Невезучие

Наверняка вам приходилось с жадностью вдыхать воздух, выходя из больницы после посещения родных или знакомых. И чувствовать некоторое неудобство от предательски закравшейся мысли: слава Богу, что болею не я, что могу наконец уйти из этих пропахших лекарствами коридоров. Психологи утверждают: это нормальный инстинкт самосохранения.
Интуитивно мы стараемся держаться подальше от неудачников, досаждающих своими проблемами. Гораздо приятнее, удобнее и престижнее общаться с успешными людьми.
И с пьедестала “везунчика” наставлять менее удачливых: чтобы жить хорошо, нужно за это бороться. Сначала хорошо учиться, затем много работать. Успех приходит к сильным, смелым и независимым.
И все же. Что делать не очень сильным и целеустремленным? Не очень успешным?

Путь к счастью
“Я — многодетная мама. У меня четверо своих детей и один приемный — племянник. Не знаю, гордиться этим или стыдиться. Жизнь показывает, что, скорее, второе. С экрана телевизора и с газетных страниц это звучит гордо, а в реальности я стараюсь не заикаться о своей многодетности. Можно услышать: “Хорошо вам, многодетным, все помогают, для того и детей рожаете...” А, если пожалуешься на тяжелую жизнь, другое: “А зачем рожали? Надо было раньше думать!..”
Думали, утверждает Майя Шевчук, приславшая в редакцию свое письмо. И детей рожали, когда казалось, что справятся сами. И она, и муж из неблагополучных многодетных семей, не понаслышке знали, что такое голод и бытовое неустройство. И всегда мечтали, чтобы их дети никогда с этим не столкнулись.
Но жизнь складывалась по-другому. 90-е с их кризисом и неразберихой — это досталось первым двоим детям. Правда, на это же время пришлась и удача — в 1994 году Майе удалось добиться квартиры как воспитаннице интерната. Но уже в 1996-м жилье продали, чтобы расплатиться с долгами, в которых запуталась ее сестра. Семье пришлось переселиться в маленький дом без удобств, но зато почти в центре города. Дела пошли на лад — решились на третьего ребенка. Когда дочке было полтора года, Майя устроилась на работу. Сначала дворником, затем уборщицей на вокзале, а потом разъездным кассиром.
Зарплаты на железной дороге не самые маленькие, и супруги решили забрать из интерната двоих детей той самой сестры Майи, благодаря которой лишились квартиры. Но небольшая жилплощадь позволила оформить опеку только над младшим. Проблем с племянником хватало. Шевчуков неоднократно вызывали в разные инстанции из-за его поведения, но Майя считает, что трудности переходного возраста Сергея практически позади и из парня будет толк.
— Обидно, что несколько раз нас пугали Декретом № 18, будто мы пьющие или уклоняемся от воспитания детей, — с горечью говорит она. — Почему-то никто не заметил, что остальные дети никому и никогда неприятностей не доставляли. Младшая дочь хорошо учится в базовой школе
и отличница в музыкальной и художественной. Старшая — инвалид с детства, страдает мышечной дистрофией — в принципе не может никому досаждать. Сын в школе отучился без ЧП, в 18 лет пошел работать. А младшему Витюшке два годика — очень солнечный мальчик, наша радость.

Остановка по требованию
Между тем старый дом совсем одряхлел и пришел в негодность. Майя рассказывает, что ей неоднократно приходилось оправдываться перед руководством гомельской школы № 30, в которой учились и учатся дети, за неудовлетворительное санитарное состояние дома. Но мелкая “штопка” не улучшала его вид, а на глобальное строительство денег не было.
Почти эфемерная мечта о крепком собственном доме вдруг обрела реальные очертания в виде указа о льготном кредитовании граждан, в том числе и многодетных семей. Начались трудовые будни по сбору различных справок и разрешений.
— Это сейчас введен принцип “одного окна”, а в 2004 году нужно было за каждой бумажкой куда-нибудь сбегать, а потом еще подождать 2 — 3 недели, а то и месяц, пока ее сделают. Да еще за каждую заплатить денежку. Процесс затянулся. Мало богатеев среди многодетных. Такие вот мы несостоятельные, — грустно шутит Майя.
Наконец, в январе 2006 года толстый пакет согласований, решений и проектов, потянувший немалые материальные затраты, был собран. И вдруг в администрации Железнодорожного района Гомеля вспомнили о плане реконструкции города, принятом еще в 2003 году, согласно которому строительство жилья в районе, где проживают Шевчуки, не предусмотрено.
— Но я все разрешения получала начиная с 2004 года, и ни-кто ни разу не заикнулся об этом плане, — негодует Майя. — Сначала я просто растерялась, потом решила настоять на своем. Ведь это не моя вина, что кто-то что-то упустил.
В июле 2006-го Майя, отчаявшись чего-то добиться в Гомеле, поехала в Администрацию Президента. Там ее поддержали и посоветовали обратиться к мэру города. В начале августа она записалась на прием к председателю горисполкома, но встреча состоялась только в октябре. Через месяц после личного общения с мэром вопрос был решен и утвержден решением горисполкома. А еще через месяц, в середине декабря, администрация Железнодорожного района наконец дала свое согласие на строительство нового дома взамен существующего ветхого.
Из-за бюрократической волокиты долгожданный кредитный договор был подписан только
5 ноября 2007 года. К этому времени старшим дочери и сыну исполнилось 18 лет. А это означало потерю 50-процентной финансовой помощи государства в погашении кредита.

“БМстрой”: начни стройку с нами!
Одна неудача из череды постоянного невезения зачастую не носит глобального характера. Но цепь мелких неприятностей досаждает порой не хуже одной тяжелой травмы.
В 2008 году Шевчуки наконец начали строить дом. Сначала они три месяца не могли купить щебень по безналу (кредитные деньги предполагают такую форму расчетов). Только к сентябрю им удалось выкроить из семейного бюджета средства на его покупку у частника. Строительный сезон-2008 закончился вместе с укладкой фундамента, так как зимой к участку подъезд затруднен.
Весной 2009 года Шевчуки заключили договор подряда с гомельской строительной фирмой ООО “БМстрой”, которая обещала дом за три месяца. Это было очень кстати. Старый дом держался на собственном энтузиазме, и семья очень надеялась встретить зиму в новом.
Надеждам не суждено было сбыться и в этом году. Последний раз строители ООО
“БМстрой” отметились на объекте 1 сентября, оставив недостроенный первый этаж и не произведя окончательного расчета.
С тех пор директор на звонки не отвечает, офис закрыт, необходимые документы для банка не предоставил. Майя послала ему письмо о расторжении договора с требованием вернуть оставшиеся деньги. В ответ — тишина.
В том, что и эту зиму семье пришлось пережить в продуваемом ветрами доме, Майя винит директора ООО “БМстрой” Владимира Бачинского. Она до сих пор не может отчитаться перед банком по полученному кредиту, а соответственно получить следующую часть.
Чтобы добиться от Бачинского необходимых документов и расчета, Майя обращалась в отдел по борьбе с экономическими преступлениями ОВД администрации Железнодорожного района и прокуратуру. Порекомендовали подать иск в суд. В горисполкоме пытались решить проблему мирным путем, вызывали директора ООО “БМстрой”, грозили санкциями. После этого он в очередной раз пообещал закрыть вопрос и опять ушел в подполье.
Мои попытки связаться с Бачинским также не имели успеха: телефонные звонки он сбрасывает. С офиса фирма “БМстрой” съехала еще осенью 2009 года, оставив своего арендодателя с носом. В хозяйственном суде подтвердили информацию, что Бачинский обращался с заявлением о признании фирмы банкротом, но 28 января заявление ему вернули в связи с отсутствием необходимых для судебной процедуры документов. Повторно в суд Бачинский не обращался.
Самое ужасное в том, что время неумолимо бежит вперед.
5 ноября 2010 года заканчивается срок, отпущенный Шевчукам на возведение нового дома. И они реально опасаются, что к этой дате придут с недостроенным домом и огромным долгом перед государством.
И даже если с Бачинским все в конце концов решится (Майя подала документы в суд), не факт, что новый подрядчик окажется более добросовестным и обязательным.

Когда вышла из дома Шевчуков, почувствовала облегчение: угрозы обвала низкого потолка избежала… Все проблемы остались в покосившемся домишке вместе с его обитателями. Трудно представить, как они пережили эту морозную зиму.
В некоторых местах стены дома — только доски и слой рубероида. Пытаясь не дать разрушиться фундаменту, хозяин забивал дыры осколками белого силикатного кирпича, скрепляя все монтажной пеной. Даже дилетанту в строительстве понятно, что это не долговечно. Не нужна никакая экспертиза, чтобы понять — дом в аварийном состоянии. Пока это проблема жильцов.
Но если семь человек, живущих там, окажутся на улице…
Я понимаю, что городские власти могут решать все только в рамках закона, инструкций и положений, регламентирующих их деятельность. И, как правило, только форс-мажорная ситуация приводит к нестандартным решениям. А может ее все-таки не дожидаться?..
Оксана СЕМЕНОВА
Фото автора