слышали — линия фронта рядом была. А они, финны, такие коварные — пугали нас. Идут, ложками по котелкам стучат. Человек-то, быть может, несколько, а нам казалось, что сотни.
…Вражеские самолеты, которые над нами летали, провокации устраивали. Знали, что мы переселенцы. Листовки постоянно сбрасывали. Мы и внимание-то перестали на них обращать. А потом видим: кружит над нами кукурузник какой-то, бумажки сбросил. Мы под деревьями в это время прятались. А он когда улетел, мы эти бумажки подобрали. А там записка: “Не нужен ли вам бригадир?” Мы еще посмеялись: какой бригадир? Не прошло нескольких минут, опять самолет прилетел и мешок сбросил. Такой большой, полосатый. В них обычно сухари были, галеты. Мы их “китайскими” называли. Подошли, открыли. А там… Старик, еврей. Не знаю, живым его сбросили или уже мертвым. Мы поплакали, ямку вырыли, похоронили его.
Картошка для папы
…Когда фронт совсем близко подошел и Петрозаводск начал гореть, нас эвакуировали в Княжпогост. Там как раз заключенные Северо-Печорскую железную дорогу достраивали. Я попала на лесозаготовки. Думала, раз Север, значит, за нами на оленях приедут. Но нет. В лес на подводах добирались по замерзшей реке.
Станция в поселке Железнодорожный
…В лес на работу каждый день нужно было ходить. Есть нечего, люди с голоду стали пухнуть. Решили мы с одной девочкой убежать. Километров сорок, наверное, прошли. По дороге в одной из деревень в школу попросились погреться. Сели за парту, а на ней столько вшей! Хоть бери и веником сметай. А вот убежать нам не удалось. Нас поймали и обратно в лес вернули. Это потом уже, когда брат до Княжпогоста добрался, он мне вызов прислал. Когда меня отпустили, я сто двадцать километров пешком шла.
…Брат меня в железнодорожное училище устроил на курсы дежурных по станции. Но работать я стала стрелочницей. Работать приходилось по двенадцать часов. На паек сначала давали пятьсот граммов хлеба, а потом шестьсот. Так я пока до работы дойду, весь этот паек по дороге и съем, а потом сутки голодная. А рычаг при этом пятидесятикилограммовый приходилось крутить.
…Через некоторое время всю нашу семью удалось в железнодорожный поселок перевезти. Папа тогда болел очень. Он умер в больнице 8 апреля 1944 года. Незадолго до этого я где-то картошки раздобыла, сварила ее, растолкла и понесла папе в больницу. По дороге не удержалась и решила попробовать чуть-чуть. Есть очень хотелось. Сначала чуть-чуть попробовала, потом еще чуть-чуть. В общем, до больницы я эту картошку так и не донесла. Прихожу к папе, плачу. А вскоре он и умер.
Завернули мы папу в одеяло, положили на большие санки и повезли по реке хоронить. Кладбище километрах в восьми от больницы. Я спустя годы на это кладбище ездила, но могилку папину так и не нашла. Раньше ведь как? Имя напишешь химическим карандашом, дождь пройдет и все смоет. А крестиков много, как тут узнать, где чья могилка?
Гауптвахта
…После похорон папы я вернулась на станцию. Вместе со мной только женщины работали, но ближе к концу войны к нам прислали полк железнодорожный, и военные стали нас подменять. Эшелоны шли постоянно. Из Воркуты везли уголь, из Ухты — нефть. Как-то мне велели состав пропустить, а на какой путь — толком не объяснили, поэтому мы стрелку по ошибке не туда и перевели. Из-за этого резервный паровоз чуть с восстановительным поездом не столкнулся: мы его всего метров за двадцать успели затормозить.
Такой шум поднялся! Сказали, что меня теперь посадят. Кто говорил — на пять лет, кто — на восемь, кто — на десять. Я уже и с мамой решила попрощаться. Но мне дали пять суток гауптвахты. Сидела я в маленькой каморке, где, кроме тюфяка, ничего не было. В столовую меня женщина с ружьем под охраной водила. Идем, а кругом знакомые. Все на меня смотрят. Очень стыдно было.
Дети ГУЛАГа. Финский концлагерь в Петрозаводске. Анне Алексеевне удалось избежать судьбы этих детей. Но ее семью также называли переселенцами
…В 45-м году военные уехали. Я к тому времени уже библиотекарем работала. Меня и в комсомол, и кандидатом в партию приняли. Я и паспорт получила, и краткосрочные курсы ВЦСПС в Ленинграде окончила, замуж вышла. Мужем моим стал такой же, как я, переселенец. Он после фронта к нам в поселок приехал. Ребят тогда много уже было. Но как только узнавали, что ты из раскулаченных, отношение резко менялось. Потому что чуждый элемент.
…Родители мужа оказались родом из Беларуси, из деревни Ломовичи Октябрьского района. Вот мы в 48-м году к ним и переехали. Они сказали: приезжайте, здесь хорошо, тепло. А я до той поры тепла-то и не видела.
Самодельное радио и штапельное платьице
…Приехали мы в Ломовичи. Нашли нам квартиру, поселили по-родственному. Муж электриком в МТС устроился, а мне уже и первенца своего рожать время пришло. Перед ноябрьскими праздниками дело было. Помню, муж мне как раз радио смастерил. Взял консервную банку из-под тушенки, магнит, проводочки какие-то подсоединил, вот я радио и слушала. Раз решила сделать звук погромче — дай, думаю, проводочки эти подтяну. А магнит отскочил и попал мне прямо в глаз. Наутро ехать рожать, а у меня синяк под глазом.
…Никакой больницы в то время не было: одни окопы, траншеи да землянки. Вся больница — три землянки. Тут тебе и терапия, тут тебе и роддом. Помню, лежу я на кровати, а из окошка прямо на ноги снег сыплется. Птица домашняя, которую доктор держал, всю замазку из него повыклевывала, вот и гулял ветер по землянке. Я потом вся фурункулами покрылась. Домой приехали, ребенок плачет, а где молоко? Есть нечего было. Муж тогда мало получал.
Беломорканал строился силами заключенных ГУЛАГа. Они умирали так часто, что их не успевали хоронить, рассказала Анна Алексеевна
…Не могу ту нашу жизнь легкой назвать. Я не сразу пошла на работу, детских садов же не было. Потом за ребенком свекровь стала присматривать, а я библиотекарем устроилась. Муж через какое-то время на железную дорогу работать перешел, и в 52-м году мы полдома в Рабкоре купили, устав по углам мыкаться. А как купили? Тоже история. Зарплату тогда по полгода, по году не платили. А у меня оклад — всего-то сорок рублей. Так председатель сельсовета — толковый мужик был, ко мне хорошо относился — поехал в райфинотдел и мою зарплату за полгода буквально выклянчил. Вот за двести рублей дом, в котором сейчас живу и где мои дети выросли, мы и купили.
За время строительства на Беломорканал было направлено свыше 250 тысяч человек
…После 52-го года стало чуть легче. Я бухгалтером начала работать в лесоучастке при Белорусской железной дороге. Каждый месяц в Минск с финансовыми отчетами в ее управление ездила. Было у меня тогда всего одно штапельное платьице. Я его вечером простирну, за ночь высушу, утром опять надеваю. Но я ни о чем не жалею, потому что всегда жила ради детей. И сегодня мои дети постоянно рядом со мной, где бы они ни находились.
Послесловие
Мужа Анны Алексеевны сегодня рядом нет. Аркадий Савельевич Петух, как она уже рассказала, был электриком. И это он в послевоенное время дал самый первый свет в районный Дом культуры, где тогда проходили важные собрания с участием местного руководства. Трое из четверых сыновей Анны Алексеевны и Аркадия Савельевича пошли по стопам отца — стали энергетиками.
Удивительно статная, Анна Алексеевна легко достает откуда-то с антресолей стопку фотоальбомов. В них — история ее семьи, сложившаяся уже здесь, на Октябрщине. Один из снимков был сделан во время девяностолетнего юбилея Анны Алексеевны. Она в центре фотографии в окружении своей многочисленной родни. Как Северная звезда, волею судьбы оказавшаяся под белорусским небом, чтобы продолжать светить.
Историю своей жизни Анна Алексеевна написала и сама — от руки, уверенным крупным почерком. Стопка этих страниц хранится в ее семейном архиве вместе с фотоальбомами.
Кто-то наверняка скажет, что нет в судьбе Анны Алексеевны ничего особенного. Раньше всем было трудно, время было такое. И все же… Не хочется морализаторствовать, но все твои проблемы, какими бы серьезными они ни казались, становятся абсолютно никчемными, когда осознаешь, что пусть не рядом, но где-то близко живет такой замечательный человек, имя которому Женщина.
Справка «ГП»
Беломорск — город в Республике Карелия, порт в Сорокской губе Белого моря. Конечный пункт Беломорско-Балтийского канала.
Беломорско-Балтийский канал, сокращенно Беломорканал, ББК. До 1961 года носил имя Сталина. Соединил Белое море с Онежским озером, дал выход в Балтийское море и к Волго-Балтийскому водному пути. Построен между 1931 и 1933 годами в рекордно короткий срок исключительно силами заключенных ГУЛАГа. Открыт 2 августа 1933 года.
Княжпогостский район приравнен к районам Крайнего Севера, находится в Республике Коми. Княжпогост с 1941 года — поселок городского типа Железнодорожный. Поселок был преобразован в город Емва в 1985 году.
Петрозаводск — столица и самый крупный город Республики Карелия. 6 апреля 2015 года ему присвоено почетное звание Российской Федерации — Город воинской славы.
Медвежьегорск — город в Республике Карелия. Расположен на берегу Онежского озера в 152 км севернее Петрозаводска.
Торгсин (Всесоюзное объединение по торговле с иностранцами) — советская организация, занимавшаяся обслуживанием гостей из-за рубежа и советских граждан, имеющих “валютные ценности” (золото, серебро, драгоценные камни, предметы старины, наличную валюту), которые они могли обменять на продукты питания или другие потребительские товары.
Советско-финская война 1939 — 1940 годов. Вооруженный конфликт между СССР и Финляндией в период с 30 ноября 1939 года по 12 марта 1940 года. Война завершилась подписанием Московского мирного договора. В составе СССР оказалось 11% территории Финляндии со вторым по величине городом Выборгом.
Источник — «Википедия»
Беломорско-Балтийский канал, сокращенно Беломорканал, ББК. До 1961 года носил имя Сталина. Соединил Белое море с Онежским озером, дал выход в Балтийское море и к Волго-Балтийскому водному пути. Построен между 1931 и 1933 годами в рекордно короткий срок исключительно силами заключенных ГУЛАГа. Открыт 2 августа 1933 года.
Княжпогостский район приравнен к районам Крайнего Севера, находится в Республике Коми. Княжпогост с 1941 года — поселок городского типа Железнодорожный. Поселок был преобразован в город Емва в 1985 году.
Петрозаводск — столица и самый крупный город Республики Карелия. 6 апреля 2015 года ему присвоено почетное звание Российской Федерации — Город воинской славы.
Медвежьегорск — город в Республике Карелия. Расположен на берегу Онежского озера в 152 км севернее Петрозаводска.
Торгсин (Всесоюзное объединение по торговле с иностранцами) — советская организация, занимавшаяся обслуживанием гостей из-за рубежа и советских граждан, имеющих “валютные ценности” (золото, серебро, драгоценные камни, предметы старины, наличную валюту), которые они могли обменять на продукты питания или другие потребительские товары.
Советско-финская война 1939 — 1940 годов. Вооруженный конфликт между СССР и Финляндией в период с 30 ноября 1939 года по 12 марта 1940 года. Война завершилась подписанием Московского мирного договора. В составе СССР оказалось 11% территории Финляндии со вторым по величине городом Выборгом.
Источник — «Википедия»
Реклама
