Заочный обман

Простота хуже воровства — говорят в народе. Эта история как раз из такой серии. Человек в силу своего простодушия и доверительного отношения к людям обворовал себя в буквальном смысле. В результате на склоне лет остался без крыши над головой: нет даже разбитого корыта. После смерти жены Виталий Тищенко остался в однокомнатной квартире на самой окраине улицы Советской, что в Гомеле. С одиночеством пенсионер справился, и все бы ничего, но инсульт с параличом заставил искать варианты обмена. Требовались две комнатки: одна — ему, вторая — сиделке, которая присматривала бы за больным. В райисполкоме Виталию Феоктистовичу сказали, что на социальное жилье он прав не имеет, придется жилищный вопрос решать самостоятельно. Дал объявление в одну из рекламных газет. В квартиру вскоре постучались представительный мужчина с тремя женщинами. Дотошно осматривали его квадратные метры, одобрительно кивали головами и чинно уселись за стол “разговор вести”. Вот тогда они взамен его однушки и предложили большой дом под сто квадратов, а в придачу 20 соток земли с виноградником. Но дом этот был под Одессой, в селе Николаевского района, “почти возле Черного моря”. С глазами, затуманенными от нахлынувших воспоминаний, гости красиво обрисовали “чудный теплый край”, где земля сама родит сладкие арбузы и ароматные дыни, а воздух лечит лучше всяких лекарств. Бесплатный санаторий, одним словом. То ли песни уж больно сладкие гости пели, то ли очертела прежняя жизнь одинокому пенсионеру, но он загорелся. Точь-в-точь как в той песне: “Пусть в голове мелькает проседь. Не поздно выбрать новый путь. Не бойтесь все на карту бросить и прожитое зачеркнуть”. По-мальчишечьи махнув рукой, он так и поступил: даже не посмотрев на предложенные хоромы, Виталий Феоктистович согласился на заочный обмен. А далее последовал извест­ный в таких случаях сценарий: поскольку дом на Украине нельзя менять на квартиру в Беларуси, его “спасители” предложили вариант купли-продажи. То есть он продает им свою квартиру в Гомеле, а они оформляют на него куплю-продажу в Николаевском районе. Денег при этом никто никому не должен. Договорено — сделано. После оформления в Гомеле всех необходимых бумаг и сделки по купле-продаже у нотариуса, “благодетели” повезли гомельского простака на своей машине на Украину. В заброшенной деревушке Шурино среди степи Николаевского района его ждал первый удар: дом оказался недостроенным, без воды и телефона. В деревне ни магазина, ни ФАПа с аптекой. С городом Николаевом, который находится на расстоянии пятнадцати километров, не было транспортного сообщения, а до обещанного моря не меньше ста верст. Почуяв неладное, человек рванулся из умело подставленной ловушки: “Что же я здесь сделаю с одной рукой и ногой? Давайте размениваться назад”. Но не тут-то было, капкан захлопнулся. Чтобы соблюсти правила хорошо разыгранной игры, его партнеры всячески успокоили пенсионера и клятвенно заверили, что дом они продадут сами, а день­ги вручат Виталию Феоктистовичу. Что оставалось делать бедолаге с парализованной рукой и ногой? Вот уже три года он безрезультатно ждет, но дом по каким-то причинам не продается. Не отдают ему и денег за проданную им самим же гомельскую квартиру, в которой уже давно живут чужие люди. “Ждут, пока я умру, и все для них останется”, — наконец-то прозрел человек. Вот так по своей наивности он остался без крыши над головой и денег. Кредит в банке на строительство новой квартиры ему не дают: возраст. Снимает сейчас койко-место в одном из домов по улице Кожара. Благо пенсия позволяет не голодать. Живет там, правда, без всяких прав, “как таракан в углу”. “Вот так я сделал сам себя бомжом, а этих мошенников проклинаю”, — написал человек в своей горькой исповеди в редакцию газеты “Гомельская праўда”. Написал не для того, чтобы поплакаться о своей доле (что с воза упало, то уже пропало) или наказать отпетых мошенников, а чтобы предостеречь других от ошибки. Как знать, может быть, те в очередной раз охмуривают своих клиентов и кто-нибудь сегодня уже раздумывает над предложенным квартирным обменом возле Черного моря... Почему же такое наглое надувательство возможно и в наше время, когда о подобных аферах и мошенниках говорено-переговорено? Может быть, на удочку заезжих прохиндеев просто попался очень наивный человек? Ничего подобного. Виталий Феоктистович — из трудовой стахановской династии, дитя комсомольских строек и великого энтузиазма. Хлебнул сызмальства лиха — отец его умер от тифа, с мамой скитались по чужим углам, едва пережили голод. В семнадцать лет добровольцем ушел на Ленинградский фронт, имеет боевые награды. После войны боролся с бандами на территории Гомельщины, руководил пленными немцами, которые строили здание вокзала. В 1947 году, окончив школу НКВД в Минске, сражался с бандеровскими формированиями на Западной Украине. После курсов в Горецкой сельхозакадемии председательствовал в одном из заброшенных хозяйств Калинковичского района, работал домоуправом в Новобелицком районе и на Старом аэродроме. “Работа неблагодарная, а зарплата была маленькая — сто рублей”, вот и захотел найти заработок больше. По комсомольской путевке поехал в Магадан добывать золото. Но пришлось строить автодорогу. Потом сорвался в Якутию на добычу алмазов. И там не удалось накопить богатств, зато привез медвежью шкуру и огромные лосиные рога матери в подарок. Та была радешенька, что сынок живой вернулся “из света”. Дома ему опять не сиделось, и он вскоре улетел в Ямало-Ненецкий национальный округ добывать нефть, где и работал до пенсии. В 1983 году Виталий Феоктистович ушел на заслуженный отдых. Пенсия по тем временам была хорошая, детей они с женой не нажили, можно было расслабиться, пожить в свое удовольствие. Но скитания по свету подорвали здоровье. Особенно худо стало после смерти жены, когда острым гвоздиком тюкнул в его висок инсульт. Ну а дальше потеря квартиры и статус бомжа — это вы знаете. Вот я и раздумываю: почему же такой бывалый и закаленный жизненными невзгодами человек, бывший энкавэдэшник, живущий по принципу “доверяй, но проверяй”, позволил так поступить с собой каким-то прохиндеям? Ведь вырос он не в тепличных условиях, судьба его с людьми разными сводила, уму-разуму учила. Наверное, просто человек с годами не стал толстокожим, душевно не заматерел и не исчерпал свой запас доверия к миру. А может, мы все к старости немного теряем бдительность и этим пользуются аферисты? До сих пор не может простить себе ту минуту умопомрачения и сам пенсионер. Несомненно, его, бывшего спортсмена, очень подкосили болезнь с беспомощностью, постылый плен одиночества. Тогда отчаянно не хотелось верить, что это конец. Ведь в своих снах он продолжал колесить по свету, и молодой упругий ветер еще горячил кровь. Поэтому, словно в молодости, вдогонку за алмазами и золотом, и в этот раз он безотчетно махнул за шепотом морской волны и виноградником. Пожилой человек понимал, что это его последний марш-бросок, но где наше не пропадало. …Все-таки прав был один из древних философов, который утверждал, что жизнь — это игра, правил которой мы не знаем. А нажитый опыт, оказывается, только фонарик, которым мы можем посветить на пройденный путь сзади.