Материнский инстинкт

По всему было видно: Сергей горд тем, что сразу несколько работников дома-интерната засвидетельствовали его визит к матери. На тумбочке лежали два помидорчика и еще что-то завернутое в пакетик. Правда, на мое предложение сфотографироваться рядом с родимой сын попятился к двери, пытаясь ускользнуть. “Да погодите, куда же вы? — обратилась я к молодому человеку. — Мать ведь и письмо в редакцию написала, обеспокоена вашей судьбой”.
…Татьяна родилась на Чечерщине в послевоенном 1947-м, инвалид второй группы с детства. Врачи поставили диагноз: болезнь Энерса-Данмоса с разболтанностью суставов и нарушением функций конечностей. Мать Татьяны, инвалид первой группы, воспитывавшая дочь одна, умерла. Обследовавшая условия жизни комиссия зафиксировала в ноябре 1967-го: “В личном пользовании имеется ветхая хата, непригодная для жилья, со скота ничего не имеется”. Тогда же девушка написала заявление: “На пенсию в сумме 8 рублей 50 копеек прожить не могу, прошу определить меня в дом-интернат”.
Так и началась ее интернатская жизнь, описать которую не хватит газетной площади. Татьяна сошлась с инвалидом второй группы Григорием Веко, который был старше ее на 13 лет. Мужик крутого нрава систематически устраивал драки и скандалы. В 1969-м у них родился сын, которому требовались неимоверные усилия, чтобы не стать “перекати-полем”. Откуда ж было черпать силы?
Даже по имеющимся документам сложно отследить все перемещения по интернатам Татьяны Терещенко (теперь она носит фамилию от второго брака). Я насчитала с десяток. В большинстве своем эти переселения были связаны с ее личными заявлениями и разного рода нарушениями режима. Процитирую только одно решение, подписанное 24 января 2006 года председателем комитета по труду, занятости и соцзащите облисполкома: “За неоднократные нарушения правил внутреннего распорядка дома-интерната, грубое нарушение общественного порядка директору Дуяновского дома-интерната для престарелых и инвалидов снять с государственного обеспечения 4 человек (в том числе и Татьяну Терещенко — прим. автора)”. Перевоспитание она неоднократно проходила в специальном отделении Уваровичского дома-интерната. За 42 года жизни в госучреждениях дольше всего задержалась в Рогачевском. Попробовала казенного хлеба в Мозыре, Копаткевичах, Шубино. А очередной отсчет пребывания Татьяны Федоровны в Дуяновке ведется с декабря 2007 года.
Уже десять лет она передвигается с помощью инвалидной коляски, обслуживать себя не в состоянии. Поэтому груз забот о Татьяне, как и о других обитателях дома-интерната, несет персонал. В ее медицинском деле множество записей о рвано-резаных ранах, травмах. В конце 2009 года она сломала ногу и была помещена в госпитальное отделение интерната… “Проживающая Терещенко и ее сын были в нетрезвом состоянии” — записей такого рода тоже хватает в ее личном деле. Оказывается, все эти годы, зачастую в день получения мамой пенсии, сын появляется под благовидным предлогом навестить родную, доставляет в качестве провианта и спиртное. Гость подшофе задерживается после 23.00, дерзит обслуживающему персоналу. Его не раз выдворяли на улицу, а мать клеймила коллектив интерната и посылала письма в различные инстанции.
“Он человек полубольной, вот и бродяжничает по свету, без жилья. Прописка рогачевская, липовая. В армии 10 месяцев прослужил, комиссовали… Но это было давно. И сейчас он не живет, а мучается. Он потерял паспорт, — сообщает мать в письме в редакцию. — Напечатайте мое письмо в газете, может, найдется добрый человек, который мне хоть чем-то поможет”.
Сергею 41-й год, но он не имеет ни постоянного места жительства, ни постоянной работы. Летом собирает ягоды и грибы,  в остальное время перебивается случайными заработками. Да и живет, как сказал, у друга: “Куплю ему бутылку и пожрать — пускает на ночлег”.
Выяснилось, что с помощью администрации дома-интерната и специалистов комитета по труду, занятости и социальной защите облисполкома Сергею Веко паспорт восстанавливали, новый был выдан 25 октября 2005 года. Теперь у него только копия того документа…
— А где паспорт? — интересуюсь я.
— Пропал… в Москве…
Сергей рассказал, что был там на заработках. Штукатур-маляр, плиточник-облицовщик, в столице России освоил еще и плотницкие работы (проверить правдивость сказанного сложно). Но вот определенно точно, что кочующего по свету пытались трудоустроить в деревне Макановичи в доме-интернате для психоневрологических больных. Но, как сообщил мне по телефону директор учреждения Геннадий Захаренко, мужчина так и не появился на работе, хотя периодически проживает в этой деревне. В службе занятости Речицкого района ему предлагали пойти обрубщиком сучьев в лесхоз. И это не устроило. Ну не стремится человек к труду!
— Можно же уплатить штраф и получить новый паспорт, почему ты сам не занимаешься решением своих проблем? — резонно интересовались работники дома-интерната у доставляющего много хлопот “подснежника”, не раз застигнутого здесь ночью.
— Я, если получится, недельки через две попробую снова в Россию поехать… Вот заработаю и постараюсь сделать паспорт, — выдавливает из себя горе-мужик. А буквально через секунду сообщает, что домик насмотрел в Макановичах за 500 долларов. Может, подсоберет и купит… (С мечтами и фантазией у Сергея явно нет проблем.)
Мать, очевидно, никак не решается отпустить сына в свободное плавание. В письме в редакцию она подчеркивает: “Нам с ним дом-интернат — это родной дом”. Сама прожившая на государственном обеспечении, она считает его самым лучшим устройством судьбы для Сергея.
— Возьмите сына на работу, — обращается мать к директору дома-интерната Николаю Вегере. — Я всю жизнь рядом с ним…
— Для начала он должен получить паспорт. У нас же на сегодня штат укомплектован, мужчины-санитары в таком учреждении не предусмотрены, — отвечает руководитель.
— Переведите меня в Макановичи, чтоб он мог меня досматривать… — не унимается мать.
Ей терпеливо объясняют, что там учреждение для людей, лишенных дееспособности.
— Так оформите меня такой, — настаивает она.
Сергей же просит администрацию разрешить ему ночевку в доме-интернате, так как отстал от дизеля. На переезд на маршрутках надо не менее 20 тысяч рублей, которых нет. Божится, что не примет ни капли и наутро покинет приют…
Вот такой кусочек чужой жизни — бестолковой и убогой. Как здесь помочь?

Тамара КРЮЧЕНКО
Фото автора