Цивилизация учится на собственных ошибках

На вопросы корреспондента “ГП” отвечает Яков Кенигсберг, международный эксперт ВОЗ и МАГАТЭ, председатель Национальной комиссии по радиационной защите при Совете Министров Республики Беларусь, доктор биологических наук, профессор радиационной гигиены.

— Яков Эммануилович, чем специфична Гомельская область в плане заболеваемости относительно других областей Беларуси?
— Гомельская область и вообще белорусско-украинское Полесье — очень своеобразный регион. Ведь проблема щитовидной железы была здесь всегда! И 25, и 50, и 100 лет назад. Потому что в этой местности нехватка йода. А тот йод, который был, не всасывался из-за болотистых почв. Мой отец очень много операций провел на щитовидной железе, я ему ассистировал часто, когда учился в мединституте и проходил практику в областной больнице в Гомеле.
— А разве заболевание щитовидной железы — это не чисто чернобыльская проблема?
— Да ничего подобного! У нас же проводились различные программы в советское время. Работали противозобные диспансеры, они так и назывались — не эндокринологические, а именно противозобные... В послевоенные годы они были практически в каждой области и занимались диагностикой, профилактикой и лечением заболеваний щитовидной железы. Еще до Чернобыля, в советское время, в течение многих лет проводилась большая профилактическая программа: беременным в обязательном порядке давали препарат антиструмин для восполнения недостатка йода, и ребенок рождался уже с более или менее нормальной щитовидной железой. Тем самым уменьшали зобную эндемию. Где-то году в 1982-м программу свернули по непонятным причинам.
А потом вообще придумали прекрасную вещь: зачем предлагать йод каждому человеку и стали давать его коровам, мало того что состояние их здоровья улучшалось, так они еще давали молоко с большим содержанием йода, и люди вместе с этим молоком получали йод. Так что проблема недостатка йода всегда стояла в Беларуси. Сейчас, к примеру, достаточно успешно действует государственная программа по йодированию соли, которая выпускается в Мозыре, и эндокринологи отмечают снижение заболеваний щитовидной железы, связанных с дефицитом йода.
— Правда ли, что беременным, проживавшим на загрязненных территориях, в 1986 году предлагали делать аборты, якобы из-за вероятности генетических изменений плода?
— К сожалению, такие рекомендации некоторые врачи давали из-за своей радиологической безграмотности.
— Эти эмбрионы потом исследовались?
— Эмбрионы изучались. В Минске и раньше был великолепный Институт врожденных и наследственных заболеваний, созданный в советское время ученым с мировым именем — Лазюком (кстати, после окончания Минского мединститута он несколько лет работал в Мозыре). Это был очень маленький институт, в котором отклонениями в генетике занимались белорусские ученые и за много лет до Чернобыля. Сейчас этого учреждения, к сожалению, нет.
— Есть такое известное утверждение: чем больше я узнаю о чем-то, тем больше у меня возникает вопросов. Вы уже с 1962 года в этой теме, какие вопросы возникают у вас?
— Наука неисчерпаема, ибо она не стоит на месте. Какие-то вопросы есть всегда. Многих ученых мучает не столько Чернобыль, сколько радиационный фактор — один из факторов окружающей среды. Огромнейшие деньги в мире были брошены на изучение этой темы — воздействие радиации на живой организм. А меня волнует такой вопрос. Разные люди получили одинаковую дозу. Но мы не можем просчитать с точностью, кто заболеет раком, а кто — нет. Мне это страшно интересно. Все возлагали надежду: вот расшифруем геном человека. Америка и Европа вложили в это гигантские средства. А не получается пока, это до сих пор остается загадкой. Мы можем сказать, что у получивших такую-то дозу облучения заболеваемость повысится на столько-то процентов, но относительно каждого конкретного человека сделать такой прогноз пока не можем. Это очень индивидуально. Все мы ходим под Богом. Почему кому-то суждено жить, а кому-то умереть? Вот, к примеру, много разговоров о вреде курения. Да, рак легких чаще у курильщиков. Но у онкологов есть такая старая шутка: рак возникает из-за того, что люди едят огурцы. А почему? А потому что опросили онкобольных: ты огурцы ешь? 100 процентов опрашиваемых ели огурцы. Это такой медицинский юмор, который возникает от бессилия.

— Тревогу вызывают выступления специалистов в зарубежной прессе о том, что Гомельская область “лидирует” в мире по патологии щитовидной железы у детей и, самое страшное, растет количество заболеваний раком щитовидной железы. Как вы можете это прокомментировать?
— Да, есть такие публикации и у нас, и на Западе. Самые большие дозы облучения щитовидной железы за счет радиоактивного йода на самом деле получили дети Гомельской области, поэтому у них и заболеваемость раком щитовидной железы оказалась самой высокой. Дети эти давно выросли. Тем, кому в 1986 году был один год, сейчас уже 25, но они все равно остаются в группе повышенного риска. А вот среди детей Гомельской области, которые родились, когда радиоактивного йода уже не было в окружающей среде (он распался в течение первых двух-трех месяцев после катастрофы), процент заболеваемости раком щитовидной железы практически на доаварийном уровне. Нет причины (воздействия радиоактивного йода) — нет последствий (увеличения заболеваемости раком щитовидной железы).

— Чем чревато удаление щитовидной железы и каковы рекомендации прооперированным, помимо того, что они вынуждены постоянно принимать гормональные препараты?
— Главное, они не должны думать: щитовидную железу удалили, выписали гормоны в какой-то дозе, и все на этом. Нужно показываться врачу не реже одного раза в год, чтобы корригировать дозу, которая зависит от роста, веса человека, его индивидуальных особенностей. Неправильная доза может вред приносить: переберете — начинается сердцебиение (тахикардия), потливость — признаки тиретоксикоза. Это и беспокойство, плохой сон, боли в костях и так далее. Надо ходить к врачам, но мы по своему менталитету к этому не приучены. Нам легче, чтобы соседка подсказала, что она при таких симптомах принимает, от чего ей полегчало. А тем более сейчас много дурацкой рекламы идет по телевизору, появилось много лекарственных средств. Показывают ролик — человек скорчился от боли, принял таблетку — и улыбка в пол-лица. А что за этим стоит, мало кто задумывается. Любая таблетка должна быть назначена врачом по определению. В Чехии я зашел в аптеку, спросил, что можно купить без рецепта. А ничего. В лучшем случае витамин С, потому что врач должен выписать рецепт. А у нас рекламу увидел — и в аптеку: ага, пойду я куплю себе такой препарат...
— В одном из выступлений вы сказали, что не меньшую обеспокоенность вызывает “медицинское облучение”. Поясните, пожалуйста.
— Наши гомельские коллеги из РНПЦ радиационной медицины и экологии человека провели специальное исследование. Оценивали дозы, полученные в результате медицинского облучения (рентгеновская диагностика), и чернобыльские дозы. Оказалось, что дозы облучения за счет рентгеновской диагностики выше, чем от Чернобыля. Аналогичные результаты опубликованы специалистами России и Украины. Это не значит, что мы должны отказаться от диагностики. Министерству здравоохранения даны соответствующие рекомендации, на основании которых медицинские учреждения оснащаются новейшими рентгеновскими аппаратами, при использовании которых доза облучения значительно снижается.

— И все же Чернобыль сделал свое черное дело. Какие заболевания, помимо рака щитовидной железы, в связи с этим возникли?
— Никаких.
— Можете пояснить? Мне как дилетанту непонятно.
— Всем непонятно. Это благодаря тому, что мы многое успели сделать. Приняли те меры, о которых я уже говорил. Иначе сельские жители из 30-километровой зоны питались бы тем, что в земле растет, и пили бы загрязненное молоко. В итоге получили бы большие дозы, и к чему бы это привело сейчас — трудно сказать. Можно предполагать самое страшное, но, слава Богу, этого не произошло.

— Чего нужно остерегаться людям, которые живут в Ветковском, Брагинском, Хойникском районах?
— Я бы сказал: ребята, живите спокойно. Соблюдайте элементарные правила. Особенно это касается грибов. Есть грибные карты. И потом надо знать, какие грибы накапливают больше радиоактивных изотопов, какие — меньше. Самые чистые — опята, они на земле не растут, в основном  на деревьях и пеньках. Может, они менее вкусные, зато самые чистые. Самый грязный гриб — польский. Белый гриб чище, чем сыроежка. То есть трубчатые грибы всегда чище. Основные продукты, которые содержат радионуклиды, — молоко, говядина, дары леса. Если очень высокий уровень загрязнения грибов, то в 1 — 2 килограммах, которые мы съедаем за все время, будет меньше беккерелей, чем в молоке, хотя уровень его загрязнения невысокий, но его мы употребляем в пищу каждый день в отличие от грибов. То есть реальной опасности от поступления в пищу грибов или дичи не существует. Один из самых чистых продуктов — это сало.
Надо особо отметить, что благодаря большим усилиям нашего государства продукты, которые у нас производятся, чистые. В год исследуются миллионы проб. Все продукты, производимые в общественном секторе, абсолютно безопасны. Содержание цезия-137 в них значительно меньше допустимых уровней. В Беларуси осталось несколько десятков населенных пунктов, в которых выявляется одна проба молока от коров частного сектора с содержанием цезия-137 свыше 100 Бк/л. Эти населенные пункты находятся под особым контролем, туда направляются финансовые средства для создания культурных пастбищ, что обеспечивает получение чистого молока.
— Значит ли это, что надо успокоиться и не подвергать себя различным обследованиям?
— Упокоиться надо по одной простой причине. Как правило, людей больше всего беспокоит состояние здоровья детей. Со всей ответственностью заявляю, что детям не грозит заболеть никакими болезнями, связанными с воздействием чернобыльской радиации. Дозы облучения детей ниже законодательно установленного предела 1 мЗ в год в 10 — 20 раз.
А посещать врачей и проходить диспансеризацию нужно всем. Это никак не связано с Чернобылем — просто культура поведения людей. Государство предоставляет всем нашим гражданам возможность бесплатно проходить обследование, этим надо пользоваться, чтобы своевременно выявить обычные болезни и эффективно их лечить. А для тех, кто отнесен к категориям пострадавших от Чернобыльской катастрофы, существует специальная программа диспансеризации, и ею надо пользоваться. Но наши люди не очень стремятся проходить такое обследование.
— Правда ли, что морепродукты помогают выводить радиоактивные вещества из организма?
— Морепродукты вообще полезны. В 1986 году Минздрав Советского Союза обратился в правительство, было принято решение завозить к нам морскую капусту с Дальнего Востока, чтобы снизить недостаток йода в рационе питания. До Чернобыля ее можно было купить разве что в Москве в магазине “Океан”. Что касается морской рыбы, то она очень полезна, но у нас в стране как-то не принято было ее в пищу употреблять, больше предпочитали картошку, свинину, речную рыбу.
— Что больше всего потрясло вас как специалиста в той страшной трагедии?
— Не потрясло ничего, потому что ничего нового тут нет. Когда большая доза — естественно, острая лучевая болезнь той или иной степени тяжести. Это понятно. Хотя потрясло… Знаете, что? Первый режим секретности, обмана людей — не понимаю, на что был сделан расчет.

Беседу вела
Наталья ПРИГОДИЧ
Фото автора