“Трудный” театр Дмитрия Кузнецова

Немногие знают, что в Корме есть театр для “трудных” подростков под названием “Себе навстречу”. Выражаясь официальным языком, любительское объединение. Большинство его артистов состоит на учете в ИДН или находится в так называемой группе риска и, по убеждению многих местных жителей, имеет незавидное будущее. Остальные — из неблагополучных и неполных семей. Создатель и руководитель театра, а по совместительству заведующий культурно-массовым отделом местного центра культуры Дмитрий Кузнецов не понаслышке знает, что такое быть трудным и безнадежным.

Украл, выпил — на сцену

Светлое в кавычках будущее ему пророчили еще в школе. На два года он был вынужден задержаться в восьмом классе, а в четвертый его перевели скрепя сердце. Однако в жизни Дмитрия нашлись люди, которые в него поверили. Как результат: диплом с отличием Могилевского училища культуры, а также диплом Белорусского университета культуры и искусств. Он мечтает стать известным актером и уже успел сняться в нескольких роликах скетч-шоу “Хали-гали” и эпизодических ролях сериала “Каменская”, а также фильма “1612”. Какой-никакой, но опыт. Поначалу о Диме у меня сложилось неправильное впечатление. Думал, что увижу перед собой этакого здоровяка с армейской закалкой, один взгляд которого способен повергнуть в ужас матерого рецидивиста. А он оказался обычным современным парнем в стильном прикиде, с модной прической и тонким чувством юмора. Дима убежден, что с трудными подростками нужно разговаривать на равных, не злоупотребляя при этом словами “нельзя” и “запрещено”. — В этой проблеме в первую очередь виновато общество, — считает он. — Если подросток ошибся один раз, ему не дают другого шанса, а начинают прессовать. А если человеку все время говорить, что он дурак, он в итоге и станет дураком. Честно говоря, некоторым людям такие ребята нужны просто для отчетности. Первый год работы в Корме Дмитрию запомнился больше всего: — Ко мне привели “полк” ребят, человек 18. Один круче другого, многие в татуировках от колен до пят. Позанимавшись с ними некоторое время, понял, что у меня не получается. В один прекрасный день я собрал эту шпану и сказал, что нам, наверное, придется расстаться. Вдруг один малой подскочил ко мне и говорит: “Дима, если ты нас бросишь, то мы тебя поймаем в переулке и набьем морду”. После этого случая взаимопонимание наладилось само собой. Дима привлекал ребят к массовым мероприятиям, ставил спектакли на Масленицу, Купалье и другие праздники. Когда в университете защищался по феерии Грина “Алые паруса”, то подростки сделали практически все декорации, продумали костюмы: “Я защищался на белорусском языке. А когда председатель комиссии, народный артист Беларуси Борис Луценко спросил, на каком языке общаются мои актеры, я ответил: “На матерном!” По словам Дмитрия, если подростки часто ругаются матом, то с ними приходится порой разговаривать на том же языке. Обычные педагогические приемы здесь не действуют, только народные методы. Из-под палки загнать ребят на репетицию — тоже не решение вопроса. Из нескольких десятков человек, которых заставили прийти в этот театр, как правило, остаются считанные единицы. Чтобы добиться от ребят более-менее стабильной посещаемости, приходится постоянно экспериментировать и искать новые подходы. Анкетирование — наиболее оптимальный способ понять, что творится в душе у такого подростка. В кабинете Дмитрия Кузнецова помимо столов, стульев и постера с изображением Алексея Хлестова хранится несколько толстых папок с результатами анкетирования подопечных. В одном из пунктов предлагается назвать три самых заветных желания. Кто-то хотел мороженое, конфету и стать актером, кто-то называл стандартный пакет: машину, квартиру и много денег. Одна девушка, состоящая на учете в ИДН, очень хочет помочь всем инвалидам, купить большой дом и… стать мальчиком. Некоторые ответы заставляют задуматься: Чего боишься больше всего? Одиночества. Куда полетел бы на машине времени: в прошлое или будущее? В прошлое. Чего или кого ты боишься больше всего? Маму. Когда Дмитрий предложил ребятам составить “поезд желаний”, они захотели, “чтобы все родители жили с детьми” и “чтобы нигде в мире не было водки”.  

Культпоход в тюрьму

Все “учетники” попадались за хулиганство, кражи, распитие спиртного. Последняя проблема актуальна не только для Кормянского района. В небольших населенных пунктах зачастую такая форма отдыха становится единственным доступным развлечением. Кузнецов уверяет, что сам ни разу не пробовал водку и заметил парадокс: его ребята не любят пьяных. При виде поддатых мужиков они сами становятся агрессивными. По его словам, “чтобы заставить таких подростков слушать тебя, нужно найти и “обез­вредить” их лидера. Немного замешкался — и можешь умывать руки, они все вокруг себя вверх дном перевернут”. На мой вопрос, был ли кто-нибудь из ребят в настоящем театре, Дима отрицательно покачал головой: — У нас нет транспорта, чтобы выехать на какой-нибудь спектакль. Хотел свозить их на “Линию Сталина”, ребята даже солярку где-то сами нашли, чтобы заправить автобус, но, к сожалению, не удалось. Зато всегда есть транспорт для того, чтобы организовать им экскурсию в Могилевскую колонию... Ребята из старшей группы не так давно сильно удивили Диму. Они сами изъявили желание поехать в Свято-Покровскую церковь, что в Добрушском районе. Оказалось, что им нужна не только колония. Со “старшаками” куда сложнее, чем с более младшими детьми. Последних еще можно исправить, вдохновить на какие-то серьезные перемены в жизни. Хотя зачастую больше времени уходит на то, чтобы сломать стереотипы окружающих: “Пока мы не поверим в этих детей, толку не будет. Ведь трудных подростков нет, есть подростки, которым трудно. К сожалению, многие психологи сидят и ждут, когда к ним обратится такой человек. Но он никогда этого не сделает первым”. Лекции в школах Дмитрий не считает профилактикой: “Они фильм посмотрят, посмеются и уйдут”. При этом они умеют слушать и слышать: “Сколько уже раз людям говорили не курить в постели, не переходить дорогу на красный свет. И курят, и переходят! К каждому подростку нужен индивидуальный подход, иначе он будет назло поступать иначе”. Родители по-разному относятся к этому театру, многие наверняка и не знают, где их дети занимаются. Другие же реагируют только на слова инспектора, крайне негативно воспринимая другие способы общения с детьми. У Кузнецова была задумка собрать всех родителей в одном зале и попросить о помощи, а “потом подумал, что это просто бесполезно”. На вопрос, в чем сложность, он ответил очень емко: “Боюсь! Чего? Глупых вопросов. Мол, что мы можем сделать, почему мы должны и так далее”. Многие ребята гордятся тем, что у них в друзьях есть тридцатилетний дядька, с которым, несмотря на возраст, можно поговорить на равных. Раньше Диму отчего-то называли Папой Римским, а сейчас из-за лохматости дали кликуху Мамонт. Им нужны друзья, а не воспитатели. — Когда мы поехали на турслет, больше всего боялся, чтобы ребята не напились, — вспоминает Дима. — Я им спокойно сказал, что они могут там пить и ползать в бессознательном состоянии, но по возвращении домой я их знать не знаю. Парни за все время к спиртному не прикоснулись… Для “трудного” театра пока не предусмотрено даже минимального финансирования: “Нет помещения, где можно заниматься, нет даже возможности купить самые необходимые канцелярские товары. Не хватает методической литературы”. Сейчас лето и, наверняка, многие из ребят захотят подзаработать. На новый мобильник, например. Проблема в том, что далеко не каждый работодатель возьмет на себя ответственность в виде “учетника”. После спектаклей актеров не поощряют материально, а устраивают сладкие столы. Подобная арт-терапия не должна быть связана с деньгами, иначе можно получить обратный эффект. Сам факт участия подростка в спектакле — это уже попытка доказать себе что-то, преодолеть комплексы. На сцену выходят считанные люди, которые не боятся публики. За остальными — декорации и оформление сцены. — В школе их зачастую не считают за нормальных детей, — говорит Дмитрий, — Здесь же им аплодируют стоя, а ребята чувствуют себя нужными. Это, наверное, лучший воспитательный эффект.