Будни ядерного полигона: бывший начальник секретки, четыре года прослуживший на Новой Земле, вернулся в прошлое вместе с “ГП”

Его зовут Александр Черкасов. С середины 90-х он с женой, Людмилой Ивановной, живет в Октябрьском. Практически среди леса: на станции Бумажкова, где всего-то несколько домиков. Но предыдущие почти 15 лет своей жизни он отдал службе в суровых условиях Заполярья. 

Александр Викторович был начальником секретной части береговой базы ядерного полигона на площадке Маточкин Шар, где проводились подземные испытания МАЛЕНЬКАЯ, НО ОЧЕНЬ ЗЛАЯ СОБАКА 

С Александром Викторовичем я познакомилась во время недавней командировки в Октябрьский. Там мне рассказали, что есть у них умелец — чудеса из дерева делает. Захотелось посмотреть. Когда редакционная машина подъехала к калитке небольшого домовладения, табличка, висевшая на ней, строго предупредила: “Осторожно! Маленькая, но злая собака”.

Этим персонажем был здоровенный ротвейлер. Изумительно красивая, холеная псина по кличке Блэк. Сидя в вольере, он выражал свое неудовольствие визитом чужаков громким лаем. Стало ясно — с чувством юмора у хозяев все в абсолютном порядке. 
“Маленькая” собачка

Зашли в дом. Оказалось, что свои шедевры Александр Черкасов делает из березовых капов: наростов на дереве, обычно имеющих округлую форму. Вот из них-то из-под рук октябрьского умельца и выходят всевозможные вазоны для цветов, шкатулки, а также прочие вещицы для интерьера, поскольку после тщательной обработки из капов получается древесина с весьма оригинальной текстурой волокон. Этим декоративно-прикладным ремеслом Александр Викторович, по его собственному признанию, начал заниматься лишь уйдя на пенсию. Возник резонный вопрос: “А раньше что? К ремеслу не тянуло?” 

Шкатулка из березового капа Декоративный мостик на приусадебном участке Ответ повернул нашу беседу в совершенно иное русло: “Так я же служил. В Мурманске, а до этого — на Новой Земле. Тогда и времени-то свободного практически не было…”  

Справка “ГП” 

Новой Землей называются два острова — Северный и Южный, расположенные между Баренцевым и Карским морями в Северном Ледовитом океане. Административный центр этого архипелага, поселок Белушья Губа, находится на Южном острове. Именно здесь осенью 1954 года и был открыт советский ядерный полигон с центром в Белушьей Губе. Согласно “Википедии”, до 1990 года, когда был объявлен мораторий на ядерные испытания, на этом полигоне было произведено 132 ядерных взрыва: 87 в атмосфере, 3 — под водой и 42 — под землей. Именно на Новой Земле была взорвана и мощнейшая 58-мегатонная водородная “Царь-бомба”. Она же известна как “Кузькина мать”. Мощнее человек не создавал. Многочисленные источники свидетельствуют, что сейсмическая волна, которая возникла в результате взрыва, трижды обогнула земной шар. А звуковая волна пришла на остров Диксон, находившийся на расстоянии почти 800 километров от места взрыва. 

О том, что в СССР на Новой Земле проводятся ядерные испытания, мировая общественность узнала лишь в конце 80-х. Долгое время никто и не догадывался, что на архипелаге вообще есть какие-то населенные пункты.

— Новая Земля — это ведь климат не приведи господи. Или все было не так страшно? 

— Да нет, как раз климатические условия и были одним из самых серьезных испытаний. Зима там очень тяжелая. Во-первых — полярная ночь, которая вызывала ощущение полной оторванности от мира. Потом морозы. На Новой Земле они не бывают сильными: градусов до тридцати пяти. Но ветер со снегом… Ветер мог доходить до 25 метров в секунду. А 20 метров в секунду — это 90 километров в час. Руку вытянешь вперед, а ее не видно. 

Новая Земля: северные олени — Видимо, эти лишения как-то компенсировались? 

— Да. Снабжение было отменным. Вареной колбасы, правда, не было — только сырокопченая. Икра в магазинах не переводилась. И по тем временам стоила она не так уж дорого, тем более что оклады были хорошими: в три раза больше, чем у обычных военнослужащих. Да и на пайки жаловаться не приходилось.

— Вот с молочными продуктами были некоторые трудности, — вступила в разговор Людмила Ивановна. — Сметану борт, самолет, привозил. Она замерзшая была, вся в льдинках, приходилось дробить на мелкие кусочки. А брали трехлитровыми банками. 
Людмила Ивановна служила не по секретной, а по строевой части

— Чем выходные заполняли? Телевизоров, надо полагать, на Новой Земле не было? 

— Времени свободного в силу особенностей службы, как я уже говорил, не оставалось вообще. Но был хор. Правда, — рассмеялся Александр Викторович, — меня туда из-за отсутствия слуха не взяли. А вот жена в художественной самодеятельности танцевала. 

— А на охоту ходили? 

— На белого медведя охота была запрещена. Да я, впрочем, и не охотник. Сослуживцы мои на диких гусей охотились. Лосося в озерах ловили — гольца серебристого. 

— Так нельзя, наверное, было? 

— Как вам объяснить… Тогда все было не так, как сейчас: если проводить границу между можно и нельзя. Я четыре с половиной года прослужил на ядерном полигоне и понятия не имел о том, что такое дозиметр. Да и никто тогда особенного внимания на радиационную опасность, наверное, не обращал. Испытания-то шли на значительном удалении от военного городка. А Чернобыль, который всех заставил задуматься, случился, когда я уже покинул Новую Землю. 

— Население большим было там, где вы служили? 

— Пять тысяч человек. Мы служили практически в столице Новой Земли. Люди там семьями жили, с детьми. Сын каждый раз, просыпаясь, делал ухо топориком — радио слушал. Оно должно было работать круглосуточно — передавали прогноз погоды. Это могли быть сигналы “Вьюга” — один, два или три. “Вьюга-2” — это когда мороз под 20 градусов и ветер до 15 метров в секунду. В такую погоду школьники до 5 класса сидели дома, и сын этому всегда был очень рад. Правда, то же радио передавало и домашнее задание, а делать в таком случае приходилось в два раза больше, учитывая пропущенные уроки. И тут, конечно, у сына были совсем другие эмоции: “У-у, опять назадавали!” 

Новая Земля: кайры

— А взрослых погода тоже не выпускала из дома? 

— Да, во время “Вьюги-3”. При ветре свыше 20 метров в секунду люди из дому не выходили, пережидали, пока ветер уляжется. Иногда несколько дней кряду. Ну а если ты в это время был необходим на службе, за тобой присылали специальную гусеничную технику. 

МАТЕРИКОВЫЙ ПЕРИОД 

На Новой Земле Александр Черкасов прослужил четыре с половиной года. Больше не полагалось. Он и так, благодаря хорошей службе, лимит перебрал. А вообще холостякам разрешалось служить два года, женатым — три. 

С Новой Земли Александр Викторович попал на Северный флот, под Мурманск. Служить довелось в знаменитой первой флотилии атомных подводных лодок. С нее, говорит он, начинался весь советский атомный подводный флот. Каждая новая АПЛ, появлявшаяся на вооружении, проходила испытания именно там. В истории этой флотилии было свыше 30 Героев Советского Союза, получивших высочайшую награду уже в мирное время. И там Александру Черкасову присвоили звание старшего мичмана. 

— Мичман — это такой морской прапорщик? 

— Вообще-то прапорщикам, попадавшим на флот, присваивали звание старшего прапорщика. Ну а мне за хорошую службу командующий флотилией присвоил старшего мичмана. 

— В какой должности вы закончили службу? 

— В должности начальника секретного отделения береговой базы флотилии. 

— Следили за тем, чтобы на сторону не уходили военные секреты? 

— Секретная часть — это прежде всего делопроизводство. Та же переписка, к примеру. Или библиотека. Книги оттуда могли брать лишь строго определенные лица из специального списка. 

На Северном флоте Александр Черкасов прослужил десять лет. Правда, последние два года из-за пошатнувшегося здоровья пришлось поскитаться по госпиталям. Уволился он с флота со второй группой инвалидности. Виновата ли в этом Новая Земля? Об этом Александр Викторович не говорит. 

Домик на родной Гомельщине был куплен как дача. Но вышло так, что, несмотря на квартиру в областном центре, живут они здесь с Людмилой Ивановной постоянно. А в Гомеле остался сын с внуками. 
Александр Викторович делает декоративные вазоны из березового капа, а Людмила Ивановна — садовые фонарики из газосиликатных блоков. Их можно увидеть на приусадебном участке рядом с декоративным мостиком через воображаемый ручей или другим, с неменьшей любовью обустроенным, уголком принадлежащей им земли. 

“Вы рано приехали, — сказал Александр Викторович, провожая меня до калитки вместе с женой. — Летом здесь все будет в розах! Супруга — большая любительница цветов”. Пообещала приехать летом.