Миры Дмитрия Вихарева

— В тебе живут и физик, и лирик. Как удается совмещать такие противоположные увлечения?
— Наверное, дело в единстве противоположностей. В человеке все должно быть сбалансировано и уравновешено. Тогда достигается гармония в возможностях и необходимостях. В каждом человеке спит нереализованный творец. А в каждом творце — нереализованный строитель, полководец, тот же физик. Закоренелые физики создали пластическую хирургию и кибернетику, музыку индастрэл и техно. Еще одна важная деталь, неразрывная с вышесказанным, — необходимость самовыражения. Это живет в каждом и иногда проявляется в самых неожиданных сочетаниях. В мировой истории таких примеров не счесть. И если человек не находит сферу для самовыражения и самоутверждения, в нем возникает чувство нереализованности и ненужности. И как следствие — депрессия, наркомания, криминал и многие другие актуальные болезни нашего общества. Конечно, сочетание противоположностей требует большой отдачи, но всегда можно найти скрытые резервы, мобилизоваться, оптимизировать свою жизнь. Например, отказаться от телевизора, который буквально убивает и так скромные остатки времени, посвященные своим увлечениям и семье. Я практически не смотрю телевизор вот уже 5 лет. И совсем не чувствую себя обделенным. Книги освобождают от клише, навязанных Голливудом, и криминальной чернухи отечественного производства. Живое общение помогает ощутить момент жизни, не упустить появляющиеся возможности самореализации.
— Может быть, учеба в политехе повлияла на твое мировоззрение? Насколько я знаю, там не только квалифицированных технарей выпускают, но и таких, как ты, творческих личностей… Или же это у тебя от родителей?
— И то, и другое. Учеба в политехе коренным образом изменила мое будущее, многому научила, в том числе работе с литературой, аналитическому мышлению. Со мной в вузе училось много талантливых ребят, нашедших себя в самых разных областях искусства. И семья внесла самый большой и неоценимый вклад в развитие моих увлечений. Мать в юности коллекционировала кактусы и передала мне остатки собрания, которое я всеми силами старался нарастить и заставить цвести. Затем потерял к этому интерес. Занялся глоксиниями, черными тюльпанами на подоконнике, голубыми розами и виноградом на балконе. И к ним, получив конечный положительный результат, тоже потерял интерес. Бонсай же захватил своей недостижимостью, постоянной возможностью роста и совершенствования.
— Как ты увлекся этим искусством?
— С культурой бонсай я столкнулся случайно, увидев у знакомого книгу немецкого автора Вильгельма Эльснера с фотографиями диковинных деревьев, невиданных мною доселе. Провинциальная жизнь не изобилует диковинками. И поэтому книга вызвала у меня неподдельное любопытство, восторг, попытки понять смысл написанного и желание найти ключ к этой подлинной и незнакомой мне красоте. Вскоре случай помог столкнуться с настоящим бонсаем. Недалеко от места работы, на газоне возле дороги, я нашел маленькое деревце робинии. Вот тогда меня озарило, что я нашел дело, захватившее меня полностью.
— Где твоя мастерская?
Ею является весь окружающий мир. У него я учусь, вдохновляюсь и тут же пробую реализовать свои идеи. Это может быть в лесу, на даче, где я собираю диковинные экземпляры, дома, в офисах, в гостях у друзей, где иногда просят преобразить дерево, растущее на подоконнике.
— Над какими растениями тебе нравится творить? Где ищешь растительные материалы?
— Предпочтение отдаю отечест-венным листопадным деревьям, реликтовым гинкго, интересно работать с соснами. Ареал поиска материала простирается буквально от Испании и до востока России. Что-то получаю из дальнего зарубежья, что-то из ближнего, много езжу по прилегающим лесам. Часто массу интересного можно найти буквально под ногами. В Беларуси существует широчайший простор деятельности для смелых экспериментов в культуре бонсай. В местной флоре множество растений, подходящих для культивирования. Дикие кустарники и плодовые деревья тоже представляют для начинающего любителя богатейший выбор и широкое поле для творчества.
— Все твои произведения разместились в горшках, которых я не встречал в продаже. Привезли по заказу из-за границы?
— Иногда удается найти в продаже настоящие произведения искусства из Китая, Японии, Кореи, но это огромная редкость. Приходится налаживать связи и за рубежом. Но иногда необходимость опережает возможности или экспонат предъявляет специфические требования. И тогда приходится самому приниматься за дело. Находить или вырезать из дерева формы нужного размера и типа, лепить по ним из глины специальные кашпо, обжигать, красить, подбирая цвет под каждое дерево индивидуально. В плане керамики у меня замечательный учитель Яна Коновалова, никогда не отказывающая мне ни в помощи, ни в совете.
— Сейчас во всем мире активизировалось движение экологов.Не противоречит ли твое творчество их взглядам?
— При желании всегда можно найти черное в белом и белое в черном. Но многие деревья в моей коллекции вообще не должны были выжить в живой природе. По сути, я дал им шанс на жизнь. Это ошибочное представление, что в процессе формирования деревья подвергают уродованиям и лишениям. На самом деле этот процесс повторяет действия окружающей среды на деревья, существующие в естественной природе. Истинное мастерство бонсай заключается в умении скрыть следы этого искусственного вмешательства, максимально приблизившись к естественной природной форме. Никому ведь не приходит в голову жалеть садовые деревья, которые практически все нуждаются в обрезке и формировании. Недоумение у непосвященных вызывают и слишком маленькие контейнеры, в которых растет бонсай. Но если сравнить пропорцию кроны и корней дерева в контейнере с пропорциями дерева в природе, то соотношение будет явно не в пользу второго.
— Не называют ли тебя ботаником?
— Бывало. Но занятие бонсаем гораздо ближе к дендрологии, а по сути — это искусство тесно переплетено с восточной философией. Искусство бонсай на многие столетия опередило официальное появление термина “ботаника” и самой науки ботаники.
— Я слышал, что ты достиг такого признания, что какое-то издательство предложило тебе сотрудничество?
— Действительно, я являюсь ведущим рубрики “Природа в миниатюре” в одном авторитетном российском журнале. Мои публикации содержат подробные методики и рекомендации по выращиванию всех известных стилей бонсай буквально с нуля. Хотя есть и эксклюзивные материалы, рассчитанные на специалистов.
— Как относится семья к твоему творчеству? Влияет ли оно на пополнение семейного бюджета или наоборот?
— Мои близкие с пониманием относятся к моему увлечению, всячески поддерживают эксперименты и оказывают посильную помощь. А фундаментом бюджета моей семьи является моя работа. Коммерция и искусство во всех сферах должны иметь достаточно четкое разделение. В этом сочетании чаще гибнет искусство. Но в моем случае искусство бонсай имеет прерогативу.
— Есть ли в Гомеле другие приверженцы бонсая? Что посове-туешь начинающим?
— В нашем городе все больше и больше людей, уже соприкоснувшихся с этой культурой и всерьез заболевших ею. Благодаря активному распространению восточных искусств на запад, стали доступны икебана, фэн-шуй, шиацу и т. д. Так что бонсай не исключение, а назревшая необходимость симбиоза запада и востока, обмена лучшими культурными традициями. И очень радует, что я не одинок в своем увлечении. Начинающим посоветую не бояться экспериментов и учиться наблюдать за окружающей природой. Это бесконечный кладезь идей красоты и гармонии.