Судьба, изрешеченная войною

Под окнами его пятиэтажки после затяжной зимы ожили березы. Ветви с сережками по­стукивают в стекла балкона на четвертом этаже хрущевки. Николай Васильевич Неклеса, участник Великой Отечественной, глядя на них, размышляет о “побегах” своего родового дерева, правнуках Коле и Денисе. Для мальчишек-подростков, детей безвременно ушедшего внука, ветеран приготовил бесценный подарок — летопись своей жизни. Оформил ее в увесистом альбоме, с фотографиями и картами боевых действий. С повествованием о крупнейших операциях Великой Отечественной войны, в которых участвовал, с информацией о своих шести орденах. Сам оставшийся в пять лет без отца, он знает, что ребята должны воспитываться на мужских примерах… В Киевское артиллерийское училище парнишка из села Марьевка, что на Кировоградчине, поступал, отучившись на зоотехника, в 1939-м. А оканчивал уже Тбилисское. Назревала война. 6 июня 1941-го был выпуск, Николай получил звание лейтенанта и был назначен командиром взвода гаубичного артиллерийского полка 68-й стрелковой дивизии, ставшей впоследствии Краснознаменной. — В Термезе я узнал о начале войны. Нас разгрузили в Кизил-Арвате. Пошел в дивизион получать карты, смотрю, мы вплотную приблизились к Ирану, — рассказывает полковник. — Была договоренность правительств наших стран о введении войск и обеспечении безопасности южных границ СССР. Мы вошли в Иран и до октября 1941-го были там. Новое назначение 40 офицеров дивизии получали в Ашхабаде. Я стал заместителем командира истребительно-противотанкового дивизиона 37-й стрелковой бригады, которая формировалась под Самаркандом. С ней и вступил в бои по обороне Москвы. 5 декабря 5-я армия Говорова перешла в контрнаступление, и мы прогнали противника более чем на 100 километров до города Руза. Получив пополнение, направились на Западный фронт, в район Старой Руссы, где шли бои по окружению демянской группировки противника. Потери были значительные, и мы пополнялись на Вологодчине. Со станции Шексна отправились на Сталинград­ское сражение. Нашу бригаду ввели на Россошском направлении с целью расширения  фронта окружения противника. Мы освобождали Белгород, Харьков,  всего 25 километров не дошли до Полтавы. В 1943-м нашу бригаду переформировали в 204-ю стрелковую дивизию, я был назначен командиром 193-го противотанкового дивизиона, участвовал в боях на Курской дуге. Тяжелейшие бои там шли. Противник применил “тигры”, но у нас уже были новые коммулятивные снаряды. И мы громили эти танки, а также самоходные орудия “фердинанды”. Дивизион наш 11 танков подбил. Там я получил орден Красной Звезды. — А орден Александра Невского где вам вручен? — С Курской дуги дивизию бросили на Калининский фронт, в Ярцево-Смоленскую операцию, в направлении на Витебск. Хотели мы с ходу взять его, а силенок не хватало. Пытались с восточной стороны наступать, но 14 километров до города не дошли. И севернее, на городокском направлении, наступление захлебнулось. В ноябре сильные морозы грянули. И мы до июня 1944-го стояли в обороне. Витебск дался большой ценой. Дивизия наша получила наименование “Витебской”, мне вручили орден Александра Невского. На Витебщине освобождали Лепель, Бешенковичи, Чашники. На территории Литвы Николая Неклесу вызвал комдив, озвучил приказ: зайти на 80 километров в тыл противника и занять местечко Тарангай. С пулеметным и саперным взводами, приданными на усиление дивизиона, Николай задачу выполнил. За умелое командование передовым отрядом он был награжден орденом Красного Знамени. Позднее дивизия вела бои по окружению Курляндской группировки. В километрах пятнадцати от Лиепаи Неклеса встретил День Победы. За боевые действия на территории Прибалтики награжден орденом Красного Знамени. Мужество и героизм, толковое командование дивизионом были отмечены и орденом Отечественной войны II степени. — Николай Васильевич, а были неординарные эпизоды, которые вспоминаются очень часто? — На станции Шексна в наш дивизион ввели две роты противотанковых ружей. Формировали эти подразделения из бывших заключенных. Скажу вам, храбрейшие мужики. Разместили их в двух разных селах. В одном — тишь и благодать. А в другом, что километрах в пяти, то корова пропадет, то кабан. Это, бесспорно, их рук дело. Но доказать ничего невозможно было. Круговая порука! Мирное население беды хлебнуло… А на Украине, помнится, стояли в обороне. А тем “ружьям” довели задачу добыть языка. Вызвалась это сделать троица, причем оперативно. Но я объяснил им, что пока рановато, так как нет передовых стрелковых частей, которые обычно знают, где пройдет разведка, и готовят для этого “окно”. Но через некоторое время обнаружилось, что нет этой троицы. Отсутствовали парни два дня. А на третий привели здоровенного немца, да еще пять или шесть книжек солдатских немецких доставили. Комбригу я доложил, он наградил бойцов орденами Красной Звезды. — Вы побывали в таких военных передрягах и все же вышли победителем, вернулись с войны. Что помогало? — Думаю, все-таки судьбой было предначертано выжить. Приведу пару случаев. В одной из деревень Подмосковья в крайней избе остановилось командование дивизиона, а также взвод разведки из шести человек. Мы, офицеры, уселись за печкой. Она стояла посреди хаты. И тут в угол избы как саданет осколок снаряда! Чудом, но уцелели… Еще случай. В Прибалтике комдив приказал перебросить дивизион на танкоопасное направление. Я всегда старался разместиться так, чтобы поблизости был лесок, в котором можно удачно замаскироваться. Расположились. Вот уже старшина объявляет, что может всех обедом покормить. А ко мне в этот момент сын полка подошел с просьбой. Знал, что мы накануне трофей захватили — мотоцикл немецкий на гусеничном ходу. “Покажите, как на этом мотоцикле ездить”, — добивался паренек. Отъехали мы с ним от расположения метров на сто. А тут, как назло, один-единственный противотанковый снаряд попадает в штабную машину. Начштаба сразу убило, командира взвода разведки ранило… Мне, считаю, везло. Когда с фронта вернулся, тесть взял шинель мою и глянул сквозь нее на свет. Вся как решето была, сквозные дыры. — Правда, что ваша супруга перед войной была актрисой Сумского театра имени Щепкина? — Да, Мария Костыркина (в семье мы звали ее Мусей) играла в театре. Она окончила школу-студию при театре. Я познакомился с ней в ее родном селе, когда стояли под Сумами в обороне. Поскольку нам не полагался санинструктор (Муся окончила до войны курсы), то она успешно освоила профессию радиотелефонистки. С мая 1943-го и до конца войны мы не расставались. Да и послевоенную службу армейскую от Бреста до островов Курильской гряды вместе прошагали. Был награжден орденами Красного Знамени и Красной  Звезды, медалью “За боевые заслуги”. Муся активно участвовала в самодеятельности везде, где мы служили. Вырастили двоих дочерей. Света родилась в Рыбинске, а Оля — в Южно-Сахалинске. Интересно, что у Светланы муж дослужился до подполковника, а у Оли — и муж начштаба полка, и сама она до недавнего была начальником отделения связи бригады ПВО российской армии, уже на пенсии. Военный человек умеет ценить время. Не только свое. Вот и полковник в отставке Николай Васильевич Неклеса буквально потряс своей готовностью встретить нас во всеоружии. Вышел навстречу в белой рубахе, с парадным кителем в руках. На столе лежала стопка альбомов с фото и документами. И как он преобразился, этот убеленный сединами человек, надев китель. В октябре полковнику исполнится 90 лет. Более трех десятилетий он возглавляет совет ветеранов родной Витебской дивизии. Так держать, Николай Васильевич!