К вам едет ревизор

Воровство среди управленцев — отнюдь не веяние времени. Взятки и приписки были свойственны нечистым на руку чиновникам в разные времена: и в эпоху Петра I, и в брежневский застой, и сейчас тоже. Те, кто руководствуется жизненным принципом “каб жыць у радасцi і шчасці, трэба красцi, красцi, красцi”, особо не задумываются о потенциальном возмездии. Живут ни в чем себе не отказывая, используя должностное положение. Полгода назад контрольно-ревизионная работа в Беларуси была реформирована. И гоголевская фраза “к нам едет ревизор” обрела новые краски. В чем смысл еще одной контролирующей структуры и не ляжет ли тяжким бременем ее содержание на плечи налогоплательщиков? Об этом беседа корреспондента “ГП” с начальником главного управления ведомственного контроля облисполкома Виталием УТКИНЫМ. — Насколько мне известно, раньше ревизоры, которые сейчас входят в состав вашего управления, работали в ведомственных КРУ отдельных отраслей: образования, здравоохранения, сельского хозяйства и других. Не связана ли реорганизация ревизионной работы с тем, что при таком раскладе они не показывали реальных результатов проверок, ибо были зависимы от руководства ведомств, в которых числились? — Да, такой момент имел место, к сожалению. И это относится не только к предприятиям государственной формы собственности, но и к частному бизнесу, и к акционерным обществам, где существуют свои внутренние ревизии. Никто не говорит о том, что иметь достаток — плохо, но обеспеченный человек должен жить так, чтобы ему не было стыдно перед соотечественниками с невысоким доходом. К сожалению, философия многих людей, которые обогащаются за счет других, имея доступ к финансам, совсем другая. Анализируя цифры, полученные по результатам четырех месяцев работы, можно согласиться с вами: похоже, эти службы были карманными. Директор, который путает свои деньги с казенными, и умный бухгалтер реально могут обвести вокруг пальца кого угодно, а если с ними заодно еще и ревизор, — немалые убытки несут государство и общество. — У нас есть УДФР, налоговики, Госконтроль. В чем специфичность вашей службы? Не дублирует ли она полномочия других? — Это абсолютно разный уровень контролирующей работы. Наше управление — это первичное звено ревизоров. Главное управление ведомственного контроля подчиняется непосредственно председателю облисполкома и плотно взаимодействует с областной прокуратурой и другими правоохранительными органами. — Крупные предприятия области попадают в поле вашего зрения? — Нет, мы проверяем только предприятия ведомственной подчиненности, подотчетные Гомельскому облисполкому. Республиканской формой собственности занимается Комитет госконтроля и Министерство финансов. Точно так же они контролируют и частную форму собственности, тогда как мы можем проверить частный бизнес только по поручению правоохранительных органов, когда необходимо проведение встречной проверки. — Не получается ли так, что создана еще одна структура, призванная защищать деньги налогоплательщиков, но содержать ее приходится тем же налогоплательщикам? — Как раз наоборот. Если сравнивать с тем, что было прежде, то сейчас произошло сокращение штата ревизоров вполовину. При ведомственных КРУ их было 95, после реформирования осталось 55 человек. И это профессионалы своего дела. Только за четыре месяца работы они выявили ущерб на сумму более 1 миллиарда 200 миллионов рублей, тогда как на содержание работников аппарата нашего управления затрачено почти 478 миллионов рублей. Как руководитель этой службы могу сказать, что не все из них еще осознали широту своих полномочий. Необходимо менять стиль их сознания. У некоторых ревизоров по-прежнему возникают сомнения: нужно ли при проверке говорить об определенных фактах. Они должны чувствовать себя независимыми и понимать, что люди, которые делают подобные нарушения, откровенно воруют. Есть, конечно, и совершающие ошибки по незнанию. Но разобраться, был ли умысел — прерогатива правоохранительных органов. Материалы проверок, в ходе которых обнаружены грубые нарушения, мы передаем в прокуратуру. — Предположим, вы провели ревизию на каком-то предприятии. Может ли после этого туда приехать с проверкой еще и Госконтроль? — Если Госконтроль и станет проверять после нас, то не работу предприятия, а качество проведенной нами ревизии. И то в случае, если возникнут сомнения по поводу профессиональных действий нашего ревизора. Министерство финансов и Комитет госконтроля вправе это делать. — А если к вам как к начальнику управления поступит жалоба со стороны руководства проверяемой вами организации, станете защищать правоту своего специалиста, руководствуясь интересами службы? — Буду разбираться по сути. Большинство управленцев заинтересовано в том, чтобы у них работали профессионалы. Это же не просто имидж одного контролера-ревизора, а имидж всей системы, в том числе и облисполкома. Я не имею права выгораживать кого бы то ни было в интересах службы. Проще одно небольшое пятнышко на мундире почистить, чем заляпывать весь мундир под цвет этого пятна. — Где-то прочла, что и слона можно съесть, если есть его по кусочку каждый день. Самый простой способ делать деньги — перестать терять их. Можете привести примеры, на чем мы их теряем? — На очень многих мелочах, о которых простой обыватель даже не догадывается. Не перестает удивлять несоответствие поступков некоторых руководителей их общественному призванию. Помните, в пьесе Гоголя городничий гордится тем, что за тридцать лет службы ему удалось трех губернаторов обмануть? К примеру, сегодня строители должны понимать, что не только они умные. Наши ревизоры тоже прекрасно понимают, что стоит за тем, когда строительные материалы оприходуются по документам в кубах, а сдаются в погонных метрах. По итогам такой “ошибки” в документах получается разница в расходах материалов, и появляются излишки.

— Трудно, наверное, отказаться от того, что само плывет в руки… — Я бы не стал давать каких-то оценок ни правовых, ни общечеловеческих. Этим должны заниматься другие структуры. Приведу несколько примеров. Что касается агропромышленного комплекса, то только за первый квартал этого года нарушения порядка хранения и расходования горюче-смазочных материалов установлены нами в 9 сельскохозяйственных организациях на общую сумму более 27 миллионов рублей. В Рогачевском психоневрологическом доме-интернате для престарелых и инвалидов по документам на капитальный ремонт пищеблока было предусмотрено уложить полы плиткой “Гресс” в мозаичном варианте. По факту выложена та же плитка, но просто на клею и цементной стяжке. В результате разница стоимости в цене составила около 29 миллионов рублей. Неужели руководитель не видит отличия в том, что он подписывает и что имеет по факту? Можно предположить, что он ошибся, не обратил внимания, но такая версия прошла бы на первоначальном этапе, когда одну треть уложили этой плиткой, но когда всё помещение!.. Или вот еще ситуация. В учреждениях образования Ветковского района меняли оконные блоки. В результате 2730 квадратных метров стекла было заменено. Куда оно потом делось — неизвестно, словно растворилось: его никуда не сдавали, нет документов вывоза на полигон. Тогда как на территории области есть возможность сдать стеклобой за деньги: за одну тонну битого стекла можно получить 240 тысяч белорусских рублей. — Может, стоит подходить к ревизии, пытаясь изменить ситуацию радикально? — Изучая материалы проверок, мы смотрим, где еще возникла аналогичная ситуация. Потом проведем мониторинг, какие суммы могли бы сберечь наши ведомства при более рачительном подходе к делу. Один их плюсов создания нашей службы не только в том, что мы устанавливаем причиненный государству ущерб, но и оцениваем работу управленческого аппарата областного уровня. Во втором полугодии намерены провести коллегию по отраслевому признаку. На ней будут присутствовать представители власти и управленцы в сферах здравоохранения и образования. Мы озвучим данные нашего мониторинга, чтобы они знали, что происходит в их ведомствах и почему. Чтобы сделали соответствующие выводы.