Высота Степана Лысенко

Судьба этого человека связана с Гомелем и Домом-коммуной. Здесь семья Лысенко получила квартиру еще до войны. Сколько раз на фронте снился артиллеристу и летчику родной город! И всегда воплощением его был дом, в котором семье вновь предоставили кров в 1953-м. Собственно, в двух шагах от «коммуны» живет участник Великой Отечественной войны Степан Лысенко (на снимке) и сегодня. ...Он родился в деревне Титенки, что располагалась до войны на территории нынешнего Сельмашевского микрорайона. Четверо братьев и пять сестер было в их семье. Отец Александр Федорович трудился маляром на вагоноремонтном заводе, а мама воспитывала детей, вела домашнее хозяйство. Степану не было семнадцати, когда, получив семиклассное образование в школе № 9, пришел в вагонное депо слесарем. А тут война. — Заводчане вместе с предприятием эвакуировались в Россию. Я оказался в Уфе, работал там на заводе. Но позднее приехал отец и забрал меня в колхоз «Красный Восток», в Пономаревский район Чкаловской области, — вспоминает ветеран. — Трудился там до призыва в августе сорок второго, когда восемнадцать стукнуло. Помню, возился под трактором, устранял неисправность. И тут слышу отцовский голос: «Степан, читай». Я взял повестку: «20 августа явиться в райвоенкомат». Мы же в эвакуации, ни кола, ни двора, ни приусадебного участка. Жили на квартире. Что с собой возьмешь? Председатель хозяйства был очень душевный мужик. Он мне рюкзак собрал в дорогу, всем селом провожали меня, единственного, на войну. В течение трех месяцев проходил курс молодого бойца. В декабре 1942 года высадились под Воронежем. А затем Орловско-Курская дуга, три месяца в обороне. Я был прикреплен к штабной роте и обеспечивал связь со 2-м дивизионом. 5 июня 1943 года. Нахожусь на НП, на передовой. Как обычно телефонная трубка у уха, на шнурке. Около полудня слышу зуммер, нажимаю гашетку и говорю в микрофон: «Орел» слушает!" Из штаба бригады передают сигнал: «Солнце полное». Сообщил командиру подразделения. Комдив дал команды каждому орудийному расчету. Наша артиллерия разных родов, катюши стали палить по немецким позициям. Часа два-три громыхало. Мы думали, что все, больше они не сунутся. Но на следующий день с утра фашисты начали артподготовку, стали все крушить. Бой был тяжелым. Когда покидали свои позиции, рядом два снаряда один за другим взорвались, и меня ранило в голову. После полевого госпиталя снова вернулся в свою часть. И еще в течение двух недель были мощные бои на Курской дуге. А потом мы как жиманули немца, как давленули его. И погнали! Степан Лысенко участвовал в освобождении Орловской, Брянской и Черниговской областей. На Орловщине у села Золотое Дно получил второе ранение. Ветеран вспоминает, как, освободив Чернигов, вышли в древнем Любече к Днепру. И форсировали объединяющую славян реку неподалеку от лоевских сел — Старой и Новой Лутавы. Днепр был кровавый... — Эти деревушки трижды переходили из рук в руки. Чувствуя, что удержаться здесь уже не в состоянии, фрицы расправлялись с уцелевшим жильем, факельщики поджигали немногочисленные строения. Как только мы закрепились на плацдарме, двинулись на уничтожение лоевской группировки, а затем на Речицу. С этой стороны я и участвовал в освобождении Гомеля. Когда немцы поняли, что другие наши части отрезают их еще и со стороны Ветки — Хальча и мы стараемся замкнуть «котел», стали покидать областной центр. Впоследствии нашу часть сильно потрепало под Жлобином, на станции Мормаль. Жестокие бои были. Можете представить: по истечении светового дня мы только управились половину населенного пункта занять. И прекратили наступление. Нашу часть, которая была в резерве главного командования, снова направили на Речицу: для отдыха и пополнения техникой и людскими ресурсами. Через небольшой промежуток времени наши сняли легкую и тяжелую артиллерию, зенитные установки, и все на прямую наводку — бить вражеские танки. Помнится, мы с казахом Джумировым и украинцем Олейником тянули линию связи. И тут снаряд разрывается. Джумирова убило, Олейника ранило в руку, а меня — в обе ноги. Переворачиваюсь на 180 градусов, снимаю валенок и теряю сознание. А Олейник приподнял меня и вытащил с поля боя... Степан Александрович, вспоминая боевых друзей, фронтовое братство, плачет. Извиняется передо мной за свою минутную слабость. Затем продолжает свой монолог. После госпиталя его направили в Васильковское летное училище, под Киевом. Затем — 2-й Украинский фронт. — На штурмовике Ил-2 летали бомбить и утюжить скопления вражеской техники на шоссе, по которому противник отступал из Праги, пытаясь вырваться из окружения. Надо было видеть, что мы там натворили! Одна эскадрилья отбомбилась, ей на смену другая, затем третья, четвертая... Помню, доставили нас после полетов на аэродром вблизи Вены. И вдруг ночью слышим такую стрельбу! И по цепочке сообщение: «Война закончилась! Победа!» — не скрывает своих эмоций мой собеседник. В октябре сорок пятого Степан Лысенко был уволен в запас. Добирался до Гомеля через Ужгород, Киев, Нежин. Когда ступил на понтонный мост, сердце сжалось от панорамы разбитого города. У него было две тысячи рублей в кармане и 45 талонов на продовольствие... Надо было заново начинать жизнь. Пошел на работу в вагонное депо. Там с будущей супругой своей познакомился, Марией. Жила молодая семья на съемных квартирах. Степан перешел на вагоноремонтный завод и получил 11 квадратов в любимой «коммуне». На ВРЗ образовалась лысенковская семейная династия: отец, сестры Надя и Мария, брат Володя тоже трудились здесь. Степан Лысенко — почетный железнодорожник СССР. Его, бригадира слесарей, а впоследствии старшего мастера, на предприятии не забывают. Воспитал немало толковых рабочих. Душевный, скромный человек, не кичащийся своими ветеранскими заслугами. Пережить эвакуацию, три ранения, переквалифицироваться из связиста в летчика и уцелеть на войне удалось далеко не каждому. Но Александрович такой жизнелюб! Он ценит каждый день, отведенный судьбой, радуется детям и внукам, живет их заботами. — Я рос в бедноте, поэтому горжусь, что у молодежи сегодня совершенно иные возможности. Что столько перспектив у них, что живем в мирной красивой стране. Да, абсолютно без проблем не получается... Но всегда, когда слышу нытье о трудной жизни, спрашиваю: а что ты сделал сам для общего блага? Некоторые забывают, что государство — это и есть мы, его граждане, что гомельчане — это мы, жители нашего прекрасного города над Сожем. Хочу всех поздравить с великим праздником — 68-й годовщиной освобождения Гомеля от немецко-фашистских захватчиков!