Ольга Сударева: видела, что Шпанович сидит, накрывшись полотенцем

Результат прыгуньи в длину Ольги Сударевой на чемпионате мира по легкой атлетике в Москве стоит для нас особняком. Гомельчанка в лучшей попытке улетела на 6,82 метра и шла на третьем месте. Однако затем на 6,82 прыгнула и сербка Ивана Шпанович. По следующей лучшей попытке судьи отдали бронзу Шпанович, а нашу Ольгу подвинули на четвертое место. — Как тебе правила IAAF? В прыжках в высоту смотрят, кто быстрее взял большую высоту, а вот в прыжках в длину, кто раньше прыгнул дальше, не имеет никакого значения. — Это парадокс. Не могла поверить, когда увидела на табло, что Шпанович дают третье место, а меня двигают на четвертое. Оказалось, при равенстве результата смотрят вторую лучшую попытку. У нее — 6,70 метра, а у меня — 6,66. То есть, получается, было не столь важно прыгнуть на 6,83, сколь показать 6,71 в первой попытке. Маразм, а не система. — Обидно, да? — Конечно, обидно. В первые сутки вообще было невыносимо. Ты понимаешь, что обладаешь третьим результатом в мире, но ведь это штука виртуальная, ее нельзя по­трогать, а вот медаль на шее вполне осязаема. И как раз ее нет. Проиграть по попыткам на чемпионате планеты — это ужасно. Тем более, из-за издер­жек правил. — Сейчас эмоции уже улеглись или по-прежнему внутри болит? — Можно сказать, улеглись. Я более реально посмотрела на вещи. В финале у меня был самый низкий личный результат среди всех соперниц. Так что объективно я и на четвертое место в мире рассчитывать не могла. Но тем не менее его добыла. Не так уж плохо, согласись. — Думала об этом перед стартом в финале? — Нет. Мне уже потом тренер вынес протокол, и я увидела, что почти все мои конкурентки в этом сезоне прыгали за 7 метров. — Что чувствовала, когда шла третьей? — Ничего особенного. Не было какого-то всплеска или радости. Я все адекватно воспринимала, готовилась к следующим попыткам, контролировала себя. А вот когда Шпанович прыгнула на те же 6,82, задергалась. Пошел такой выброс адреналина, что я не могла с ним справиться. Начала быстрее бежать при разбеге, очень много недоступать. — За реакцией Шпанович следила? — Вообще я никогда в секторе не смотрю на соперниц. Максимум могу краем глаза глянуть на табло их результаты, чтобы знать, на каком я свете. Но в этот раз, да, я обратила внимание, что когда она уже свою шестую попытку выполнила, а я еще только готовилась прыгать, она сидела на скамейке, накрыв голову полотенцем. Наверное, молилась. — Это сбило? — Нет. Скорее помешала неразбериха с моим последним прыжком. Сначала мне судьи сказали, что он откладывается, пока не закончится 400-метровка. Потом я смотрю, что забег еще идет, но фишку из моего сектора убрали, а на табло мне уже отсчитывают минуту на попытку. Пришлось срочно ее выполнять. Но это, конечно, не оправдание. — О чем-то жалеешь? — Что в последней попытке недоступила 34 сантиметра. Оттолкнулась бы ближе к планке, была бы медаль. — А где твои вечные соперницы Анастасия Мирон­чик-Иванова и Вероника Шуткова? — Не знаю. Тренируются, наверное. В этом году мы на секторе не пересекались ни разу. Даже скучно без них. — Ладно, оставим прыгуний. И без них чемпионат мира в Москве получился для белорусских легкоатлетов печальным. Какая атмосфера царит в команде? — Мне сложно судить, потому что спортсмены приезжали в Москву частями, в зависимости от того, когда им выступать. Так что пообщаться с кем-то особенно не удалось. Но ситуация, ты права, плачевная. Насколько я знаю, практически всем сборникам планировался финал. А тут такое. — Как тебе организация самого чемпионата? — Дифирамбы петь не буду. Было много нюансов. В прошлом году в Финляндии на чемпионате Европы мы думали, что нас плохо кормили. Но оказывается, нет, тогда нас кормили хорошо. А плохо сейчас, в Москве. Меню было крайне скудным и совершенно однообразным. Практически никаких фруктов, кроме яблок. Полная столовка в худшем смысле слова. Иностранные атлеты бросались, правда, на шпроты. Наверное, для них это экзотика. Но мы люди к шпротам привычные, поэтому нас не впечатлило. В довесок белорусскую команду поселили в самую отдаленную от «Лужников» гостиницу. Добираться до стадиона нужно было минимум минут 40 на автобусе. И то, если не попадешь в пробку. — А сам сектор для прыжков в длину был хорошо подготовлен? — Да, сектор мне очень по­нравился. Притом что обычно я к нему очень придирчива. Здесь россияне постарались. Дорожка была удобная, ни жест­кая, ни мягкая, а именно то, что нужно. Меня по ней несло. Отлично!