Женский след заговора

Любовная переписка помогла гомельским чекистам в 1921 году разоблачить контрреволюционную организацию ...Командира гомельского запасного батальона по фамилии Щерба гомельским чекистам удалось застать врасплох. Им уже было известно, что он являлся одним из главных руководителей контрреволюционной савинковской организации. Арест и обыск производил руководитель оперативной группы губЧК Корнель в присутствии начальника секретно-оперативной части Леонова и оперативного работника Алексеева. Оружия при Щербе не нашли, но были обнаружены несколько уличающих его записок, на что он лишь отвечал: «Я ничего не знаю ни о какой контрреволюционной организации». И вдруг из ящика стола Корнель достал чье-то письмо. Аккуратным женским почерком было выведено: «...Постарайся перевестись в Гомель. Я так хочу, чтобы ты был рядом, чтобы я могла всегда видеть тебя, любимый... Миша тоже будет рад тебе. Вы такие друзья... Жду с нетерпением. Крепко обнимаю. Целую. Твоя Нина». — Нина? Кто это? — спросил Леонов. — Этого я никому не скажу! — взволнованно ответил Щерба. — Вы же видите, что это личное письмо. — Понимаю, — сказал чекист и на всякий случай приобщил его к делу. В ходе дальнейшего обыска в уборной во дворе, в щели между досками стены и потолка, была обнаружена очень важная улика — печать Западного областного комитета контрреволюционной организации. На следующий день после ареста Щербы была установлена и личность той самой Нины, которая писала ему любовные послания. Она оказалась женой военного врача Моисеева. Из воспоминаний В. П. Алексеева: «При обыске их квартиры поначалу ничего подозрительного не нашли. Хозяева держались спокойно, уверенно. „Здесь какое-то ужасное недоразумение, — повторяла женщина. — Мой муж — врач и политикой не занимается. Вы явно не по адресу пришли“. А когда она вышла из комнаты под предлогом собрать для арестованного мужа личные вещи, один из чекистов увидел, как женщина пытается что-то спрятать в огороде между грядками. Это была жестяная банка с листовками антисоветского содержания. Оберегая жену от неприятностей, Моисеев утверждал, что к листовкам та не имеет никакого отношения. Это он, как член контрреволюционной организации, принес их домой». Как выяснилось при разборе других писем, найденных у Щербы, это была довольно старая романтическая история. Нина полюбила его еще до своего замужества с Моисеевым. Но вскоре узнала о смерти Щербы (позже оказалось, что это ошибка). Она хорошо относилась к мужу, но с приездом в город бывшего возлюбленного прежние чувства вспыхнули с новой силой. Оба тяжело переживали, что им приходилось скрывать свои отношения, обманывая мужа и друга. Моисеев же не замечал измены, очень любил жену и ценил своего старого друга, с которым их еще больше сблизило активное участие в заговоре. Коробка с листовками, найденная при обыске у Моисеева, была прямой уликой и против самой женщины, но ее не арестовали и не привлекли к ответственности за соучастие. Из воспоминаний В. П. Алексеева: «Может быть, юридически это было не совсем правильно, но мы считали, что несчастная жена старалась спасти своего мужа. Это гуманное решение со стороны следствия подтолкнуло Моисеева дать исчерпывающие показания обо всем, что ему было известно». В ожидании наказания Моисеев мог оставаться спокойным за участь любимой супруги — сотрудники губЧК сдержали обещание и не привлекли ее к ответственности несмотря на то, что женщина знала о заговоре и даже пыталась скрыть улики. И мужу, и своему возлюбленному Щербе Нина приносила передачи. Моисеев же так и не узнал о том, что жена изменяла ему с близким другом. Именно так, с обысков и арестов, произведенных в течение одних суток, и началась операция по раскрытию и ликвидации крупной боевой террористической организации Бориса Савинкова, раскинутой на территории всей Западной и Северо-Западной областей и имевшей ячейки на значительной части территории РСФСР и БССР. Ее центр — Западный областной комитет так называемого «Народного союза защиты родины и свободы» — находился именно в Гомеле. Борису Савинкову при поддержке польского генштаба и французской военной миссии в Польше удалось создать на советской территории вдоль границы обширную сеть боевых диверсионно-террористических организаций. Савинковцы организовывали контрреволюционные центры в ряде городов Гомельской губернии, вели экономический и политический шпионаж, привлекали к работе действующих и бывших военнослужащих, а также недовольных Советской властью. Главной зацепкой в разоблачении контрреволюционеров стали попавшие в руки чекистов тюки с прокламациями, направленными против Советской власти. Внимание привлекли частые встречи бывших царских офицеров, за которыми велось оперативное наблюдение. Эти факты, анализ оперативной обстановки позволили сотрудникам Гомельской ЧК сделать вывод о том, что на территории губернии действует хорошо законспирированная контрреволюционная организация. Первый обыск состоялся у уездного военрука Максимова. На квартире, в которой он снимал комнату, в голландской печке была найдена жестяная коробка с польской валютой. Вместе с Максимовым задержали и сына хозяйки квартиры Зенкевича. На допросе он сознался, что не только состоял в савинковской организации, но и был ее курьером на главной линии связи с заграницей через Минск. После его ареста чекисты пошли к Щербе... В раскрытии савинковских организаций на территории Гомельщины активную роль помимо В. П. Алексеева сыграли и другие сотрудники губернской Чрезвычайной Комиссии — К. И. Высоцкий, Н. П. Каберник, Н. И. Симановский, Н. И. Эйтингон и другие. Ликвидация контрреволюционного заговора была фактически первой серьезной операцией гомельской ГУБЧК, с которой удалось блестяще справиться.   Верны традициям и в современных условиях Предупреждение и пресечение деятельности иностранных спецслужб, обеспечение экономической безопасности государства, защита конституционного строя, борьба с терроризмом и экстремизмом, коррупцией и организованной преступностью, защита государственных секретов — далеко не полный перечень задач, стоящих перед сотрудниками КГБ в современных условиях. В 2011 году УКГБ по Гомельской области удалось не допустить причинения государству ущерба на сумму более 50 миллионов долларов. Вот примеры некоторых уголовных дел уходящего года. Поставлена точка в деятельности преступной группы, занимавшейся контрабандой кокаина. Экстрадированный из Германии ее организатор Михаил Толкачев приговорен к десяти годам лишения свободы с конфискацией имущества. Его сообщники были осуждены несколько лет тому назад. Вынесен обвинительный приговор троим гражданам, похищавшим товарно-материальные ценности РУП «Белтелеком». С 2006 по 2008 годы злоумышленники нанесли предприятию ущерб на сумму около 500 миллионов белорусских рублей. К трем годам лишения свободы приговорен судом Речицкого района Гомельской области бывший исполняющий обязанности директора ОАО «Речицкая керамика», экстрадированный с Украины в июне 2011 года. Он признан виновным в получении взяток и растрате имущества. За систематическое получение от учащихся взяток к пяти годам лишения свободы приговорены двое преподавателей Гомельского государственного дорожно-строительного колледжа. На рассмотрении в суде находятся материалы уголовных дел, возбужденных УКГБ в отношении заведующего кожно-венерологическим диспансером и врача-офтальмолога светлогорской поликлиники. Им предъявили обвинение в систематическом получении взяток и служебном подлоге. Выделены в отдельное производство и направлены для рассмотрения в органы внутренних дел материалы в отношении тех, кто пользовался услугами указанных врачей по предоставлению фиктивных больничных.