Я живу секундной жизнью…

Молодой парень, уходя на фронт, не успел создать семью, и самыми близкими и любимыми для него были мама и маленькая племянница Леночка. Сегодня Елена Хомич листает семейный альбом и вспоминает своего дядю Анатолия Ивановича Флюрика. Рассматривает пожелтевшие, потрепанные войной и временем листочки, перечитывает трогательную открытку с фронта, датированную 3 марта 1944 года. “Эту открытку не рви, а поставь на этажерку или комод. До моего приезда пусть стоит”, — писал солдат и верил, что вернется… Толя рос в семье железнодорожника. Учился в Гомеле, работал на электротехническом заводе. К сожалению, осталась только одна его фотография. На ней юноша с другими ребятами запечатлен во время занятий в музыкальном кружке, который, говорят, был организован известным белорусским композитором Григорием Пукстом. Вся семья Флюрик была музыкальной: пятеро детей устраивали домашние концерты. Анатолий очень любил музыку. И кто знает, как сложилась его судьба, если бы не война. Определили Анатолия Флюрика в 323-ю стрелковую дивизию 1086-й Краснознаменный стрелковый полк. “…Я сейчас нахожусь далеко от Гомеля… — писал он в марте 1944-го. — Закрепились в немецкой траншее. Отсюда мы их как ударили, так что немец не успел даже сумки свои забрать. Даже пулеметы, винтовки, хлеб, конфеты, масло — всё оставил”. Удивительно, сколько патриотичности в письмах двадцатилетних мальчишек! “Валя, — строки, адресованные сестре, — после боя у нас было собрание, где я зачитал слова о том, что ты просишь отомстить немецким гадам за сироток (погиб отец Леночки — прим. автора) и очистить землю от этой дряни, от этих извергов поскорее. Вся молодежь и бойцы принимают твою просьбу и клянутся, что будут мстить, не щадя ни крови, ни жизни за маленьких сироток”. Они, еще совсем юные, испытывали ненависть к врагу и всем сердцем стремились к победе. “Живу я по-старому, как писал раньше, только товарищей моих не стало, осталось три… А я продолжаю делать “колбасы” из нем­цев”. В 1944 году в ходе Белорусской наступательной операции 323-я стрелковая дивизия участвовала в освобождении Рогачева, Жлобина… Проходя с победой по родной земле, Анатолий пишет: “Дорогие родные мои, кажется, что мы должны увидеться скоро. Может быть, и посчастливится мне дойти до конца, как сейчас. Ведь двадцати трех не стало, а я жив и не ранен”. Елена Евгеньевна вспоминает еще про одно письмо от дяди, где он пишет, что по­просился в разведку. Ведь там от него будет больше пользы. “…Я сейчас ни кем из девушек не интересуюсь, а наоборот стал ненавидеть и презирать всех тех, кто хотя бы разговаривал с немцами… Они стали для меня противны. А почему — потому что я живу секундной жизнью…” Боевой путь 323-я Краснознаменная стрелковая дивизия закончила у немецкого города Луккенвальде. Однако Толя до Германии не дошел. Река Висла помнит подвиг и смерть героев, среди которых был и рядовой Флюрик. “Мамочка, меня в отпуск не пустили, потому что скоро мы должны идти в бой — добивать проклятого немца, и сейчас все усилия кладем на то, чтобы воевать лучше”. Это было последнее письмо Толи. 21 мая 1947 года Надежда Александровна получила извещение: “Ваш сын — рядовой Флюрик Анатолий Иванович — пропал без вести в августе 1944 года”. В военкомате ей сообщили, что сын награжден орденами Красной Звезды, Славы, Отечественной войны, медалями “За боевые заслуги” и “За отвагу”. Советские войска успешно завершили Белорусскую стратегическую операцию. Наша армия стремительно шла на Берлин. Но уже без Анатолия. Он, как и многие другие, оставил жизнь в бою, чтобы приблизить победу. И забыть о подвиге мы не имеем права. Война коснулась каждого, и в каждом доме можно услышать подобную историю. Анатолий Флюрик не был удостоен звания героя, но он им является для своих родных, которые бережно хранят его письма с фронта рядом с фотографией, маленькой и пожелтевшей, но такой дорогой. Рассказывая о своем дяде, Елена Евгеньевна волновалась и чуть ли не извинялась, что больше ничего не знает про Анатолия Ивановича. Думаю, если кому-нибудь из читателей “Гомельскай праўды” что-либо известно о последних днях и месте захоронения Анатолия Флюрика, рядового 1-го батальона 1086-й стрелкового полка 323-й Краснознаменной стрелковой дивизии, он обязательно откликнется.