Встреча Солдат, маршал и американский “Кодак”, или История одного трофея

  Каждый раз, приезжая в Житковичи, стараюсь хоть ненадолго заглянуть в районный узел почтовой связи. Во-первых, по работе (узнать, как дела с подпиской на областную газету), а во-вторых, мне просто приятно это делать — люди там трудятся душевные. В одну из встреч с начальником Житковичского РУПСа Егором Шабаевым разговор зашел о фотоделе. И оказалось, что Егор Сергеевич сам фотограф со стажем. С фотоаппаратом он и сейчас не расстается. А своя фотостудия была у него еще в школьные годы. Его “Зоркий-4К” запечатлел свадьбы всех друзей и родственников. Егор Шабаев даже свою собственную свадьбу снимал. Увлекшись разговором, Егор Сергеевич подошел к шкафу, достал изрядно потертый кожаный футляр и извлек из него фотокамеру. — Это что за раритет? — Военный трофей — американский фотоаппарат “Кодак” 1909 года. Мой отец вернулся с ним с войны. До сих пор механизм работает как часы. — И вы им снимали? — А как же! Фотостудию и лабораторию мы с братом именно под этот “Кодак” соорудили. Закрепили фотокамеру на ножках и снимали на стеклянные негативы 9х12. В основном портретные снимки. Качество отличное. Всю деревню Пирогово перефотографировали. Это моя родина на Мстиславщине Могилевской области. — А почему на стекло снимали? — Так нужной пленки не было нигде. А стеклянные негативы из городского фотоателье привозили. И чтобы выстроить кадр, к объективу с другой стороны приставляли вощеную бумагу от печенья. Мы это сами придумали. А когда старший брат из армии пришел — купили фотоаппарат “Смена-8М”, потом “Зоркий-4К”, “Зенит”. — Отец вам рассказывал, как к нему попала эта фотокамера? — Конечно. Он служил в дивизионной разведке. Однажды их отряд шел через поле к лесу. Вдруг один солдат упал, сраженный пулей. Значит, где-то снайпер. Только к вечеру удалось его снять. А на дереве, где он сидел, висело несколько полных вещмешков. Чего там только не было! Отец тогда взял себе часы и фотоаппарат “Кодак”. Эти два трофея через всю войну и пронес. — Ваш отец жив? — Умер 10 лет назад здесь, в Житковичах. Прожил 82 года. До последнего дня без работы ни минуты не сидел. Мог бы и дольше жить, если бы не война… Мой дед (я его хорошо помню: высокий статный старик) дожил до ста лет. А на отце живого места от минных осколков не было. — Он рассказывал про ранение? — Отец, Сергей Егорович Шабаев, ранен был много раз. А однажды, это было в 1943 году, когда их разведгруппа возвращалась с “языком”, попали на минное поле. Отец тогда выжил, но весь был изрешечен осколками рвущихся мин. Восемь месяцев лежал в госпитале. Потом опять на фронт. Осколки эти выходили из тела всю жизнь. Какие мог, сам доставал. А если где-то на спине, то нас просил — мы ножницами вырезали. Один осколок, как впоследствии рассказали врачи, вошел через спину и застрял возле сердца, которое отец все медикаментами лечил, чтоб не болело. Операцию сделали в Минске только в 1967 году. — Сергей Егорович прошел всю войну. Наверное, у вас полный домашний архив его рассказов? — Вернулся отец только в 1946 году. Говорить о войне не любил. Да и мы, дети, не особенно расспрашивали. Теперь жалею очень, что не сел как-нибудь рядом с магнитофоном и не поговорил обо всем. Вот взять хотя бы эту историю. В 1963 году начал строить отец кирпичный дом. А председатель колхоза говорит, мол, давай поменяемся, кирпич у тебя заберу, а деревом потом отдам. Отец не согласился. Так тот как отрезал: ты хату строить не будешь. Ну, отец, конечно, все равно строил. Пришли разрушать. Так он собрался и поехал в Москву. Только тогда мы узнали, что отец в конце войны служил адъютантом в штабе у Андрея Антоновича Гречко, маршала Советского Союза, и справка у него такая была. Заявился с ней прямо в Министерство обороны. Но в Москве Гречко не оказалось. Отца принял его заместитель. Поговорил с ним обстоятельно, распорядился, чтобы накормили, с обратной дорогой помогли, и сказал: “Поезжай домой, солдат, все будет хорошо”. Отец еще не вернулся, а к нам уже из Могилева и Мстиславля из управления строительства и архитектуры приехали, стали разбираться. Председатель сказал, что материалы украдены. А у отца на каждый кирпич бумажка есть. Даже на машины, которые нанимал, чтобы привезти. В общем, на следующий день и лес выписали, и вообще ни в чем отказа не было. Дом на славу построили.

Отец в конце войны служил адъютантом в штабе у Андрея Антоновича Гречко, маршала Советского Союза, и справка у него такая была.

— Так Сергей Егорович и отменным строителем был? — Он был на все руки мастер. Например, гармонистом известным на все окрестные деревни. Я его тульскую гармошку храню. Просили продать — не продаю. Помню, как на стуле сижу рядом с ним, а он играет и падеспань, и вальс, и русскую. Дым от танцев — столбом. После войны на комбайне работал, но по нездоровью перешел в инкассаторы. На лошади верхом ездил и в мешках из райцентра по колхозам деньги развозил. Пистолет, когда спал, под подушку прятал. Работал пчеловодом в колхозе. Там восемьдесят семей досматривал и дома тридцать семей держал. — Хозяин с большой буквы… — Да. Жили мы по тогдашним меркам зажиточно. Все своим трудом добыли. Двухэтажный дом построили. Первую машину купили в 1968 году — “Москвич 406”, новой конструкции. Это в деревне вообще роскошью было. Мотоцикл “Иж-49” он сразу после войны приобрел, потом другой был. Мы с братом, благодаря отцу, с техникой дело с малых лет имели. Кроме мотоциклов и машины были деревообрабатывающий станок, тиски, дрель и все мыслимые и немыслимые инструменты. Это в то время! Чего не было — собирали сами. И в деревне знали, к кому обратиться, чтобы стекло порезать или телевизор починить. Строить — тоже к отцу: он и крышу поможет накрыть, и стропила завязать. — По теперешним временам из него получился бы неплохой бизнесмен? — Может так, а может, и нет. Отцу всегда доставляло удовольствие помогать людям. Например, только вернувшись с войны, организовал мужиков и устроил в землянке баню, приспособив рамы и прочие детали сбитого во время войны самолета. Долгое время вся деревня там парилась: после войны от вшей спасения не было. Отец рассказывал: когда рубаху снимаешь, трясешь на раскаленные камни, то все аж трещит от паразитов. За день по три раза баню топили. Уже лет в 70 трактор Т-25 купил, все прицепное оборудование. Председатель сельсовета обращался: “Егорович, надо траву обкосить вокруг деревни”. Вопросов нет, всегда пожалуйста. — Таланты отца вам передались? — Что-то, конечно, передалось. Он был рационализатором, как тогда говорили, а мы у него учились. Наш дом в конце деревни был, а дальше, на выгоне, было место сбора молодежи. Так вот, к столбу, который там стоял, мы с братом проложили кабель и оборудовали площадку для танцев со светом и музыкой. Чтение журналов “Техника — молодежи” и “Радио” было самым любимым делом. Паяли по журнальным схемам с утра до ночи, даже свою радиостанцию оборудовали. — Егор Сергеевич, так мы с вами не только партнеры, но и коллеги: вы и фотограф, и радиоведущий… — А я еще и шить могу. Сколько себя помню, зимой отец с мамой шили. Мы просыпаемся — шьют, спать ложимся — тоже шьют. На малоскоростном “Зингере” отец кожухи шил, мама на подольской машинке — блузки и юбки, а детям — шаровары спортивные. А что их шить: внизу две резинки и сверху одна. Вся деревенская ребятня в таких бегала. — Егор Сергеевич, вам не кажется, что в чем-то вы повторяете судьбу отца? Тот инкассатором одно время был, вы, насколько я знаю, — финансистом… — По-моему, это нормально. А я действительно сменил немало профессий. После сельхозакадемии работал освобожденным секретарем парткома в совхозе “Победа”, потом на Житковичском моторостроительном заводе мастером в цеху. Это металлообработка, специальные технологии. Пришлось по ночам учиться — на заводе хорошая библиотека была. Получил новую специальность. После развала Союза завод почти остановился. Мне предложили пойти в райисполком начальником бюджетной инспекции, затем работал заведующим отделом цен и потребительского рынка. Я же по основной специальности экономист. А потом предложили место начальника РУПСа. Вот уже 15 лет здесь работаю. И не жалею. — Вы согласны с тем, что наша жизнь уже кем-то предопределена? — Да, я думаю, что существует книга, в которой написано, когда и где ты должен быть. Человеку только нужно не пропустить небесный звоночек, услышать его. И все сложится так, как нужно. Такой вот неожиданный и интересный получился разговор. А ведь действительно, жизнь — увлекательнее любого романа. История солдата, вернувшегося с войны с американ­ским фотоаппаратом “Кодак” навсегда останется в архиве “ГП”. Как и имя его сына. Егор Сергеевич Шабаев передал фотоаппарат отца в дар музею “Гомельскай праўды”.