Записки белого генерала. Часть пятая

Коррупция в Упродгубе

Начальником Упродгуба был некто Куделько, бывший волостной писарь Игуменского уезда, а в настоящее время коммунист и очень большая персона. Правой рукой его был начальник административного управления некто Бучинский, бывший подполковник, окончивший старую интендантскую академию, человек очень ловкий, с растяжимой совестью и знающий канцелярское дело; он держал весь Упродгуб в своих руках. Как я впоследствии узнал, они с Куделько обделывали свои личные дела, обкрадывая советскую казну, но так ловко, что прямых улик никто не мог представить, а с начальниками Губчека и Особого Отдела они были свои люди, так как делились с ними прибылями. Штаты Упродгуба в то время были чрезвычайно обширны, с массой служащих, главным образом, из еврейской молодежи обоего пола. Коммунисты занимали должности комиссаров в отделениях и в военных советских имениях (военсовхозы). Вся эта масса ни на грош не приносила пользы делу: во-первых, потому что никто, как и я, не знал своего дела, а во-вторых, каждый был занят мыслью использовать службу лично для себя, стараясь урвать все, что только можно было, чтобы обеспечить себе существование, и если это удавалось, то и отложить на черный день. Моя последующая служба в Упродгубе дала мне возможность хорошо познакомиться с советскими учреждениями и видеть, какой вред приносят государству эти учреждения, где дела никакого не делают, а только расхищают государственное имущество. Не мудрено, что всякое предприятие и учреждение давало убыток не только потому, что в нем сидели не знающие дела люди, но и потому, что там шло бесконечное воровство. Воровали все: и ответственные начальники-коммунисты, и рядовые служащие; разница была только в том, что первые хватали большие куши, а вторые оставались мелкими взяточниками и воришками. Впрочем, последним нельзя поставить это в вину, так как делать это заставляла их нужда, а существовавший взгляд, что “все равно ведь это советское и только украдено у других”, делал совесть более покладистой и спокойной.

Судьба княжеских сенозаводов

Я поступил в Упродгуб 15 июля, в самый разгар сельской работы. У Упродгуба были в распоряжении огромные заливные луга по реке Сож, в окрестностях Лоева (ныне Карповский сельсовет Лоевского района — прим. публикаторов). В прежнее время эти луга давали огромный доход управлению имениями княгини Паскевич; там были прежде сенопрессовальные заводы1, откуда сено развозилось на баржах вверх и вниз по рекам Сож и Днепр и поставлялось в интендантство. Около этого дела кормились тысячи людей. Сенокос производился машинами ввиду огромной площади лугов. В настоящее время об этом и говорить не приходилось: сенопрессовальные заводы были сожжены, а машины сломаны и растащены, и Упродгуб уже по одному этому не мог справиться со своей задачей. Решено было сено косить ручным способом, пользуясь в качестве рабочей силы красноармейцами рабочего батальона, а также и из воинских частей. Строевое начальство не давало людей на эти работы, так как у него было слишком мало штыков в ротах, и люди находились постоянно во всевозможных карательных экспедициях против бандитов. Красноармейцы рабочего батальона были распределены по военсовхозам губернии, и их было далеко не достаточно. Отдавались распоряжения: снять рабочих с такого-то имения и отправить на сенокос в Лоев, но этому противились управляющие совхозами, отписываясь, что у них самих работы по горло. Шла бесконечная канцелярская волокита, уходило время, а трава сохла на корню. Часть красноармейцев, прибывшая все-таки в Лоев, работала крайне неохотно, так как они были все мобилизованные солдаты прежней армии и все их мысли сводились к тому, когда придет их очередь уволиться домой. С грехом пополам к работе приступили, но оказалось, что есть манташки, бруски для точки кос, но нет молотков для отбивания их. Работа опять остановилась, пока разыскали молотки. Ездили за ними в Москву, а время шло. В военсовхозах в это время поспела рожь. Управляющие стали требовать возвращения рабочих домой. Получилась полная неразбериха, а из Упродзапфронта (Управление продовольствием Западного фронта), из Смоленска шли грозные запросы: в каком положении находится сенокос. Между тем заведующий сенокосом, посланный туда Упродгубом, доносил, что рабочие красноармейцы требуют увеличения пайка, так как изнуряются на работе, не получая достаточного питания, и вместе с тем жаловался на крайне ленивую работу последних. Увеличили хлебный паек с полутора фунтов до двух, но это мало помогло делу. Ко всему этому стали получаться тревожные донесения, что заведующий сенокосом получает предупреждения от крестьян, что бандиты собираются произвести на него нападение и, когда сено будет смётано в стога, поджечь их. Вообще крестьянство в этой местности относилось крайне враждебно к работе Упродгуба, так как думало, что оно одно является наследником земель княгини Паскевич, и поэтому хотело воспользоваться сенокосом. Но мечтам их был положен предел декретом о национализации земли государством. В деревне ставился вопрос: “Для чего мы делали революцию, если земли нам не дают?” А отсюда появилась симпатия к бандитам, борющимся с коммунистами.

“Коммерческое дело” с сеном

Предвидя, что травы останется много на корню, крестьяне прислали ходоков в Упродгуб с предложением убрать сено с половины; такие же предложения пришли из других совхозов. Запросили разрешение Упродзапа, но он категорически отклонил это предложение, ссылаясь на то, что зимой понадобится масса фуража. Вскоре после этого приехал в Упродгуб заведующий сенокосом и заявил, что на него произвели нападение бандиты, увели двух лошадей, поломали косы, забрали веревки, его одежду и 200 000 казенных денег. К этому заявлению в Упродгубе отнеслись подозрительно, так как действительно это был тип, готовый на все, но тем не менее ему было приказано вернуться обратно, чтобы скосить сколько возможно травы и доставить ее на барже в Гомель. Конечно, в Упродгубе он говорил, что у него, несмотря на все помехи, заготовлено сена порядочно. Вернувшись обратно, в конце лета, он вызвал в Лоев баржу, на которую погрузил сено и отправил в Гомель, выехав сам вперед туда же якобы для хлопот о предоставлении большого количества тоннажа для перевозки сена, но когда он прибыл в Упродгуб, то одновременно получились два донесения: одно говорило, что баржа по пути следования подверглась нападению бандитов и была сожжена, что подтверждали и отпущенные бандитами конвоиры, красноармейцы, а другое донесение гласило, что на лугах Лоева сено, сложенное в стога, сожжено бандитами. В Упродгубе пошли разговоры, что тут дело нечисто и что заведующим сенокосом большая часть собранного сена была продана, а мелочь сожжена бандитами для отвода глаз не без его ведома. В течение лета никто из агентов Упродгуба не соглашался ехать для поверки сенокоса в Лоев, так как эта местность кишела бандитами, и заведующий сенокосом был вне контроля. В конце концов, заведующий сенокосом был арестован Особым Отделом в начале сентября, посажен в тюрьму, и по делу о сенокосе на лугах Лоева началось следствие. В феврале 1922 года неожиданно я встретил его уже на свободе. Он рассказал мне, что его только что выпустили из тюрьмы, так как при следствии не нашли оснований предать суду Ревтрибунала… Самый факт освобождения его для всех нас был крайне загадочен, так как между служащими Упродгуба ходили настойчивые слухи, что собранное им сено действительно было продано, а часть для отвода глаз была действительно сожжена бандитами по уговору с ним. Очевидно, в этом “коммерческом деле” были замешаны воротилы Упродгуба, или же он дал большую взятку следователю Особого Отдела. Так кончилось дело с сенокосом на заливных лугах Лоева, где большая часть сена осталась на корню, благодаря ведению хозяйства коммунистами. ¹Сенопрессовальные заводы (сенозаводы) в дореволюционное время были важной и действительно высокодоходной отраслью, ибо выполняли, прежде всего, заказы военного ведомства. На территории Речицкого уезда, о которой и идет речь у Данилова, работали два крупных завода — Макдональда (совр. станция “Сенозавод” при подъезде к Речице) и Паскевичей в районе Лоева. Производство было оборудовано локомобилями, динамомашинами, высокопроизводительными сушилками и прессами для тюкования сена, складами и т. п. В советский период сенозаводы были переданы военному ведомству Красной Армии. Подготовили Валентина ЛЕБЕДЕВА, Ирина ТАКОЕВА. Продолжение следует