Не повод ставить КРЕСТ

Есть в жизни ошибки, которые очень легко исправить, откорректировать или даже переписать непонравившуюся страничку. Но есть и такие, которые будут преследовать тебя всю жизнь бессонными ночами и риторическим вопросом: за что? Их не замажешь, не перепишешь. С ними нужно учиться жить заново.
И людей, которые бы сегодня с удовольствием провели работу над ошибками, только чтобы не пожинать их последствий, в Светлогорске немало.
Официальная цифра ВИЧ-инфицированных в этом городе перешагнула планку в 2,6 тысячи. При населении около 72 тысяч это означает, что в среднем каждый 27-й человек инфицирован. А если брать во внимание незарегистрированные случаи ВИЧ, то… реальная картина удручающая. Поэтому не случайно светлый город заклеймили названиями Черногорск, СПИДогорск.
Но жизнь продолжается. И многие люди с диагнозом ВИЧ не только пытаются выжить, но и живут полноценной жизнью. Им трудно. Они с  трепетом считают свои иммунные клетки и радуются, как дети, когда их число на десяток возрастает. Они боятся простудиться, чтобы иммунная система не дала сбой. И слезы выступают на их глазах, когда в спину ножом врезается жестокое слово “СПИДник”. Потому они хранят свою тайну как зеницу ока и только очень близким людям доверяют этот секрет.

ЕГО ИСТОРИЯ
Борис узнал, что ВИЧ-инфицирован, ровно 13 лет назад. Тогда милиция взяла его возле магазина “Маяк”. Он уже успел загнать в себя утреннюю дозу наркотика, потому сотрудникам РОВД особо не сопротивлялся. Вместе с другими, попавшими под руку правоохранительным органам, его отвезли на анализ крови. А через некоторое время парню сообщили, что он ВИЧ-инфицирован.
— Это был шок, — вспоминает Борис. — Меня переполняли неверие, страх, отчаяние, одиночество. Я слышал, что это смертельное заболевание и жить с ним можно лишь 7 — 10 лет, не больше. А мне тогда было 17. И самое страшное, что сказать никому нельзя, не с кем посоветоваться, как жить дальше, потому что в те времена людей объял ужас от информации, что в Светлогорске вспышка ВИЧ. Они боялись взяться за поручни в автобусе, прислониться к стене в кабинке лифта. И в каждом темном углу им мерещились наркоманы со шприцами, в которые специально закачали инфицированную кровь.
Но время шло, Борис в компании приятелей-наркоманов встретил таких же отверженных, как он сам. Постепенно страх притупился. Тем более что поначалу признаков иммунодефицита он у себя не наблюдал. Правда, сразу после постановки диагноза пытался бросить колоться и… начал пить. На какое-то время спиртное заменило наркотики, а потом опять начался угар: то наркотический, то алкогольный — друзья не давали о себе забыть.
Он вспоминает, что разные люди пытались рассказать ему о Боге, который освобождает от пагубных привычек, дарит исцеление телу и мир душе. Борис даже несколько раз сходил в церковь, но проповеди ему показались слишком нудными по сравнению с той веселой жизнью, которую он вел. Потому продолжал жить как хотел.
Первое отрезвление пришло со смертью старшей сестры. Она тоже в свое время кололась, была ВИЧ-инфицирована. Но когда здоровье стало таять с невероятной скоростью, пошла в церковь, от наркотиков отказалась. Правда, после покаяния прожила совсем недолго. И последние дни ее жизни Борис не забудет никогда. Сестру мучили боли, опухшие ноги, грибок во рту, отказывала печень, начал прогрессировать туберкулез. Казалось, всякая болезнь, которая только есть в этом мире, не постеснялась напасть на хрупкую женщину. Сиротой осталась ее дочь-подросток…
Борис испугался, что его тоже ожидает такое будущее. Смерть! Неужели это всё? Неужели он тоже скоро умрет? Иммунная система не справлялась с атаками различных вирусов и микробов. И Борис побежал в церковь. От страха. И еще затем, чтобы получить ответы на вопросы: кто я, зачем живу на этой земле, неужели жизнь — мучение, а после смерти ничего нет?

ЕЕ ИСТОРИЯ
Юля рано познала взрослую жизнь, рано родила мальчика. Родителей у нее не было, а бабушке, у которой жила, было очень трудно воспитывать непослушную внучку. А когда у несовершеннолетней Юли появился ребенок, на бабушкины плечи легла еще одна проблема…

ВОТ И ВСТРЕТИЛИСЬ ДВА ОДИНОЧЕСТВА
Средь шумного бала жизни измученная одинокая душа вдруг встречает такую же отверженную душу, к которой невольно тянется. Что это, любовь?
— Конечно, любовь, — уверена Юля. — Я влюбилась в Бориса с первого взгляда. Он был не такой, как окружающие меня парни. Он добрый и самостоятельный, чем-то напоминает моего отца. Наши отношения развивались трепетно, мы даже друг друга сначала на “вы” называли. И сыну он сразу понравился, мальчик постоянно крутился рядом с Борисом, “буськи” ему давал.
Парня, конечно, смутило, что у такой молодой девушки уже есть ребенок. Про детей в то время он даже не думал. Но очень уж Юля ему понравилась, потому к мальчонке быстро привык и даже стал испытывать к нему непонятные, но приятные отцовские чувства. Отношения молодых влюбленных развивались, но один вопрос мучил Бориса: как сказать ей, что он инфицирован? Ведь ее эта новость могла напугать, оттолкнуть, они вообще могли стать врагами, а ему так не хотелось терять девушку!
И все-таки он признался. И даже потребовал у Юли расписку в том, что она знает, что он ВИЧ-инфицированный, так, на всякий случай. Но реакция девушки его поразила.
— Никакого шока у меня не было, — улыбается Юля, вспоминая тот серьезный разговор. — Я была влюблена по уши, и эта новость меня совсем не испугала. Просто проснулось к Борису новое чувство — сострадание. Я подумала, что он очень одинок и я смогу разделить с ним и его тайну, и его одиночество. Расписку я написала, даже не думая. И потом вышла за него замуж.

ТРУДНОСТИ ПЕРЕВОДА
Бывают в жизни решения, о которых впоследствии не раз пожалеешь и захочешь все вернуть назад. Но у Юли все получилось наоборот. Она вышла замуж за ВИЧ-инфицированного парня и ни разу за 5 лет совместной жизни об этом не пожалела. Хотя через некоторое время и ей врачи поставили диагноз ВИЧ.
— Я была к этому готова, — говорит Юля. — Решение принимала осознанно. И вначале ведь не ощущаешь иммунодефицита, потому не так страшно. А сейчас есть поддерживающее лечение, его, кстати, проходит Борис. Так что жизнь продолжается.
Возможно, простому обывателю такие рассуждения покажутся странными, ведь не каждый отважится связать свою жизнь с ВИЧ-позитивным человеком, делить с ним не только все житейские трудности, но и диагноз. На это способна только любовь. Жертвенная, всё преодолевающая, с верой смотрящая в будущее. Потому что трудности у молодой семьи встречались на каждом шагу. Попробуй найти хорошую работу, устроить быт, а тут Юля забеременела, и молодоженам пришлось опять выбирать: рожать ребенка или прерывать беременность.
— Нам не понравилось, — говорит Борис, — что врачи настоятельно рекомендовали сделать аборт. К тому времени мы были хорошо информированы, что беременные женщины с ВИЧ-инфекцией могут проходить определенное лечение и у ребенка есть шанс родиться здоровым, без ВИЧ. Мы с Юлей однозначно решили: рожать.
У молодоженов родился мальчик. Тогда Борис принял еще одно очень важное решение — усыновить Юлиного мальчонку, тем более что тот постоянно называл его папой. Усыновление прошло на удивление быстро.
А вот с младшим им пришлось немало понервничать. Наверное, никто так не следил за его развитием, результатами анализов, как эта ВИЧ-позитивная пара. Ведь был определенный риск, что и у ребенка окажется ВИЧ. Но жила и надежда, что мальчик не будет инфицированным.
— Мы хорошо помним тот день, — вспоминают молодые супруги, — когда узнали, что мальчик здоров, у него нет ВИЧ! Можете представить, что с нами происходило?

ТЫ НЕ ОДИН
Три года назад Борис пошел на  поддерживающее лечение. К тому времени иммунитет у него упал ниже 100 клеток. Он переболел туберкулезом, провел полгода в больнице. Иммунодефицит сказывался на всем. И парень невольно вспомнил свою сестру, ее последние месяцы жизни.
— Конечно, сразу охватил страх, — откровенничает Борис. — Но вера в то, что Бог меня поддержит, оказалась сильнее. Я пошел на поддерживающее лечение. Некоторым оно дается очень тяжело, потому что нужно бросить колоться, пить и принимать таблетки в одно и то же время. К тому же беречь себя от простудных заболеваний, которые очень влияют на иммунитет. Но я верил, что у меня все получится. Не скажу, что было легко. Но результат сегодня уже есть — 350 иммунных клеток. Это, конечно, очень немного по сравнению с нормой (в среднем 1200), но я нормально себя чувствую, работаю и позитивно смотрю в будущее.
А год назад Борис встретился с представителями общественного объединения людей, живущих с ВИЧ. И теперь вместе с ними он ведет волонтерскую работу среди ВИЧ-инфицированных. Встречается с бывшими приятелями, рассказывает им о поддерживающем лечении, их правах, раздает информационную литературу.
Многие до сих пор страдают от недостатка знаний по этой проблеме. Был случай, когда общественная организация людей, живущих с ВИЧ, решила провести семинар в одном из санаториев под Минском. Сняли помещение, обо всем договорились. Но когда администрация узнала, что там соберутся ВИЧ-инфицированные, сразу отказала организаторам, аргументировав, что к ним не поедут отдыхающие, если об этом узнают.
Порой мне кажется, что с ВИЧ-позитивными мы говорим на разных языках. Что они более серьез­но относятся к жизни, потому что на грани смерти узнали ее ценность. Что они сострадательнее, чем мы, потому что сами пострадали, узнав горечь одиночества и отверженности. И они позитивнее, чем мы, ведь, несмотря ни на что, они говорят: жизнь продолжается, и она прекрасна.
Наталья ГРИНЧАК
Имена героев публикации
по этическим соображениям изменены.