Деревянный мир Юрия Коробского

Проработав 35 лет главным санитарным врачом Наровлянского района, Юрий Коробский уже точно знал, чем будет заниматься, как только выйдет на пенсию. Нет, не было никакого откровения, внезапно снизошедшего во время сна или бодрствования, или героического примера, на который можно равняться всю жизнь. Было давнее увлечение, но на него долгие годы не хватало ни времени, ни порой сил — деревообработка. Новая реальность дала возможность взглянуть на любимое дело совсем по-иному: без спешки, суеты, основательно и по-настоящему творчески.

Девять квадратных метров для счастья

Еще будучи санитарным врачом, Юрий Герасимович с упорством, свойственным натурам целеустремленным, взялся за техническую реализацию свого хобби — организацию на дому собственного миниатюрного участка по деревообработке. Старенький списанный токарный станок, приобретенный в одной из местных организаций, собственными руками переделал под станок для обточки заготовок. Сам же изготовил и фрезерный координатный станок для нанесения узоров, резьбы. Приобрел кое-какой режущий и сверлильный инструмент. Соответственно, сделал все необходимое для нормального безопасного электроснабжения своего нового хозяйства. А разместил все это в маленьком сарайчике возле дома, примерно на девяти квадратных метрах. Конечно, что-то пытался делать с деревом, как говорится, еще при должности. Но тогда, в рабочей текучке, разве это было творчество, больше отдушина от производственной рутины. И с выходом на заслуженный отдых уже более 10 лет мастерская действительно стала его планетой, творческим причалом и местом, где время останавливается и потом движется вспять. На этих девяти квадратах Коробский по-настоящему счастлив, он проводит здесь не только дни, порой захватывает и ночи. Случается, что именно ночью мастеру приходит в голову оригинальное техническое решение, над которым бился неделями, а то и месяцами. А одна идея вообще пришла под капельницей в больнице. — Я не заставляю себя, — делится умелец, — изнурительно что-то делать за станком, во что бы то ни стало реализовать задуманное здесь и сейчас. Если не получается, бросаю начатое и переключаюсь на другие дела, благо их по дому хватает. И знаете, потом, когда в голове постепенно созревает техническое решение, а оно обязательно будет, нужно только дать ему сформироваться, возникшая проблема решается на удивление быстро и качественно. В сознании словно что-то переключается…  

Знать о чурбане всё

Чтобы успешно работать с деревом, нужно знать если не всю его подноготную, то толстое личное дело каждой породы точно. О дереве Коробский, человек, заметим, имеющий сугубо медицинское образование (в 1963-м он закончил Донецкий медицинский институт и приехал в Наровлю вместе с женой по распределению), может говорить часами. Время за подобной беседой течет как песок между пальцев, неумолимо и стремительно. И каждая древесная порода в его рассказе — это особый мир, со своими закономерностями, странностями, характером, если хотите. Неказистые березовые чурбаны, к примеру, которые тысячами традиционно идут разве что на дрова, суковатые, потрепанные временем и непогодой, в его руках приобретают особый смысл и теплоту. Потому что, по убеждению Коробского и исходя из его личного опыта, это гораздо более ценный материал, нежели ровное, без единого изъяна полено. Там, где поработала матушка-природа, поделился мастер, человеку ничего искусственно добавлять не стоит. Нужно всего лишь заметить эти особенности и с пользой их применить. И тогда изъян заготовки становится ее неповторимым преимуществом. Юрий Герасимович специально отыскивает такие вот неблаговидные для обывательского взгляда куски древесины: суковатые, с наростами, даже потрепанные слегка гнильцой. А далее, как говорится, дело техники, умения и творческой смекалки. Резец и фреза мастера превращают их из гадких утят в прекрасных лебедей. Секрет здесь в том, что текстурный рисунок таких заготовок зачастую меняется природой до неузнаваемости и в итоге дает столь великолепный узор, что ему не перестаешь удивляться.  

Что может дед Юра

Коробский режет из дерева различную посуду, попутно, экспериментируя, находит оригинальные технические решения. Режет неторопливо, впрочем, торопиться в этом деле просто невозможно, если желаешь иметь хороший результат. Дерево не терпит суетливого к себе отношения. Одна настройка станка порой занимает несколько часов. А сушка заготовок? На нее уходят многие месяцы, а иногда и годы. Причем сушка в стружке. Потом предварительная, черновая обточка. И будущее изделие месяцы досыхает дальше. Но даже после чистовой обработки и нанесения финальной резьбы, узоров посуда обязательно недельки на три помещается под пресс. Только после этого ею можно пользоваться без опаски, что древесину “поведет” или появятся трещины. Любимая порода мастера — груша. Она очень теплая на ощупь, прекрасно режется во всех направлениях, имеет богатую текстуру. Что-то Коробский покрывает лаком, придавая изделию нарядность, особую игру текстуры, но значительную часть своих творений все же просто начисто обрабатывает. И можно представить, какой аромат идет от такой посуды, как комфортно и тепло держать ее в руках. И класть в нее можно смело любые сухие продукты. Ни одно из его изделий не повторяет друг друга. Все по-своему оригинальны. Причем лекала мастер специально не создает, никакого потока и конвейера. Со временем, признался Юрий Герасимович, он в корне изменил подход к организации процесса обработки. Так, раньше, когда брал заготовку в руки, до конца не знал, что из нее может получиться. Уже по ходу обработки выяснялось: будет это ваза для фруктов или резная чаша с изумительно тонкими стенками и таким узором, что трудно определить из какой породы дерева это чудо сотворено. Сейчас творческий процесс умелец детально планирует и просчитывает каждый свой шаг. Подобная “мелочность”, основанная на своем же опыте, позволяет создавать более сложные в техническом отношении изделия. — В принципе, — поделился мастер, — можно изготовить изделие любой степени сложности, если очень захотеть и целенаправленно идти к цели шаг за шагом. Нужно стучаться в себя. Я такие задачи себе ставлю — и чем дальше, тем сложнее. Вот, например, занялся инкрустацией своих изделий медной проволокой. Выходит достаточно оригинально. А вообще я критически отношусь к тому, что делал ранее. Многое сделал бы теперь по-другому, более тонко и изящно. Но это опыт уже подсказывает. При всей трудоемкости хобби Коробского его коллекция, естественно, со временем разрастается. На сегодня в творческом багаже под две сотни оригинальных изделий. И еще сотни находятся в процессе изготовления. Часть своего деревянного мира мастер выставил на веранде дома, оборудовав для этих целей целый стенд под стеклом. Экспозицию венчает аббревиатура из четырех букв ВДДЮ. Ни за что не догадаетесь, что она означает — “Выставка достижений деда Юры”. Это не что иное, как воспитательный прием, направленный на внука и внучку. Впрочем, творчеством деда они восторгаются, но перенять его опыт не спешат. Несколько изделий Юрий Герасимович презентовал Наровлянскому этнографическому музею и музею, оборудованному в местном лесхозе. Чтобы быть в теме, кто в мире занимается подобным, Короб­ский освоил Интернет и активно пользуется этим достижением цивилизации. И это в 70 с лишним лет. Вот вам и дед Юра из полесской глубинки!  

А дальше?

О преемственности творчества разговор особый. Мастер признался, что готов поделиться всем тем творческим багажом, который накоплен в его голове за многие годы работы с деревом. Эти знания — обобщение десятков томов технической литературы и многолетнего собственного практического опыта, которого не найти в книгах. Цена их более чем высока. Но пока в Наровле таких энтузиастов, как Коробский, не находится, и Юрий Герасимович по-прежнему в мастерской один.