Главная роль помощника Президента

Эмоционально окрашенных и скорее риторических, чем конкретных, вопросов было больше. Прежде чем записаться на прием к помощнику Президента Республики Беларусь — главному инспектору по Гомельской области Игорю Прокопенко, эти люди исписали кипы бумаг, адресованных различным должностным лицам, и обошли множество инстанций. В минувший вторник порог этого кабинета каждый из них переступал со своей правдой. Пожилая супружеская пара. Очень трогательная. Николай Семенович — ветеран Великой Отечественной войны, инвалид II группы. Вошел, опираясь на тросточку. Да так и не выпускал ее, волнуясь, в течение всего разговора, инициативу которого Зинаида Афанасьевна периодически пыталась взять в свои руки. Думала, что сможет рассказать обо всем более складно. А главное — кратко. Однако кратко не получилось. Слишком уж наболело. Сосед при строительстве посягнул на их участок. Но не только в этом дело. Оскорбляет он стариков, рукоприкладствует. Даже лопату в ход пускал. Они и в милиции спасения искали — но, с их слов, безрезультатно. Сосед же взял да и в суд обратился: Зинаида Афанасьевна показала восемь адресованных им повесток. Но самое страшное, опять вступил в разговор Николай Семенович, что нет для некоторых ничего святого, и рассказал про фашистскую свастику, чьей-то подлой рукой на калитке намалеванную... Игорь Прокопенко попросил присутствующего на приеме главу администрации Советского района, на территории которого живут старики, объясниться. Оказалось, что история эта власти хорошо известна. И районному ОВД тоже — там ее рассматривали дважды. Однако сосед построился на законных основаниях. Что же касается морального облика этого человека, то разбираться в конкретных его нелицеприятных проявлениях следует в судебном порядке. Пожилым людям, конечно, заниматься этим не с руки. Но ведь у них есть двое взрослых детей. Почему они не вступятся за родителей? Власть отстраняться не собирается — в администрации района всегда готовы дать необходимые разъяснения. Есть еще один вариант — обмен. И власть подскажет, как подыскать подходящий. Однако старики категорически не хотят вмешивать детей, вариант обмена тоже отвергают. Все вроде бы предельно ясно: выход один — судебный иск. Тем не менее заявление пенсионеров легло на стол помощника Президента. Татьяна Прохоровна с пенсией в 361 тысячу рублей с 2001 года добивается статуса бывшего узника фашизма. Ребенком она попала в лагерь, который находился в Орше. Говорит, что ничего особенного ей не нужно — вот только бы еще 30 — 40 тысяч рублей к тем деньгам, что сейчас получает. На лекарства. Ведь она очень нездорова. Есть онкологическое заболевание. Оперироваться нельзя — возраст плюс слабое сердце. И вдруг обратилась к Игорю Прокопенко так: “Ваше высокое благородие!” А потом попросила все сделать по закону. Отвернула ворот джемпера и показала шрамы на шее, сказала, что это следы от ранения. С ее слов оно случилось, когда наши освободители пришли и фашистов выгнали. Но сейчас почему-то не в Беларуси, а именно в Германии признают Татьяну Прохоровну узницей: иначе зачем ей оттуда один из фондов шесть лет назад в качестве компенсации более тысячи евро прислал? Пожилая женщина 1937 года рождения все время всхлипывала, а Игорь Прокопенко молчал и слушал. Долго слушал. И про то, что те, кто в “кустах сидели”, уже давно пенсию как узники получают. А она, восемь месяцев пробыв в лагере, где все туберкулезом болели и хлебом с отрубями питались, никуда достучаться не может. И про то, что “несчастной” она, наверное, родилась, раз вот уже шесть лет отовсюду одни отписки на ее жалобы идут. И про то, что Татьяна Прохоровна думает по поводу органов соцзащиты… Сотруднику этого ведомства в свою очередь пришлось держать ответ. Он сказал, что ни в военкомате, ни в архивах КГБ нет документов, подтверждающих факт пребывания Татьяны Прохоровны в лагере. Можно было бы принять во внимание то, о чем говорят свидетели. Это допускается законом и свидетели у нее действительно есть. Но вот только и они, как требуется, ничем не могут подтвердить свои слова. Ведь удостоверения узников получены ими через суд. И тоже благодаря свидетелям. Но тогда в архивах нашлись необходимые данные. Суд первой инстанции уже вынес по иску Татьяны Прохоровны свое определение. Опротестовывать его заявительница не стала — потеряла доверие к судебной власти. Помощник Президента поинтересовался — есть ли обстоятельства, которые все же могли бы помочь разрешить ситуацию в пользу Татьяны Прохоровны? Выяснилось, что существует одно но, через которое не перешагнуть. В 2001 году лагерь принудительного содержания мирного населения, существовавший в Орше, был переименован в лагерь для пересыльных лиц. Это исключает льготы, положенные узникам фашизма. Как раз в этом году Татьяна Прохоровна стала добиваться признания себя узницей: раньше, уверяет, ничего не знала о своих правах. Но закон обратной силы не имеет. И все же еще одно заявление легло на стол Игоря Прокопенко. Николай Петрович пришел на прием с жалобой на врачей. Недоволен он медицинским обслуживанием. В отдельно взятых поликлинике и больнице. И вообще. Спросил: “А есть ли совесть у человека в белом халате?” Возмущался — капельницы ставят без обследования: всем подряд, как на конвейере. Грубят. Никакого уважения к пациентам. Так и не ответил на вопрос: в чем конкретно его проблема? Завершая свою сумбурную речь, кивнул на бумаги: “Там все написано!” Василий Николаевич, напротив, говорил спокойно и взвешенно. Здесь — горе. Несколько лет назад сын умер в больнице. Мужчина уверен — недоглядели медики. Предварительный диагноз не имел ничего общего с тем, что был поставлен незадолго до смерти сына. У него открыт свой счет к трем хирургам и медсестре. Она и один из врачей были осуждены, но тут же амнистированы. А в действиях их коллег суд не нашел состава преступления. Василий Николаевич с этим согласиться не может и просит направить дело на доследование. По словам представителя прокуратуры области, к следствию претензий быть не должно, все процессуально правовые нормы соблюдены. Однако Игорь Прокопенко пообещал безутешному отцу передать необходимые материалы в Генпрокуратуру. Заместитель директора одного из предприятий комментировал проблемную ситуацию в отсутствии заявительницы — та по каким-то причинам не объявилась к назначенному времени. А вопрос в следующем. Женщина пришла на завод из отрасли, далекой от машиностроения. Азы новой профессии осваивала с трудом. Токаря из нее не получилось. Хорошей сверловщицы, наверное, тоже: в связи с низкой квалификацией ей присвоили только второй разряд. И вот теперь ее зарплата, конечно же, ниже, чем у других рабочих. Заявительницу это, разумеется, не устраивает. Казалось бы — с чем тут разбираться? Однако Игорь Прокопенко предложил вернуться к этому разговору уже в присутствии заявительницы. Владимира Федоровича привело на прием эхо катастрофы на Чернобыльской АЭС. Рассказал, что работал в Брагинском районе, в тридцатикилометровой зоне. Но чернобыльскую пенсию так и не может получить. Не почитал вовремя нужный закон, не оформил необходимые документы. И теперь оказался не у дел. Обидно. Он ведь не где-нибудь, а на ниве сельского хозяйства трудился. Всю жизнь работал честно, не жалел себя для государства. Неужели оно его теперь ни с чем оставит? Помощник Президента пообещал, что обязательно примет этот вопрос к рассмотрению. Всего в тот день на прием к Игорю Прокопенко записались двадцать семь человек. И каждый хотел найти в его кабинете истину в последней инстанции. Почему именно здесь? “ГП” попыталась выяснить это в рамках небольшого интервью. — Игорь Николаевич, отчего порой самые простые вопросы решаются на самом высоком уровне? Вот получит чиновник “сверху” бумагу с указанием, и только тогда начинает делать то, что уже давно должен был бы сделать… — В тех ситуациях, которые рассматривались в вашем присутствии, у меня не было ни малейшего повода упрекнуть исполнительную власть в небрежном отношении к возложенным на нее функциям… — Да, но Вы ведь не станете отрицать, что такое явление, как бюрократизм, все же существует? — Безусловно. Но не нужно расценивать его как проблему. В нем нет масштабности. Случаются отдельные промахи, но это единичные случаи. Порой, разбирая почту, я вижу, конечно, что где-то есть недоработки, и тогда выношу соответствующую резолюцию. Однако уверен — с учетом подхода власти к подобным ситуациям даже таких частных случаев в скором времени станет еще меньше. — Что нужно знать, чтобы надеяться на реальную помощь с Вашей стороны? — К сожалению, многие приходят на прием к руководителям в полной уверенности, что вот сейчас в одночасье и будет решена их проблема. И чем выше занимаемый пост, тем больше эта уверенность. Некоторые даже и не обращаются в первоначальные инстанции и попросту их игнорируют. Надеюсь, правильное понимание положения вещей вскоре все же придет, и это значительно упростит диалог с властью. Я же должен рассматривать те вопросы, в которых чиновники любого уровня разобрались недостаточно основательно. Здесь я просто обязан вмешаться. В этом моя роль… Лара НАВМЕНОВА