Гречко. Между Космосом и Космосом

25 мая дважды Герою Советского Союза космонавту Георгию Гречко исполнилось 80 лет. В этот день в эфире популярного российского телеканала он поделился тем, как поведет себя, случись вдруг встреча с гуманоидами. Приятно, что в эксклюзивном интервью “Гомельскай праўдзе” легендарный космонавт практически слово в слово рассказал о том же неделей раньше. В областном центре Георгий Михайлович побывал в канун своего юбилея. Его мать, как известно, родом из Беларуси, и этот визит в нашу страну был обусловлен форматом народной дипломатии. — Вам, видимо, свойственен космический юмор. Не так давно вы предположили, что в 2013 году нас могут посетить инопланетяне. Те самые, что оставили майя такой чудесный календарь… — Существует множество мифов, легенд, пророчеств. По календарю майя в 2012 году должен наступить конец света. Я еще год добавил. На случай, чтобы фора была, если в положенный срок пророчество не сбудется (смеется). Конец света, конечно, вряд ли когда-то наступит. Но вот что интересно. Подобные мифы заставляют ученых пытаться оценить, что же на самом деле может произойти с Землей в каких-то апокалипсических обстоятельствах. А, вероятно, многое. Взять хотя бы астероид Апофиз. Ожидается, что в 2029 году он приблизится к нам настолько, что, возможно, даже собьет несколько спутников. Ну а в 2036 году может и по Земле ударить. Что еще нас пугает? То, что разом проснутся все вулканы. Или от Солнца кусок плазмы оторвется, выжжет Землю… Пророчества открывают людям глаза и помогают увидеть, насколько на самом деле уязвима наша планета. И вот на фоне гигантских метеоритов или, к примеру, аномально высокой солнечной активности все эти наши междоусобные войны выглядят такой мелочью, на которую человечеству не стоит отвлекаться. Возможно, ни завтра, ни послезавтра, ни через миллион лет ничего и не произойдет. Но когда-то Земля, все же, может столкнуться со страшной бедой, и чтобы противостоять ей, люди должны объединиться. — Вы всерьез полагаете, что можно отбросить все амбиции и начать дружно осваивать космос? Ведь каждый все равно что-то держит за пазухой. — Началом международного сотрудничества стал проект “Союз — Аполлон”, когда два космических корабля состыковались. И все ахнули: если советские и американские астронавты дружат в Космосе, то, грубо говоря, зачем же на Земле-то собачиться? Сейчас идет наземная тренировка в рамках международного проекта “Марс-500”. Это имитация будущего пилотируемого полета на Красную планету. Экипаж корабля должен стать интернациональным. Но, к сожалению, все человечество в целом пока еще не готово объединиться. И это очень глупо. Неужели нужно, чтобы мор какой-то начался или другая беда пришла, объединила всех? Только дурак понимает после. Умный понимает до… Нам бы давно пора многое понять, а мы продолжаем собачиться. — Вы трижды побывали на орбите. И ваш второй полет для орбитальной космонавтики того времени был самым длительным — он продолжался 96 суток. Что оказалось наи­более сложным? Фантасты часто пишут о космическом одиночестве, которое просто сводит с ума. — Никакого одиночества не было — Земля каждые полтора часа тормошила, и это просто надоедало. Так что во время последних сеансов уже и на связь выходить не хотелось. — То есть? — Просто и с Земли ничего нового тебе не могли сообщить, и ты Земле уже все сказал. А предположения о космическом сумасшествии развеял полет Гагарина. После него человек пятьсот в космосе побывали, и никто с ума не сошел. Были случаи неадекватного поведения, но это так — мелочи. Ничего серьезного. Ну а что оказалось самым сложным… Вы знаете, мы тогда многое сделали первыми: вышли в открытый космос не через люк, а через стыковочный узел; приняли грузовой корабль и дозаправили из него станцию; придумали стабилизированный полет за счет гравитационного поля Земли, позволяющий не расходовать топливо… Много было интересных научных экспериментов. А быть первыми — это и трудно, и почетно. — Расскажите о невесомости. Когда летаешь во сне, ощущения приятные. Но когда просыпаешься, они как-то стираются из памяти. — Первые часы, дни в невесомости — это неприятно. Кажется, что ты висишь вниз головой, и в это время кровь приливает, вызывая боль. Тебя подташнивает. А если не повезет — рвет. Если же совсем не повезет — рвота продолжается несколько дней. Космос встречает очень жестко. Но когда адаптируешься, все иначе. Ты можешь, как муха, сидеть вверх ногами. Или летать, как птица. Можешь одним пальцем большие грузы перемещать. — Не могу удержаться от банального, наверное, вопроса… Космический разум, если он существует, скорее добрый или злой? Или же какие-то человеческие характеристики здесь неумест­ны? — Нет прямых доказательств существования внеземных цивилизаций, только косвенные. Это предмет веры. Я предпринимал несколько попыток найти следы инопланетного разума. И если увижу вдруг летающую тарелку, а в ней дверку, то постучусь и скажу: “Здравствуйте, ребята! Вы — космонавты, и я — космонавт. Давайте выпьем… То есть поговорим!” И если гуманоиды злые, то пусть они меня съедят (смеется). Зато люди будут знать, что инопланетяне есть и они — злые. Мне уже восемьдесят лет, я прожил большую жизнь, за которую не стыдно. Так что в моем возрасте для науки можно и пострадать.