“Тренируйся… на кошках!”
- 902
Поделиться
Политика в чем-то сродни спорту: это конкуренция профессионалов высочайшего уровня, умеющих оказаться на пике формы к началу ответственных состязаний. Для белорусской политики президентские выборы — это турнир высшей политической лиги. А формат прямого эфира задает ситуацию, когда не спрячешься за спины тренерского штаба или товарищей по команде. На минувшей неделе кандидатам в Президенты было уготовано испытание именно в этом формате.Телеэфир кандидатам выделили в прайм-тайм, самое смотрибельное для телевидения время. И понятно, что люди с особым интересом ждали выступлений тех претендентов, которые участвуют в президентских выборах впервые, а таковых 9 из 10. Тем более что, когда белорусская оппозиция жалуется на избирательную
Политика в чем-то сродни спорту: это конкуренция профессионалов высочайшего уровня, умеющих оказаться на пике формы к началу ответственных состязаний. Для белорусской политики президентские выборы — это турнир высшей политической лиги. А формат прямого эфира задает ситуацию, когда не спрячешься за спины тренерского штаба или товарищей по команде. На минувшей неделе кандидатам в Президенты было уготовано испытание именно в этом формате.
Телеэфир кандидатам выделили в прайм-тайм, самое смотрибельное для телевидения время. И понятно, что люди с особым интересом ждали выступлений тех претендентов, которые участвуют в президентских выборах впервые, а таковых 9 из 10. Тем более что, когда белорусская оппозиция жалуется на избирательную систему в стране, она часто высказывает тезис “дайте нам доступ на государственное телевидение — и мы выиграем выборы”. Дали.
И оказалось, что далеко не все кандидаты готовы держать аудиторию все полчаса прямого эфира. Один из них, минский предприниматель, сошел с дистанции через 6 минут. Некоторых хватало на 23 – 25 – 27 минут. Многие из тех, кто продержался на информационном ринге почти всё положенное время, боясь наскучить своей аудитории, превращали свое выступление в нечто среднее между программами “Времечко” и “Магазин на диване”. Сами себе ставили вопросы — и потом на них отвечали. Показывали таблички с адресами сайтов и номерами телефонов. Рекламировали свои политические партии.
Но избиратели ждали не партийной рекламы. И даже не рассказа о проблемах, имеющихся в стране, — каждый из своей повседневной жизни знает, что его волнует и что он хотел бы улучшить. От кандидатов ждали ответа всего на два вопроса: как и почему именно ты?
И вот ответов-то на вопрос “как” (какими конкретными мерами будет достигаться лучшее качество жизни) было обидно мало. Ну неужели некоторые кандидаты считают людей за идиотов, предлагая, например, обеспечить “пенсии европейского уровня” путем передачи в Пенсионный фонд пакетов акций крупных белорусских предприятий. Ведь ясно, что дивиденды от акций могут быть нулевыми, и что хорошего в этом случае ждет пенсионеров? Голодная смерть?
А кому из избирателей может понравиться идея разделить Беларусь на 23 области вместо 6? Надо полагать, только боссам белорусской оппозиции. Должен же будет оппозиционный кандидат в случае победы отблагодарить сторонников. А тут столько новых хлебных мест!
А на кого рассчитано заявление: “Первое, что мы сделаем, — назначим управлять предприятиями, государственными учреждениями профессионалов, христиан, просто честных людей”? Непонятно: то ли иудеи, мусульмане или атеисты не бывают профессионалами и честными людьми, то ли, чтобы стать руководителем, достаточно просто быть христианином? А как будут проверять, является ли претендент на директорское кресло христианином? Требовать свидетельство о крещении или просить прочесть “Отче наш”?
Практически все кандидаты предлагали решать проблемы регионов через введение выборности мэров. Как будто это что-то решает. В соседних России и Украине это уже много лет. Там меньше коммунальных проблем, чем в Беларуси? Или все-таки больше? Спросите у россиян и украинцев.
Не очень верится и в такие рецепты “всенародного счастья”, как парламентская республика, люстрация силовиков и чиновников и ренационализация российской половины “Белтрансгаза”.
Всех переплюнул Андрей Санников, пообещавший некой избирательнице из Барановичей… мужа, если она придет 19 декабря на митинг оппозиции на Октябрьской площади. Ей стоит подумать: если верить декларации Андрея Олеговича о доходах, они у него за прошлый год равны нулю (так же как у еще одного кандидата, у большинства они немногим выше). Удастся ли барановичской избирательнице встретить солидного мужчину в такой компании?
Поневоле закрадываются сомнения, знают ли кандидаты, о чем говорят, или намеренно лукавят перед избирателями? Один из них, например, заявил, что за рубежом всего 10% персонала работает по контрактной форме найма (правда, другой его коллега насчитал 15%). Вы этому верите?
Общим местом для многих кандидатов становятся ссылки на бывшие соцстраны Центральной и Восточной Европы — дескать, 20 лет назад там жили, как в Беларуси, а сейчас живут, как в Западной Европе. Но старшему поколению белорусов хорошо известно, что в ГДР, Чехии или Венгрии жили зажиточнее, чем в СССР. Также известно и то, что большой процент населения этих стран сейчас живет “не как в Западной Европе”, а непосредственно в Западной Европе. Поэтому не надо спрашивать “дзе зараз тыя палякі, что прыязджалі сюды гандляваць на пачатку 90-х”. Ищите их в Германии, Франции, Великобритании и Ирландии. И, смею вас заверить, большинство из них работает отнюдь не топ-менеджерами.
Да и ответы на вопрос “почему ты?” вышли, мягко говоря, невнятными. Лишь у одного из претендентов в активе есть опыт работы на уровне правительства (в течение года был замминистра). Нет среди них людей с парламентским опытом, и только двое побывали хотя бы депутатами местных Советов. Кто-то может сказать, что это не показатель политического потенциала. Частично с этим можно согласиться. Но прямой эфир — это уже показатель. Здесь потенциал политика, что называется, налицо. И никто не мешает его проявить.
Когда слышны голоса, что, мол, ничего страшного, это у них всего лишь тренировка, — позвольте не согласиться. Выходить с таким уровнем, который продемонстрировали некоторые претенденты, в прямой эфир — это позор и для страны, и для тех избирателей, которые за них подписались и дали возможность зарегистрироваться. А тренироваться нужно не на избирателях, а, как говорил герой известного фильма, “на кошках”.
Телеэфир кандидатам выделили в прайм-тайм, самое смотрибельное для телевидения время. И понятно, что люди с особым интересом ждали выступлений тех претендентов, которые участвуют в президентских выборах впервые, а таковых 9 из 10. Тем более что, когда белорусская оппозиция жалуется на избирательную систему в стране, она часто высказывает тезис “дайте нам доступ на государственное телевидение — и мы выиграем выборы”. Дали.
И оказалось, что далеко не все кандидаты готовы держать аудиторию все полчаса прямого эфира. Один из них, минский предприниматель, сошел с дистанции через 6 минут. Некоторых хватало на 23 – 25 – 27 минут. Многие из тех, кто продержался на информационном ринге почти всё положенное время, боясь наскучить своей аудитории, превращали свое выступление в нечто среднее между программами “Времечко” и “Магазин на диване”. Сами себе ставили вопросы — и потом на них отвечали. Показывали таблички с адресами сайтов и номерами телефонов. Рекламировали свои политические партии.
Но избиратели ждали не партийной рекламы. И даже не рассказа о проблемах, имеющихся в стране, — каждый из своей повседневной жизни знает, что его волнует и что он хотел бы улучшить. От кандидатов ждали ответа всего на два вопроса: как и почему именно ты?
И вот ответов-то на вопрос “как” (какими конкретными мерами будет достигаться лучшее качество жизни) было обидно мало. Ну неужели некоторые кандидаты считают людей за идиотов, предлагая, например, обеспечить “пенсии европейского уровня” путем передачи в Пенсионный фонд пакетов акций крупных белорусских предприятий. Ведь ясно, что дивиденды от акций могут быть нулевыми, и что хорошего в этом случае ждет пенсионеров? Голодная смерть?
А кому из избирателей может понравиться идея разделить Беларусь на 23 области вместо 6? Надо полагать, только боссам белорусской оппозиции. Должен же будет оппозиционный кандидат в случае победы отблагодарить сторонников. А тут столько новых хлебных мест!
А на кого рассчитано заявление: “Первое, что мы сделаем, — назначим управлять предприятиями, государственными учреждениями профессионалов, христиан, просто честных людей”? Непонятно: то ли иудеи, мусульмане или атеисты не бывают профессионалами и честными людьми, то ли, чтобы стать руководителем, достаточно просто быть христианином? А как будут проверять, является ли претендент на директорское кресло христианином? Требовать свидетельство о крещении или просить прочесть “Отче наш”?
Практически все кандидаты предлагали решать проблемы регионов через введение выборности мэров. Как будто это что-то решает. В соседних России и Украине это уже много лет. Там меньше коммунальных проблем, чем в Беларуси? Или все-таки больше? Спросите у россиян и украинцев.
Не очень верится и в такие рецепты “всенародного счастья”, как парламентская республика, люстрация силовиков и чиновников и ренационализация российской половины “Белтрансгаза”.
Всех переплюнул Андрей Санников, пообещавший некой избирательнице из Барановичей… мужа, если она придет 19 декабря на митинг оппозиции на Октябрьской площади. Ей стоит подумать: если верить декларации Андрея Олеговича о доходах, они у него за прошлый год равны нулю (так же как у еще одного кандидата, у большинства они немногим выше). Удастся ли барановичской избирательнице встретить солидного мужчину в такой компании?
Поневоле закрадываются сомнения, знают ли кандидаты, о чем говорят, или намеренно лукавят перед избирателями? Один из них, например, заявил, что за рубежом всего 10% персонала работает по контрактной форме найма (правда, другой его коллега насчитал 15%). Вы этому верите?
Общим местом для многих кандидатов становятся ссылки на бывшие соцстраны Центральной и Восточной Европы — дескать, 20 лет назад там жили, как в Беларуси, а сейчас живут, как в Западной Европе. Но старшему поколению белорусов хорошо известно, что в ГДР, Чехии или Венгрии жили зажиточнее, чем в СССР. Также известно и то, что большой процент населения этих стран сейчас живет “не как в Западной Европе”, а непосредственно в Западной Европе. Поэтому не надо спрашивать “дзе зараз тыя палякі, что прыязджалі сюды гандляваць на пачатку 90-х”. Ищите их в Германии, Франции, Великобритании и Ирландии. И, смею вас заверить, большинство из них работает отнюдь не топ-менеджерами.
Да и ответы на вопрос “почему ты?” вышли, мягко говоря, невнятными. Лишь у одного из претендентов в активе есть опыт работы на уровне правительства (в течение года был замминистра). Нет среди них людей с парламентским опытом, и только двое побывали хотя бы депутатами местных Советов. Кто-то может сказать, что это не показатель политического потенциала. Частично с этим можно согласиться. Но прямой эфир — это уже показатель. Здесь потенциал политика, что называется, налицо. И никто не мешает его проявить.
Когда слышны голоса, что, мол, ничего страшного, это у них всего лишь тренировка, — позвольте не согласиться. Выходить с таким уровнем, который продемонстрировали некоторые претенденты, в прямой эфир — это позор и для страны, и для тех избирателей, которые за них подписались и дали возможность зарегистрироваться. А тренироваться нужно не на избирателях, а, как говорил герой известного фильма, “на кошках”.
Реклама
