Открытая экономика подталкивает к интеграции
- 1228
Поделиться
Во время пресс-конференции Президента Республики Беларусь Александра Лукашенко 30 декабря 2009 года два вопроса главе государства задали журналисты Гомельской области. Предлагаем вниманию читателей стенограмму ответов на них белорусского лидера.Иван ГАРИСТ, главный редактор калинковичской районной газеты “Калінкавіцкія навіны”: — Александр Григорьевич, рассматривая вопрос социально-экономического развития страны на декабрьском совещании, Вы подчеркнули: “Форс-мажорных обстоятельств нет. Мировая экономика, соседние рынки оживились. Поэтому нужно работать, нужно искать новые подходы”. За счет чего, на ваш взгляд, наша страна сумела избежать самых негативных сценариев, связанных с мировым кризисом? И можно ли рассматривать основные важнейшие параметры прогноза социально-экономического развития на 2010 год как программу посткризисного развития?Александр ЛУКАШЕНКО:
Во время пресс-конференции Президента Республики Беларусь Александра Лукашенко 30 декабря 2009 года два вопроса главе государства задали журналисты Гомельской области. Предлагаем вниманию читателей стенограмму ответов на них белорусского лидера.
Иван ГАРИСТ, главный редактор калинковичской районной газеты “Калінкавіцкія навіны”:
— Александр Григорьевич, рассматривая вопрос социально-экономического развития страны на декабрьском совещании, Вы подчеркнули: “Форс-мажорных обстоятельств нет. Мировая экономика, соседние рынки оживились. Поэтому нужно работать, нужно искать новые подходы”. За счет чего, на ваш взгляд, наша страна сумела избежать самых негативных сценариев, связанных с мировым кризисом? И можно ли рассматривать основные важнейшие параметры прогноза социально-экономического развития на 2010 год как программу посткризисного развития?
Александр ЛУКАШЕНКО:
— Что касается программы — я только что сказал. Можно ее и так назвать. Но это будет ваше название, журналистское. Оно, может быть, и подходит к этому вопросу. Но я уже сказал, что мы этой программой хотели бы выйти на те темпы, которые имели до кризиса. Это просто — на те темпы. Если будут эти темпы, мы и среднюю зарплату, и тех пенсий, которые заявили, достигнем. И вообще прилично будем выглядеть как государство. Что касается вопроса. Вы сказали, за счет чего нам удалось выкарабкаться? Банально, наверное, звучит: прежде всего за счет железной воли и дисциплины. Ничего в оправдание не принималось. И вы видели мою безапелляционность при посещении многих предприятий, особенно проблемных — и “Интеграл”, и подшипниковый завод, их много было, и хороших, и плохих, и в сельском хозяйстве, и в промышленности. Никакие причины не воспринимались. Даже формула, которую я вбросил, можно сказать, в начале этого года о том, что кризиса в Беларуси нет, это не означало, что кризиса вообще мы не видим. Он в мире есть, а белорусы не видят. Нет. Это означало, что никакие оправдания не принимаются. Что у нас, война? Нет. Давайте вперед! Правительство становится, повторяюсь, Министерством торговли и начинает торговать, продавать то, что мы с вами произвели. Вот за счет этого железного давления, воли, за счет ответственности членов правительства, высших должностных лиц нам удалось как-то народ защитить, уберечь от самых тяжелых последствий экономического кризиса.
Страна у нас большая, 10 миллионов человек, каждого я не увижу. Но что, у нас не вовремя заработанное отдавали людям? Да, где-то были определенные задержки. Меня об этом информировали. Мало не казалось тем, кто это допустил. Что, пенсии, пусть они небольшие, эти пенсии, пособия, стипендии мы не во-время выплачивали?
Вовремя отдавали то, что мы имеем, то, что наработали. Безработица. Это самое страшное. Самый страшный удар кризиса. Посмотрите, что творится в соседних государствах. Только по официальным данным, в Российской Федерации почти 5 миллионов безработных, в Латвии, только по официальным данным, больше 20% безработных, в Германии, по-моему, 7,5% или 8%, в Испании за 12% безработицы. У нас — один процент. Да, где-то не полностью задействованы предприятия, мощности, неполный рабочий день и так далее, но категорически было запрещено выбрасывать людей на улицу. Причины я тоже называл, и главная — сегодня выбросим, а завтра оживление начнется, оно уже началось. Где мы найдем этих людей? Мы уже это пережили, когда физики, музыканты, лирики пошли продавать, торговать. Кто возил с Запада что-то: трусы, колготы, кто еще куда-то что-то перепродавал. Люди ушли из науки и других секторов экономики. И что мы получили? Мы получили дефицит квалифицированной рабочей силы, когда оживилась экономика. Вот этого нельзя было допустить. Поэтому всячески цеплялись за человека, чтобы его удержать. Да, мне докладывают, что на некоторых предприятиях очень “смелые люди” сотнями начали увольнять специалистов, рабочих. Может, где-то что-то и лишнее, но надо человека трудоустроить, а не выбрасывать его на рынок труда, потому что работу сегодня сложнее найти, чем в докризисный период. Поэтому все у нас было, но самых тяжелых моментов нам удалось избежать. Это признают, я уже об этом говорил, все, кто хорошо знает ситуацию в Беларуси. Дай Бог, чтобы не было хуже. Да, мы говорим об оживлении, мы это видим по деньгам. Есть дополнительный приток валютных средств. Так, Петр Петрович (Прокопович — прим. ред.), вы мне докладывали последние месяцы?
Петр ПРОКОПОВИЧ:
— В последние полгода... больше, чем в первые полгода.
Александр ЛУКАШЕНКО:
— Почти в полтора раза, вот председатель Национального банка пример приводит, мы за полгода получаем валюты во втором полугодии больше, чем в первом. Это говорит о том, что нам за продукцию начали платить, мы получаем эту валютную выручку в большем объеме. Это главное. Если будет сохранена эта тенденция — мы с председателем Национального банка при последнем докладе подсчитывали — если будет такая тенденция сохранена, нам ничего не страшно. Дай Бог только сохранить эту тенденцию.
Вот я лично даже боюсь на эту тему рассуждать — все, пик кризиса пройден, дно, как говорят, пройдено. Лучше не будем об этом говорить. Потому что, поверьте, вы не так там чувствуете то, что происходило и происходит в мире. Страшная просто была ситуация! Я, уже откровенно в узком кругу рассуждая, говорил, что не привела бы эта ситуация к новой войне, как это было накануне Первой мировой, Второй мировой войн. И если мы выкарабкиваемся из этого кризиса и дальше динамика сохранится, то это большое достояние всей планеты, что мы не столкнулись лбами в связи с этим жестоким кризисом. Поэтому отвечаю на ваш вопрос однозначно: у нас было все — нужная и хорошая продукция, и не от нас зависело, что упали спрос и цены, но выкарабкаться мы смогли только за счет нашей сплоченности, нашего единства воли и железной дисциплины. Когда мы поехали в Африку, в Латинскую Америку, мы лбами пробивали бреши там, где никогда не работали на рынках. Мы туда ехали и по чайной ложке продавали то, что у нас было. Ну и, конечно, ситуация менялась, особенно с продуктами питания. Для нас это большой экспорт, хороший экспорт. Помните, с сахаром проблемы были? Не знали, куда девать. Мы порядка 800 тысяч тонн производим. Нарастили в 2 раза, даже больше, чем в 2 раза, производство сахара. Не знали, куда девать. Сегодня сахар — стратегический товар: только давай. Нарасхват! То же самое — сливочное масло, молочные продукты, мясные продукты. Ситуация в мире изменилась. То, что полтора миллиарда голодающих сегодня в мире — это страшно, это плохо, но для сельского хозяйства Беларуси это означает, что будет спрос на нашу продукцию. Я в начале года об этом говорил, когда на “Бабушкину крынку” в Могилеве мы приехали, а там некуда было девать продукцию. Я говорю: “Смотрите, во втором полугодии у вас не хватит товара. И по хорошим ценам будете продавать”. Точно так это и произошло. Рынок отреагирует. Он никуда не денется от полутора миллиардов голодающих. Да кто их подсчитал? Поэтому спрос сегодня есть, и надо очень оперативно разворачиваться и работать. Скажу тоже откровенно: если бы у нас была частная собственность, может, частника меньше надо было бы подгонять. Да я и сравниваю частный сектор с государственным. У нас еще огромный сектор государственной собственности, но надо им управлять, направлять и подгонять.
Галина МЕЛЬНИКОВА, главный редактор жлобинской районной газеты “Новы дзень”:
— Александр Григорьевич, бесспорно, для нашей страны одним из главнейших приоритетов является интеграция на постсоветском пространстве. В связи с этим у меня такой вопрос: чем выгоден нам Таможенный союз между Россией, Казахстаном и Беларусью и как он может отразиться на сотрудничестве нашей Гомельской области с приграничными районами Украины, с которыми у нас традиционно сложились хорошие соседские торгово-экономические отношения?
Александр ЛУКАШЕНКО:
— Вы знаете, рискну заявить весьма авторитетно, как это принято у нас говорить, что вы абсолютно не пострадаете в торговле с нашей южной братской соседкой Украиной. Вы знаете, опять же хочу сказать, что на Украине непростая ситуация. Вы это видите. Я не буду говорить о причинах, вы знаете их не хуже меня, но то, что там открылся необъятный, можно сказать, рынок для Беларуси, — это тоже факт. На нефтепродукты, на продукты питания и даже на тот же сахар, который мы поставляем в больших объемах. Очень много у нас сейчас заказов на мясную продукцию, но не всегда мы по ценам договариваемся. А вот то, что вы смогли организовать межрегиональное сотрудничество, — это благо. Для нашего государства это благо. Там, внизу, вы договоритесь быстрее. И это же была одна из концептуальных идей моих, которая из России пришла на Украину: когда мы не могли решить еще во времена первого Президента Российской Федерации многие проблемы в центре по определенным объективным и субъективным причинам, мы вышли на региональное сотрудничество. Я очень часто говорю, что регионы России спасли Союзное государство и те отношения, которые мы имеем. Может быть, не совсем те, которые мы бы хотели иметь с Россией, но мы их имеем. И спасли их только регионы. Поэтому это благо, я всегда это буду поддерживать. И Таможенный союз уж никак не отразится на наших контактах с украинскими коллегами. Я даже левый глаз прикрою на то, как вы будете торговать регион с регионом Украины. Я не думаю, что это будет в ущерб нашим отношениям с Украиной.
Что касается Таможенного союза вообще и интеграции. Вы знаете, все определяется не тем, чего хочет Лукашенко или правительство Беларуси. Это тоже важно, но главное ведь не это. Хочу я или нет — причина в нашей экономике. Наша экономика открытая. Мы много покупаем и почти все продаем. Мы 15 процентов потребляем произведенного в Беларуси, ну 20 максимум, 80 процентов мы продаем. Мы можем быть закрыты? Нет. Открытая экономика нас толкает к интеграции. Но наши интересы и в России, и в Казахстане. И мы это видим в последнее время. Идет индустриализация Казахстана. Они очень заинтересованы: будучи в Казахстане, мы 3 дня обсуждали с президентом Казахстана и я в деталях знаю, чего они хотят. Мы можем им это предложить и они готовы на это. Они готовы, чтобы наши предприятия туда пришли, начинать со сборки, совместного производства. Они готовы за счет бюджета покупать наши товары. У них интерес от “Интеграла” до нашего машиностроения. Что в этом плохого? Плохо только одно: что наш трактор, чтобы продать его в Казахстане, надо провезти через Россию, и он становится в полтора раза дороже. Тарифы очень высоки. Мы снимаем этот вопрос Единым таможенным пространством. Что плохого в том, что иностранные инвесторы, считая Беларусь самой некоррумпированной страной постсоветского пространства, идут к нам, готовы здесь развивать производство? Но в Таможенном союзе, в Едином экономическом пространстве, которое мы, я надеюсь, построим в течение двух лет, как мы определились, что плохого будет? Если мы будем торговать не только в Беларуси? Ведь наш рынок — это же мизер, 10 миллионов. Какое тут производство кто откроет? А когда будет задействован рынок почти в 200 миллионов человек — это уже для инвесторов благо. Требования и подходы одинаковы для всех: и для небольшой Беларуси, и гигантской России, и немаленького Казахстана. Поэтому на данном этапе в связи с этими договоренностями мы абсолютно ничего не теряем, мы можем только приобрести. Но я опять бы предостерег от того, что, ай-ай-ай, вот создали союз и все само по себе решится. Еще есть масса проблем. Россия не хочет расставаться со своими козырями в области природного газа, допустим, поставок, торговли нефтью, нефтепродуктами. А как же, иначе и быть не может. Это тяжелый процесс, и нам еще немало крови попортить надо будет с российской, с нашей стороны, чтобы договориться. Разве Россия согласится, чтобы мы завтра нефть покупали в Казахстане или природный газ, а не российские? Это их рынок. Тоже вопрос, волнующий Казахстан, но его надо будет решать, коль мы делаем эти шаги. Мы должны иметь выбор. Мы можем в России купить, можем в Казахстане купить и так далее. Это тоже чьи-то интересы задевает, и прежде всего в Российской Федерации. Поэтому то, что мы делаем, это не во вред. И мы будем делать и стараться, по крайней мере, делать то, чтобы заборов здесь не нагородить, как в народе говорят. Но поживем — увидим. Я с большой надеждой смотрю на Таможенный союз, эту экономическую интеграцию, на Таможенный союз и Единое экономическое пространство, где все будет унифицировано. Но это еще два года.
Иван ГАРИСТ, главный редактор калинковичской районной газеты “Калінкавіцкія навіны”:
— Александр Григорьевич, рассматривая вопрос социально-экономического развития страны на декабрьском совещании, Вы подчеркнули: “Форс-мажорных обстоятельств нет. Мировая экономика, соседние рынки оживились. Поэтому нужно работать, нужно искать новые подходы”. За счет чего, на ваш взгляд, наша страна сумела избежать самых негативных сценариев, связанных с мировым кризисом? И можно ли рассматривать основные важнейшие параметры прогноза социально-экономического развития на 2010 год как программу посткризисного развития?
Александр ЛУКАШЕНКО:
— Что касается программы — я только что сказал. Можно ее и так назвать. Но это будет ваше название, журналистское. Оно, может быть, и подходит к этому вопросу. Но я уже сказал, что мы этой программой хотели бы выйти на те темпы, которые имели до кризиса. Это просто — на те темпы. Если будут эти темпы, мы и среднюю зарплату, и тех пенсий, которые заявили, достигнем. И вообще прилично будем выглядеть как государство. Что касается вопроса. Вы сказали, за счет чего нам удалось выкарабкаться? Банально, наверное, звучит: прежде всего за счет железной воли и дисциплины. Ничего в оправдание не принималось. И вы видели мою безапелляционность при посещении многих предприятий, особенно проблемных — и “Интеграл”, и подшипниковый завод, их много было, и хороших, и плохих, и в сельском хозяйстве, и в промышленности. Никакие причины не воспринимались. Даже формула, которую я вбросил, можно сказать, в начале этого года о том, что кризиса в Беларуси нет, это не означало, что кризиса вообще мы не видим. Он в мире есть, а белорусы не видят. Нет. Это означало, что никакие оправдания не принимаются. Что у нас, война? Нет. Давайте вперед! Правительство становится, повторяюсь, Министерством торговли и начинает торговать, продавать то, что мы с вами произвели. Вот за счет этого железного давления, воли, за счет ответственности членов правительства, высших должностных лиц нам удалось как-то народ защитить, уберечь от самых тяжелых последствий экономического кризиса.
Страна у нас большая, 10 миллионов человек, каждого я не увижу. Но что, у нас не вовремя заработанное отдавали людям? Да, где-то были определенные задержки. Меня об этом информировали. Мало не казалось тем, кто это допустил. Что, пенсии, пусть они небольшие, эти пенсии, пособия, стипендии мы не во-время выплачивали?
Вовремя отдавали то, что мы имеем, то, что наработали. Безработица. Это самое страшное. Самый страшный удар кризиса. Посмотрите, что творится в соседних государствах. Только по официальным данным, в Российской Федерации почти 5 миллионов безработных, в Латвии, только по официальным данным, больше 20% безработных, в Германии, по-моему, 7,5% или 8%, в Испании за 12% безработицы. У нас — один процент. Да, где-то не полностью задействованы предприятия, мощности, неполный рабочий день и так далее, но категорически было запрещено выбрасывать людей на улицу. Причины я тоже называл, и главная — сегодня выбросим, а завтра оживление начнется, оно уже началось. Где мы найдем этих людей? Мы уже это пережили, когда физики, музыканты, лирики пошли продавать, торговать. Кто возил с Запада что-то: трусы, колготы, кто еще куда-то что-то перепродавал. Люди ушли из науки и других секторов экономики. И что мы получили? Мы получили дефицит квалифицированной рабочей силы, когда оживилась экономика. Вот этого нельзя было допустить. Поэтому всячески цеплялись за человека, чтобы его удержать. Да, мне докладывают, что на некоторых предприятиях очень “смелые люди” сотнями начали увольнять специалистов, рабочих. Может, где-то что-то и лишнее, но надо человека трудоустроить, а не выбрасывать его на рынок труда, потому что работу сегодня сложнее найти, чем в докризисный период. Поэтому все у нас было, но самых тяжелых моментов нам удалось избежать. Это признают, я уже об этом говорил, все, кто хорошо знает ситуацию в Беларуси. Дай Бог, чтобы не было хуже. Да, мы говорим об оживлении, мы это видим по деньгам. Есть дополнительный приток валютных средств. Так, Петр Петрович (Прокопович — прим. ред.), вы мне докладывали последние месяцы?
Петр ПРОКОПОВИЧ:
— В последние полгода... больше, чем в первые полгода.
Александр ЛУКАШЕНКО:
— Почти в полтора раза, вот председатель Национального банка пример приводит, мы за полгода получаем валюты во втором полугодии больше, чем в первом. Это говорит о том, что нам за продукцию начали платить, мы получаем эту валютную выручку в большем объеме. Это главное. Если будет сохранена эта тенденция — мы с председателем Национального банка при последнем докладе подсчитывали — если будет такая тенденция сохранена, нам ничего не страшно. Дай Бог только сохранить эту тенденцию.
Вот я лично даже боюсь на эту тему рассуждать — все, пик кризиса пройден, дно, как говорят, пройдено. Лучше не будем об этом говорить. Потому что, поверьте, вы не так там чувствуете то, что происходило и происходит в мире. Страшная просто была ситуация! Я, уже откровенно в узком кругу рассуждая, говорил, что не привела бы эта ситуация к новой войне, как это было накануне Первой мировой, Второй мировой войн. И если мы выкарабкиваемся из этого кризиса и дальше динамика сохранится, то это большое достояние всей планеты, что мы не столкнулись лбами в связи с этим жестоким кризисом. Поэтому отвечаю на ваш вопрос однозначно: у нас было все — нужная и хорошая продукция, и не от нас зависело, что упали спрос и цены, но выкарабкаться мы смогли только за счет нашей сплоченности, нашего единства воли и железной дисциплины. Когда мы поехали в Африку, в Латинскую Америку, мы лбами пробивали бреши там, где никогда не работали на рынках. Мы туда ехали и по чайной ложке продавали то, что у нас было. Ну и, конечно, ситуация менялась, особенно с продуктами питания. Для нас это большой экспорт, хороший экспорт. Помните, с сахаром проблемы были? Не знали, куда девать. Мы порядка 800 тысяч тонн производим. Нарастили в 2 раза, даже больше, чем в 2 раза, производство сахара. Не знали, куда девать. Сегодня сахар — стратегический товар: только давай. Нарасхват! То же самое — сливочное масло, молочные продукты, мясные продукты. Ситуация в мире изменилась. То, что полтора миллиарда голодающих сегодня в мире — это страшно, это плохо, но для сельского хозяйства Беларуси это означает, что будет спрос на нашу продукцию. Я в начале года об этом говорил, когда на “Бабушкину крынку” в Могилеве мы приехали, а там некуда было девать продукцию. Я говорю: “Смотрите, во втором полугодии у вас не хватит товара. И по хорошим ценам будете продавать”. Точно так это и произошло. Рынок отреагирует. Он никуда не денется от полутора миллиардов голодающих. Да кто их подсчитал? Поэтому спрос сегодня есть, и надо очень оперативно разворачиваться и работать. Скажу тоже откровенно: если бы у нас была частная собственность, может, частника меньше надо было бы подгонять. Да я и сравниваю частный сектор с государственным. У нас еще огромный сектор государственной собственности, но надо им управлять, направлять и подгонять.
Галина МЕЛЬНИКОВА, главный редактор жлобинской районной газеты “Новы дзень”:
— Александр Григорьевич, бесспорно, для нашей страны одним из главнейших приоритетов является интеграция на постсоветском пространстве. В связи с этим у меня такой вопрос: чем выгоден нам Таможенный союз между Россией, Казахстаном и Беларусью и как он может отразиться на сотрудничестве нашей Гомельской области с приграничными районами Украины, с которыми у нас традиционно сложились хорошие соседские торгово-экономические отношения?
Александр ЛУКАШЕНКО:
— Вы знаете, рискну заявить весьма авторитетно, как это принято у нас говорить, что вы абсолютно не пострадаете в торговле с нашей южной братской соседкой Украиной. Вы знаете, опять же хочу сказать, что на Украине непростая ситуация. Вы это видите. Я не буду говорить о причинах, вы знаете их не хуже меня, но то, что там открылся необъятный, можно сказать, рынок для Беларуси, — это тоже факт. На нефтепродукты, на продукты питания и даже на тот же сахар, который мы поставляем в больших объемах. Очень много у нас сейчас заказов на мясную продукцию, но не всегда мы по ценам договариваемся. А вот то, что вы смогли организовать межрегиональное сотрудничество, — это благо. Для нашего государства это благо. Там, внизу, вы договоритесь быстрее. И это же была одна из концептуальных идей моих, которая из России пришла на Украину: когда мы не могли решить еще во времена первого Президента Российской Федерации многие проблемы в центре по определенным объективным и субъективным причинам, мы вышли на региональное сотрудничество. Я очень часто говорю, что регионы России спасли Союзное государство и те отношения, которые мы имеем. Может быть, не совсем те, которые мы бы хотели иметь с Россией, но мы их имеем. И спасли их только регионы. Поэтому это благо, я всегда это буду поддерживать. И Таможенный союз уж никак не отразится на наших контактах с украинскими коллегами. Я даже левый глаз прикрою на то, как вы будете торговать регион с регионом Украины. Я не думаю, что это будет в ущерб нашим отношениям с Украиной.
Что касается Таможенного союза вообще и интеграции. Вы знаете, все определяется не тем, чего хочет Лукашенко или правительство Беларуси. Это тоже важно, но главное ведь не это. Хочу я или нет — причина в нашей экономике. Наша экономика открытая. Мы много покупаем и почти все продаем. Мы 15 процентов потребляем произведенного в Беларуси, ну 20 максимум, 80 процентов мы продаем. Мы можем быть закрыты? Нет. Открытая экономика нас толкает к интеграции. Но наши интересы и в России, и в Казахстане. И мы это видим в последнее время. Идет индустриализация Казахстана. Они очень заинтересованы: будучи в Казахстане, мы 3 дня обсуждали с президентом Казахстана и я в деталях знаю, чего они хотят. Мы можем им это предложить и они готовы на это. Они готовы, чтобы наши предприятия туда пришли, начинать со сборки, совместного производства. Они готовы за счет бюджета покупать наши товары. У них интерес от “Интеграла” до нашего машиностроения. Что в этом плохого? Плохо только одно: что наш трактор, чтобы продать его в Казахстане, надо провезти через Россию, и он становится в полтора раза дороже. Тарифы очень высоки. Мы снимаем этот вопрос Единым таможенным пространством. Что плохого в том, что иностранные инвесторы, считая Беларусь самой некоррумпированной страной постсоветского пространства, идут к нам, готовы здесь развивать производство? Но в Таможенном союзе, в Едином экономическом пространстве, которое мы, я надеюсь, построим в течение двух лет, как мы определились, что плохого будет? Если мы будем торговать не только в Беларуси? Ведь наш рынок — это же мизер, 10 миллионов. Какое тут производство кто откроет? А когда будет задействован рынок почти в 200 миллионов человек — это уже для инвесторов благо. Требования и подходы одинаковы для всех: и для небольшой Беларуси, и гигантской России, и немаленького Казахстана. Поэтому на данном этапе в связи с этими договоренностями мы абсолютно ничего не теряем, мы можем только приобрести. Но я опять бы предостерег от того, что, ай-ай-ай, вот создали союз и все само по себе решится. Еще есть масса проблем. Россия не хочет расставаться со своими козырями в области природного газа, допустим, поставок, торговли нефтью, нефтепродуктами. А как же, иначе и быть не может. Это тяжелый процесс, и нам еще немало крови попортить надо будет с российской, с нашей стороны, чтобы договориться. Разве Россия согласится, чтобы мы завтра нефть покупали в Казахстане или природный газ, а не российские? Это их рынок. Тоже вопрос, волнующий Казахстан, но его надо будет решать, коль мы делаем эти шаги. Мы должны иметь выбор. Мы можем в России купить, можем в Казахстане купить и так далее. Это тоже чьи-то интересы задевает, и прежде всего в Российской Федерации. Поэтому то, что мы делаем, это не во вред. И мы будем делать и стараться, по крайней мере, делать то, чтобы заборов здесь не нагородить, как в народе говорят. Но поживем — увидим. Я с большой надеждой смотрю на Таможенный союз, эту экономическую интеграцию, на Таможенный союз и Единое экономическое пространство, где все будет унифицировано. Но это еще два года.
Реклама
