Берег памяти Леонида Левина

21 парта, школьная доска... Обычный класс. Вот только за парты никогда не сядут дети, а на доске вместо тем для сочинений и формул — предсмертное письмо 15-летней девочки. Мертвый класс в красивом яблоневом саду. Больно... В Красном Береге Жлобинского района воздвигнут единственный в Европе мемориал детям — жертвам Второй мировой войны. Ушедшие в вечность В Красном Береге во время Великой Отечественной войны находился детский донорский концлагерь, один из крупнейших в Беларуси. Кровь брали у девочек и мальчиков 8 — 14 лет. Свозили их фашисты не только из близлежащих районов, а и из других областей, а также России и Украины. Тут находился так называемый пересылочный пункт. В Красном Береге у детей брали кровь на пробу, после чего отправляли в Германию, другие донорские лагеря. Ребята с универсальной (первой) группой становились полными донорами. По свидетельствам очевидцев, брали кровь и в самом Красном Береге. Ее переливали немецким солдатам и офицерам, которые лечились в госпитале на территории усадьбы Козел-Поклевских. Если обескровленные дети теряли сознание, им смачивали губы ядом: чтобы долго не мучились... Сколько детей прошло через этот ад, сколько их погибло, сегодня не знает никто. На территории усадьбы нет ни одного захоронения: тела сжигали. Известно лишь, что около двух тысяч малолетних узников вывезли в Германию. Вот что рассказал о тех событиях бывший узник Красного Берега, уроженец деревни Казимирово Жлобинского района Петр Киселев, который попал в лагерь 12-летним подростком: — В нашу деревню немцы ворвались ночью. По специальному списку, составленному старостой, забирали у матерей детей, бросали в машину. Повезли нас в Красный Берег и кинули за проволоку в три ряда. Посередине — проход, где собаки бегали страшные. Дети плакали... Где-то неделю продержали нас в Красном Береге, пока не набрали целый состав. Повезли в Германию. Некоторые пытались убежать, спрыгивали на ходу с поезда. Но шанса спастись не было: автоматчики стреляли метко... Открывает мемориал скульптура девочки. Худенькая, она протягивает руки к небу: то ли просит помощи у Бога, то ли пытается защититься от надвигающейся беды. За ее спиной — мертвый класс. Опустевшие парты стоят на черном луче. За школьной доской — золотая Площадь Солнца, на которой установлены мольберты с детскими рисунками. В центре — Кораблик Надежды. На его белоснежных парусах — имена детей, которых в июне 1944 года освободили из концлагеря наши солдаты. От солнечной площади расходятся семь убегающих в яблоневый сад лучей-дорожек. Чтобы каждый из дней недели в жизни ребенка был счастливым и радостным. Но чтобы попасть на золотую площадь, нужно пройти по восьмому лучу — черному, траурному.   Творить душой и сердцем Идея мемориала принадлежит заслуженному архитектору Беларуси Леониду Левину. За эту работу Леонид Менделевич вместе со скульптором Александром Финским и художником Светланой Катковой был удостоен Государственной премии Беларуси. Для архитектора это уже вторая Госпремия. Первую он получил за памятник князю Давиду в Давид-Городке. Работы Леонида Левина потрясают. Достаточно вспомнить его мемориальный комплекс «Хатынь», минскую «Яму», оршанскую «Катюшу», ушачский «Прорыв» или молодечненский «Шталаг-342». Мне посчастливилось встретиться с Леонидом Менделевичем. — Мемориал в Красном Береге производит сильное впечатление. А ведь здесь нет даже упоминаний о войне: солдат с оружием в руках, пушек и танков, колючей проволоки... — В моих работах нет насилия над человеком — нет оружия, никто никого не душит и не убивает. Все они посвящены человеку. Не солдату, воину, а просто человеку. Я славлю подвиг защитников Отечества. Но одно дело бороться в коллективе и с оружием в руках, и совсем другое — одному, беззащитному. Мы были сильны не столько оружием, сколько духом, который порой покрепче металла. Много было безымянных героев войны, обычных людей, совершавших настоящие чудеса. Мои работы не всегда находили понимание. Помню, министр культуры СССР Екатерина Фурцева, увидев «Хатынь», сказала, что нам не нужен такой безобразный старик, должен быть воин-спаситель, воин-победитель... — Как вам удается наполнить эмоциями такое, казалось бы, холодное монументальное искусство? — Секрет прост: стараюсь прочувствовать то, через что пришлось пройти людям, которым посвящаю свои работы. Все пропускаю через себя. Убежден: архитектура должна быть сделана душой и сердцем. А еще — нужно оставаться самим собой. Мы долго жили по шаблонам, творили по трафаретам — оригинальность не была в почете. И выйти из-под этого давления нелегко. — Аналогов мемориалу в Красном Береге нет не только на постсоветском пространстве, но и во всей Европе. Как возникла идея его создания? — Родилась она давно. Сразу после войны увековечивали полководцев, генералов, адмиралов, потом — солдат, офицеров, партизан. О детях войны, у которых взрослые украли дет­ство, не вспоминали. А ведь только на территории нашей страны было 16 детских концлагерей. Пять из них — донорские. Мемориал — памятник тем, кто не мог защититься с оружием в руках. — Но от идеи до ее воплощения прошло немало времени... — Да, к ее реализации приступили еще в начале 90-х. Долго не могли найти подходящее место. Было много идей. Хотели, например, возвести памятник по дороге в Хатынь или же в «Орленке», под Москвой. Но мое сердце не лежало к этим местам, мемориал видел именно в Беларуси. Поинтересовался в музее Великой Отечественной войны, какие места можно увековечить. Когда приехал в Красный Берег, сразу загорелся. Райисполком пошел мне навстречу, и началось строительство. Белорусский металлургический завод выступил спонсором. Сделано тогда было немало: парты, мольберты отливали. Но из-за проблем с финансированием возведение мемориала приостановилось. Наверное, лет десять материалы пролежали под открытым небом, все заросло бурьяном. Честно говоря, в какой-то момент у меня уже и руки опустились. Мой хороший знакомый из Германии дал 50 тысяч марок на Площадь Солнца. Возведение мемориала возобновилось в 2003 году, а в 2007-м он был торжественно открыт. Хотелось бы поблагодарить жлобинский стройтрест № 40 — они отлично сработали. — На школьной доске — предсмертное письмо Кати Сусаниной отцу, которое он так и не получил. Девочка, не выдержав жизни в немецкой неволе, повесилась. Когда экскурсовод читает письмо, у многих на глазах появляются слезы... — Сначала была другая задумка. Я хотел, чтобы послание от имени ребенка написал Василь Быков. Но когда он прочитал письмо Кати, сказал, что ни один писатель не напишет лучше, чем эта девочка перед смертью. В каждом слове — ее понимание, ее правда жизни, ее чувства... — Некоторые искусствоведы считают «Красный Берег» новым словом в монументальном искусстве. Для мемориала характерен синтез изобразительных средств. Витражи, к примеру, ведь раньше никогда не использовались? — Действительно, Беларусь здесь стала первой. Теперь фрагменты витражей стали использовать и другие авторы. В основе витражей мемориала — рисунки детей послевоенных сороковых годов, сделанные в студии известного минского художника Сергея Каткова. Нашла и обработала их его дочь Светлана. Кстати, есть там и мой рисунок: после войны я занимался у Сергея Петровича. Когда возник вопрос, какие рисунки должны появиться на Площади Солнца, было много предложений: провести специальные конкурсы, отобрать работы в детских школах и на выставках. Но я отверг эти варианты. Мне кажется, что в мемориал хорошо вписываются рисунки мальчишек послевоенных лет. На них — клоуны, принцессы, пирамиды, цветы, птицы... Среди работ, найденных в архиве Каткова, лишь на одной война: падающий немецкий самолет. Ребята видели смерть, страдания, а рисовали радость. Дети во все времена мечтают о красивом и живут будущим. — Сегодня на Площади Солнца 24 витража. Когда открывался мемориал, вы говорили о том, что со временем их станет больше. Планировалось, например, ежегодно проводить в Красном Береге детские международные пленэры, а работы-победители в виде витражей навсегда оставались бы в яблоневом саду, на аллеях Площади Солнца. Идея эта реализована? — К сожалению, пока нет: такие пленэры требуют немалых финансовых средств. Была еще одна интересная задумка. Хотел, чтобы каждое государство — участник антигитлеровской коалиции предоставило для мемориала по одному рисунку. Предложение аккредитованным в Беларуси послам этих стран очень по­нравилось. Провели конкурсы, отобрали для нас лучшие работы. У них даже сохранились рисунки, которые дети делали в концлагерях. Но эта идея также не реализована. — Леонид Менделевич, не рисковали ли вы, создавая мемориал далеко от столицы? — Не обязательно все тянуть в Минск: у нас большая и красивая республика. Я с большим энтузиазмом работал над проектом. Это мой подарок и району, и всей Гомельщине. Я полюбил Жлобинский край. Люди там просто замечательные. Кстати, мне присвоено звание почетного гражданина Жлобина и района. Очень за это признателен. — Вы больше известны как автор мемориальных комплексов. Но у вас немало и других интересных работ: памятники Якубу Коласу и Янке Купале в столице, проекты зданий МИДа и ВДНХ, станций Минского метрополитена... Чем сегодня занимаетесь? — Я люблю работать. К сожалению, не могу в полную силу заниматься любимым делом — подкосила болезнь. Сейчас, в частности, работаю над Шагаловским кварталом в Витебске. Для города этот проект очень важен. Но идет тяжело из-за проблем с финансированием. Вернусь к мемориалу в Красном Береге: пусть не будет меня, придет новое поколение, но останется память о погибших детях. И это главное. Хочется, чтобы мемориал жил. Видел спектакль «45 минут» минского детского музыкального театра «Ревю», посвященный тем событиям. Меня поразило, как искренне дети играли. Взрослые не навязывали им эту постановку — они сами после посещения мемориала решили сделать спектакль. Это война глазами детей. Глядя на них, веришь в будущее. И это не просто громкая фраза. В Красный Берег приезжают сегодня не только со всей республики, а и из ближнего и дальнего зарубежья. За четыре года здесь побывало более 40 тысяч человек. Как рассказала директор Жлобинского историко-краеведческого музея Нина Шрейтер, после реставрации усадьбы в одной из комнат будет зал, посвященный детям войны. Бобруйские авторы Вадим Сажин и Леонид Рубинштейн написали песню «Красный Берег». А еще у жлобинчан появилась добрая традиция. Молодожены приезжают сюда, чтобы выбрать имя своему будущему ребенку из тех, что начертаны на парусах Кораблика Надежды. Мемориал живет. Живет и память.