На Святой земле

О своем двухнедельном путешествии по Израилю я уже писал в очерке “Эта маленькая великая страна”, напечатанном в моей книге “И это все о нас”. Но тогда в него не вошло описание, как в то время мне казалось, одного незначительного приключения, которое со мной произошло в Иерусалиме. По прошествии времени все больше убеждаюсь в неслучайности тех событий. Мой родной брат Валерий уже более двадцати лет живет в Израиле. Так получилось, что женился он на еврейской девушке. Жили они замечательно. Купили дом в центре Гомеля, родили двух сыновей. Брат работал в проектном институте, его жена — в областной сан­эпидемстанции. Но в конце 80-х годов, когда мощный лайнер под названием СССР дал течь и накренился, родственники жены — родители и два брата — приняли решение переехать в Израиль. На эмиграцию настроился и Валерий. Я не поддержал, но и не противился этому поступку. Вскоре на руках у них были израильские визы. У всех, кроме тестя. Ветеран войны, он умер накануне отъезда прямо на автобусной остановке у гастронома “Космос” в Гомеле и покинул землю, которую когда-то защищал, только в траурной урне. Впервые в отпуск Валера сумел вырваться лишь через четыре года. К тому времени они с женой работали уже по специальности. Брат — топографом-геодезистом в частной строительной фирме, а жена — в лаборатории одной из самых престижных клиник Хайфы, хотя начинали по приезде в Израиль разнорабочим на стройке и уборщицей. Я видел, как легко дышится брату на родине. В молодости он работал в степях северного Узбекистана, строил Камскую ГЭС и КамАЗ, с сейсморазведчиками облазил белорусское Полесье, вбивал первые колышки при закладке Белорусского металлургического завода в Жлобине. Ему было тесно в маленьком Израиле. Он вспоминал, как рассказывал своим израильским коллегам, что медовый месяц провел с женой на острове посередине Волги. Те категорично заявили: не может быть таких рек, на которых есть острова. В их представлении река — это мелководный и мутный Иордан. Несколько раз я планировал поехать в Израиль, да все как-то не выходило. В последний раз меня подстегнул звонок Валерия. Он сообщал, что купил новую “Тойоту”, а пока он безработный, то у него уйма времени и есть возможность попутешествовать со мной по Земле обетованной. Я прилетел во второй половине ноября, но в Израиле стояла чудесная теплая и мягкая осень. В окнах четырехкомнатной квартиры, которую Валерий купил в Хайфе, отражался средиземноморский закат. И по утрам, когда солнце еще только короной поднималось над высоким городским берегом, мы спешили к морю. Брату, недавно перенесшему инфаркт, предписаны были пешие прогулки. Конечно, не мог оставаться в стороне и я. Валера шествовал по дорожке, проложенной вдоль фешенебельных пустующих отелей, а я брел вдоль кромки воды. Под ногами попискивал упругий песок, а ступни ласкал соленый бриз. После завтрака мы садились в автомобиль и целый день путешествовали по дорогам, то уходившим в горы, то опускавшимся к побережью, то удаляющим нас в тысячелетнюю историю, то окунающим в современный городской ритм. И вот наступило время самого главного похода — многодневной автобусной экскурсии в Иерусалим, на Мертвое море, в копи Соломона и Эйлат на Красном море. И здесь оказалось, что мои босые утренние прогулки по морю не остались без последствий. Абразив из песка и соленой воды стер мои ступни в кровь. Я совершенно не мог ходить, а ведь впереди продолжительные пешие экскурсии. Брат пытался позвонить в туристическую фирму и перенести поездку, но следующая подобная экскурсия планировалась уже после моего отъезда в Беларусь. Я решил во что бы то ни стало ехать. Утром в день экскурсии обул мягкие туфли-мокасины, положил на подошву слой ваты и, переваливаясь с ноги на ногу, как медведь, отправился к экскурсионному автобусу, благо остановка была рядом, прямо у отелей на берегу. Ехали мы вдоль Средиземного моря через курортную Нетанию, пересекли расположенный на дюнах современный Тель-Авив-Яффо и начали подниматься в горы. Кругом библейские места. Там, где когда-то меж “кисельных берегов” текли “молочные реки”, а легендарный Давид сражался с Голиафом, тянулись бесконечные мандариновые рощи. В нагорьях зеленели недавно высаженные хвойные леса. А вот сквозь ущелье показались белые кварталы Нового Иерусалима. Три часа пути пролетели незаметно. Когда автобус остановился на площадке у ворот Яффы Старого города, вслед за гидом я выскочил одним из первых. С какой-то отрешенностью и самозабвением прошел я рядом с многочисленными туристами по улице Скорби. Так называют отрезок пути, который прошел когда-то Христос под тяжестью креста — из крепости, где был заточен, до Голгофы, где его распяли. И уже после того, как мы постояли у Камня Помазания, где Богоматерь оплакивала своего сына, и вышли из Гробницы Христа, я заметил, что от моей утренней хромоты не осталось и следа. Улучив момент, снял туфли. Подошвы зажили, и на них не было ни капли крови, ни следов еще недавних ран! Всегда вспоминаю об этом случае, когда вижу по телевизору или читаю о вновь обострившемся противостоянии евреев и палестинцев. Иерусалим — сердце трех главных монотеистических религий. Для мусульман это Эль Кудс — Священный. Место, где прошли последние дни земной жизни Христа, он свят и для христиан. Для евреев это Город мира. Но как мало этого самого мира было в его четырехтысячелетней истории! На Иерусалим нападали и опустошали египтяне, вавилонцы, греки, римляне, персы, христиане, мамлюки и турки. Нет здесь мира и покоя и по сей день. В ходе своего путешествия по Израилю я видел сосредоточенные молодые лица израильских патрулей, настороженные, недобрые взгляды арабов, когда мы проезжали по грязным улицам восточного Иерусалима, направляясь в Церковь Всех Наций и Гефсиманский сад, где в молениях и смертельной тревоге провел Иисус последнюю ночь перед арестом. Тысячелетиями живут в этих краях люди. Я видел красивые лица молодых жительниц пустынной Негевы, стариков, пропахших землей и годами из мирного племени друзов, сложенные из фанеры и картона домики пустынников-бедуинов с неизменными верблюдами у входа. В то же время со всего мира съезжаются сюда те, кто ищет свое прошлое, кто едет за защитой, кто по зову сердца — поклониться святым местам. Я был знаком с торговцем фруктов на рынке — выходцем из Азербайджана, и офицером-армянином, бежавшим от азербайджанского геноцида во время Карабахского конфликта. На этой земле смешались кровь и языки, здесь нашли свои судьбы и удел представители разных стран и даже континентов. И у них сегодня одна Родина — Израиль. Я проехал многие километры вдоль Иорданской, Сирийской и Ливанской границ, и всюду на другой стороне за колючей проволокой — пустыня. В десятках метрах на земле израильской — зеленеющий оазис. И танки, зарытые по башню в землю. Израильтянам есть что защищать. За какие-то несколько десятилетий они осушили прибрежные болота, засадили лесами вырубленные турками склоны, вырастили в пустыне сады, построили города. У палестинцев своя правда, это тоже их Родина. От взаимных обид и непонимания у тех и других в кровь истерты сердца. …Я стоял среди Старого города и чувствовал, что со мной произошло чудо — еще утром кровоточащие ноги были совершенно здоровы. Подобное, конечно, случалось не со мной одним. Так неужели Святая земля, знавшая в своей истории не только войны и горе, но и чудеса, и подвиги, не сможет залечить истертые взаимными обидами и непониманием сердца израильтян и палестинцев? Старинный город Мегид на израильской земле, называемый по-еврейски Армагеддон, по преданию должен стать местом окончательного сражения Зла и Добра. Но, я уверен, растерзанные людские сердца придут в конце концов на этой Святой земле не к сражению, а к воскрешению и примирению!