Живучая Старина

Премьера  рубрики  «Деревенька моя» Все мы родом из детства, которое у многих прошло в деревне. Сегодня она возрождается: мощная техника, новостройки, современные технологии. Однако часть сельских населенных пунктов по разным причинам потихоньку доживает свой век, исчезая с географической карты. “Гомельская праўда”, открывая новую рубрику, постарается сфокусировать в памяти эти исчезающие островки, встретиться и пообщаться с теми, кто здесь живет, выслушать их проблемы и по возможности помочь. Чтобы доехать из Петрикова в Кошевичи рейсовым автобусом, надо запастись терпением: до одного из самых отдаленных уголков района дорога неблизкая — 65 километров. Потом еще до Старины километров пять топать. Летом и малоснежной зимой дорога туда накатанная, через лес. А вот осенью и весной расхлябица: автолавка с трудом довозит хлеб и другие продукты. Бывает, пока натрясешься по колдобинам, через дорогу не раз прошмыгнет дикий кабан. Выходит сюда и лосиха, встречаются олени. Местные жители утверждают, что неподалеку проходит звериная тропа. Лес разрывается заснеженным полем, на фоне которого Старина смотрится затерянным хутором. Единственная центральная улица протяженностью в километр пустая, не слышно привычного собачьего лая. Темные хаты с заколоченными глазницами окон, одичавшие сады. На многие огороды уже успели набежать молодые сосенки и кустарник — без хозяйских рук поле быстро приходит в запустение. Но деревня живая, в трех хатах теплится жизнь — снег расчищен, тянет дымком из печной трубы, у одной из калиток стоит прислоненный велосипед — даже зимой это самый ходовой здесь транспорт. Да и окна таких хат, словно живые люди, смотрят на мир веселее. Хата Федора Кундика и Марии Цыкуновой, что стоит на окраине Старины, со стороны Кошевичей первой встречает заезжих гостей. Бревна старые, потемневшие от времени, многое повидавшие за свой век. Впрочем, как и сами хозяева. Жизнь их потрепала, обделив счастьем. Но на склоне лет просто “встретились два одиночества, разожгли у дороги костер”. И вот уже пятнадцать лет вместе. Годы усмирили норов одного, сделав более уступчивым, смягчили сердце другой. Не скучно ли жить в пустой деревне? — Можно и заскучать, если будешь сидеть на печке, — рассудительно говорит хозяин, вглядываясь в лица заезжих журналистов. Ему, по всей видимости, сидеть на печке не позволяет хозяйство: лошадь, два кабанчика, куры. До прошлой осени держали корову, которую пришлось недавно сдать. Отказались также от овец и гусей, а их набиралось до полусотни — кругом ведь поле и лес, кормов навалом. Уже нет сил возиться со свиноматкой, проще купить пару поросят на базаре. Хотя в молодости надрывались от работы. Держали полные сараи скота. 27 тысяч скопили тогда на книжке в сберкассе! По тем временам это были огромные деньги, которые планировали “на облегчение жизни детям”. Но грянула деноминация, и “сгорели те грошы як запалки”. Увы, непросто сельскому человеку постичь житейскую мудрость: жить днем сегодняшним, не откладывая на завтра возможность счастья. Но время ломает стереотипы. Сегодня надо и себя пожалеть, вздыхают пенсионеры: здоровье не то, да и пенсии на жизнь хватает. Ее, кстати, почтальон исправно доставляет в Старину, два раза в неделю приезжает сюда автолавка: “привозят все, что попросишь”. А надо что-нибудь заковыристее — запрягает хозяин лошадь, усаживает в сани свою принаряженную бабу и трогают они в путь — в Кошевичи или Копаткевичи. Недавно, например, ездили туда за зимней обувкой. Купили! И с модными обновками у них полный порядок — есть в чем выехать в люди, пофорсить перед детьми, которые приезжают проведать мать из Речицы и Турова. Мария Ивановна признается, что те зовут к себе, “жить в людях”, но она сердцем прикипела к Старине и уезжать не хочет. Здесь ее стежки, родное гнездо. А дома и солнце ярче светит. Зато вечерами в Старине хоть глаз выколи. Хотя и стоят вдоль дороги новые бетонные столбы электросети с современными светильниками. — Горела раньше лампочка и возле нашей хаты, да перегорела, — печалится Федор Андреевич. — Темными ночами все-таки жутковато… — Зато летом у нас тут настоящий курорт, раздолье, — переводит разговор Мария Ивановна. — В лесу ягод и грибов навалом. Прошлой осенью боровики из лесу таскала мешком из-под сахара. Пока принесу на спине — упрею... Дед мой тогда коника запрягал, возили возом. Летом, кто проезжает мимо их дома, любуется палисадником. Цветы — особая гордость Марии Ивановны. За луковицами ее любимых красных гладиолусов приезжают в Старину даже из дальних сел. Высаживает их хозяйка каждый год одним днем — 15 апреля. Гладиолусы вырастают в пояс, полыхая красой на всю околицу. А пока только лиса не обходит их двор. — В прошлом году возле сарая росло жито, на зиму осталась пожня, а где солома, там всегда мыши, — объясняет лисью привязанность к своей усадьбе Федор Андреевич. — Вот и бегает к нам рыжая в гости. Заходят сюда и кабаны. Бывает, и волки объявляются — кругом ведь лес, их сторона. Но разговор нет-нет да и повернется в ту пору, когда они были молодыми, а деревня живой и шумной. Каждое утро начиналось с гусиного гогота, петушиных перекличек, мычания коров, которых пастух гнал на пастбище. В Старине был магазин, начальная школа, клуб и крупная ферма по откорму скота. Федор работал там скотником, его хозяйка — телятницей. Трудились оба на совесть: и сегодня на видном месте в старом серванте пожелтевшие от времени почетные грамоты. — Нет сейчас уже той фермы — летом разбиваем здесь только кошары. Вместе с ее уходом стала замирать жизнь и в селе, — вступает в разговор председатель СПК “Кошевичи” Игорь Кучинский. — Так получилось, что молодежь разъехалась-разлетелась, а деревня состарилась вместе со стариками. Некоторых, кто остался в живых, позабирали к себе дети. В Старине остались зимовать только самые живучие… Но до сих пор трактористы и комбайнеры, которые работают на ближних полях, останавливаются испить водицы возле колодца 80-летнего Егора Романовского, бывшего колхозного бригадира и учетчика полеводческой бригады. Вода здесь особенная — криничная. По ней местные летом определяли погоду: если холодная, зубы аж заломит — не жди дождя, будет жарко. Чуть потеплела — не миновать грозы. — В прошлом году сельсовет с помощью СПК привел в порядок местное кладбище, обновили ограждение. На Радуницу сюда каждый год приезжают люди, чтобы поклониться праху своих родных. Здесь есть и братская могила, где похоронены четыре партизана, — рассказал председатель Лучицкого сельсовета Николай Олейник. Упомянул он и о восьмикилометровой дороге, которая связывает Кошевичи с Головчицами и проходит через Старину. Ею многие пользуются, потому что окружной путь составляет больше пятидесяти километров. Дорогу надо подсыпать гравийкой, но сколько ни обращались люди в Петриковское ДРСУ, на балансе которого она находится, все безрезультатно... Пока не дошли руки до сноса заброшенных бесхозных хат в Старине. Процесс идет естественным путем: некоторые старые хаты и хозпостройки заваливаются и гниют, другие потихоньку разбирают на дрова. — Старина всегда была сильна своим моральным укладом, верующие люди жили здесь по строгим христианским понятиям. Такая усердная вера помогала им в неурожайные годы, не один раз отводила беду от деревни, — вступает в разговор Александр Ходько, учитель истории Кошевичской школы. Местный краевед вспоминает случай, когда во время войны (это партизанская зона) часть жителей деревни спасла икона “Неопалимая купина” — немцы собирались их сжечь в колхозном сарае. Той голодной Пасхой в Старине нашлось только одно яйцо, которое уцелевшие люди покрасили и разделили по кусочкам на всю деревню. Александр Николаевич готов рассказывать о своих земляках бесконечно. Например, после войны со всей округи люди приезжали к кузнецу Федору Юцевичу — золотые руки у него были, местным красавицам мастерил миниатюрные ажурные сережки. Да что там сережки — блоху мог подковать! Сильно переживал, когда закрыли в колхозе кузницу. Но и в свои восемьдесят лет еще стоговал скирды сена и соломы, имел богатырское здоровье. Знатная когда-то была здесь и школа, здание для которой было перепрофилировано из молитвенного дома евангелистов. Рядом — богатый фруктовый сад и приусадебный участок, которые кормили ребятню почти круглый год: учителя закатывали компоты и сушили на зиму сухофрукты, варили варенья. За эту работу еще в 60-е годы школа была отмечена серебряной медалью ВДНХ бывшего Союза, а ее директор Самуил Серапин носил звания заслуженного учителя БССР, отличника народного просвещения. Случайно открылся и еще один интересный факт: весной 1943 года в Старине состоялось совещание работников подпольной печати, и здесь начали издаваться подпольные районные газеты “Сталінская праўда” и “Большевик”. В Петриковском районе печаталась также областная газета “Большевик Полесья”. …Февральская метель, разогнавшись по полю, крутила на дороге белой поземкой. Зима, словно почуяв свою близкую кончину, забрасывала Старину мокрым снегом. В сумерках заснеженного поля деревня угадывалась только парой пятен горящих окон. Но все-таки людская память сильнее забвения. И чудился почему-то звон кузнечного молота, стук печатной машинки в сырой землянке, детский смех на школьном огороде… Может, эти голоса из прошлого нес вдогонку ветер?