Бумажный след эпохи

Вся наша жизнь состоит из бумажек и бумажищ. У каждой свое предназначение и степень важности: одни разрешают, другие запрещают, третьи закрепляют, обвиняют, подтверждают и закрепляют подтвержденное. Интересно, откуда берут свои истоки подобные бюрократические моменты. С этим вопросом корреспондент “ГП” отправился в Госархив общественных объединений по Гомельской области, которому вчера исполнилось 70 лет.
Не зря я провел в архиве несколько часов, вдыхая пыль с документов более чем столетней давности.
— У нас есть личные дела партийных работников, ветеранов войны, — рассказала Татьяна Меломед, и. о. заведующей отделом информации. — Но это секретные данные, которые могут быть переданы только родственникам этих людей посредством специального запроса. С подобной просьбой к нам обращаются в среднем 1 — 2 раза в месяц.
Однако просмотреть самые старые из хранящихся там документов, датированных 1879 годом, не составило большого труда. Это “Дело Могилевского губернского жандармского управления с политическими обзорами за 1879 — 1880 годы”. Смею заметить, весьма занимательное чтиво. Никогда не подумал бы, что лице­зрение официальных документов доставит такое эстетическое удовольствие. Особенно, если на бумагах стоит надпись “секретно”. Вот, например, часть донесения начальника жандармского управления Рогачевского и Гомельского уездов: “По наблюдению за духом населения вверенных моему наблю­дению уездов ничего особенного не замечено и выдающихся фактов, зловредных против правительства в политическом отношении, не обнаружено”.
Причем через несколько строчек штабс-капитан, автор отчета добавляет: “Были большие неудовольствия по случаю покушения на драгоценную жизнь Государя Императора”. А некий гомельский мещанин Буланович, тем не менее, посмел произнести “дерзкие выражения против Священной Особы”. Помимо этого в донесении было указано на большую нужду крестьян из-за неурожая, частые пожары и не совсем успешное народное образование. Нередко случались и поджоги, “вследствие малой бдительности со стороны полиции”. Все-таки умели раньше составлять подобные протоколы: четко, ясно и без всяких витиеватостей. По сравнению с нашим временем схожесть сохранилась лишь в почерке, больше напоминающем записки врача в личной карточке пациента. Переработкой таких дел, по словам Татьяны Меломед, занимается отдел комплектования.
Небезынтересная подшивка документов 1917 года касается собраний, проводимых среди тружеников Гомельских мастерских Либаво-Роменской железной дороги. Согласно докладу председателя собрания рабочий день в главной и цеховых конторах планируется оставить прежним, 6 часов, а в следующей части мероприятия также непринужденно постановляется признать сверхурочные занятия обязательными. С безальтернативной причиной: “Время же переживаемое родиной требует…” Ну хоть сторожей пожалели и признали их “условия труда, дежурящих по 12 часов в сутки, непосильными”.
Конечно, большая часть отчетов связана с насущными проблемами и способами их решения. Одна из таких указана в протоколе санитарного осмотра помещений Гомельских мастерских: “Необходимо, чтобы при каждом цеху был свой надлежащих размеров клозет и несколько писсуаров, причем последние безусловно должны быть теплыми”. Интересно, а наши потомки через сотню лет тоже будут с таким интересом перелистывать различные ведомости, цепляясь глазами за фразы и приказы? При этом на лице застынет ироничная улыбка: ха, ну и пустяками же они занимались в то время! А подумайте, что нынче грозит чиновнику, закрепившему своей подписью следующий документ: “Отказать Федору Кузьмину в службе, ввиду того, что он слишком стар и слаб”. Наверняка он услышит что-то подобное от своего начальника. Но в современной интерпретации, естественно!
Суровое тогда все же время было, и сохранившиеся в архиве документы передают его если не во всех красках, то во всех цифрах. В отчете о деятельности Гомельского ревкома в 1920 году много глав посвящено борьбе с дезертирством. Так часто сейчас вспоминают, наверное, только призывников-уклонистов в воен­коматах. Зарегистрированных дезертиров, судя по таблице, поделили на две категории: “по слабости воли” и “злостных”. Наказание также не заставило себя ждать: 97 человек приговорены к тюремному заключению, а 52 — к расстрелу.
Удалось также отыскать подобные статистические данные и по губрозыску. Поверьте, они представляют не меньший интерес. Кражи в них разделены на две категории: “до 1000 рублей” и “свыше 1000 рублей”. К удивлению, последних совершено в 7 раз больше. Кроме того, арестовано: “взломщиков — пять человек, конокрадов — четыре, карманщиков — пять, по тихой — девятнадцать”. Последний тип преступления так и остался для меня загадкой. Также двух человек арестовали за шпионаж, десять — за преступления по должности, четыре — за продажу спирта, девять — “за проезд по дороге без документов” и один попался на “азартно-карточной игре”.
После сравнения нескольких временных отрезков начинаешь понимать: наша “бумажная” жизнь стала сложнее. И есть повод задуматься об исторической ценности таких архивов, ведь иначе сравнивать попросту было бы нечего.

Справка
15 марта 2010 года Государственному архиву общественных объединений Гомельской области исполнилось 70 лет. Свою деятельность он начал как партийный архив при обкоме КП(б)Б. Комплектовался документами партийных и комсомольских органов начиная с 1936 года. На 1 января 2010 года в архиве находится 466875 единиц хранения по 3247 фондам. В 1998 году директором назначена Наталья Яковцова. Штат архива состоит из 20 человек.

Дмитрий РАДЗИВОН