Иваны

Звучал в  их сердце полонез
От научного сотрудника Лоевского музея битвы за Днепр Ольги Кравцовой довелось услышать об уроженце здешних мест разведчике Иване Мельникове, входившем в группу “Джек”. Она в 1944-м действовала на территории Германии, неподалеку от главной ставки Гитлера “Вольфшанце” — “Волчье логово”. Захотелось узнать поподробнее, найти родных этого неординарного человека. Работал он бок о бок с разведчицей, радисткой Анной Морозовой, которая пришла в “Джек” уже имея опыт Сещинского подполья на Брянщине. Именно ей посвящена документальная повесть “Вызываем огонь на себя”, по которой снят одноименный фильм.
В тыл врага десятка смельчаков — россиян и белорусов — отправлялась 26 июля 1944-го с аэродрома неподалеку от Сморгони на Гродненщине. Интересно, что перед отлетом им случилось побывать в Залесье — бывшей усадьбе Михала Клеофаса Огинского, автора знаменитого “Полонеза”. Вот как описывает этот отлет один из непосредственных участников группы “Джек” Наполеон Ридевский в документальной повести “Парашюты на деревьях”: “В этот момент чарующие звуки ля-минорного полонеза Огинского “Прощание с Родиной” вырвались из дома и поплыли над садом, за ручей, вышли на широкий простор полей и лугов. Сердцу стало тесно. Хотелось, чтобы не было конца этому грустному напеву, хотя он не ласкал, не гладил душу, а рвал ее на части”.
Задачи для разведгруппы были сформулированы такие: контроль за железнодорожными и автомобильными перевозками, систематический захват языков, информирование об оборонительных рубежах, сосредоточении на них войск, намерениях противника по дальнейшему ведению операций. Уже при выброске на вражескую территорию десант столкнулся с проблемами: штурман ошибся на шесть километров от заданного места. Да и шесть из 10 парашютов повисли на деревьях, что заставило группу маневрировать в весьма непростых условиях. Зачастую через каждые 50 — 100 метров приходилось преодолевать колючую проволоку, которой были огорожены земельные участки, загоны для скота. Широкие лесные просеки, перерезавшие здешние леса, были настоящими ловушками, на которых поджидала смерть. Немало водных преград, речушек и озер приходилось преодолевать ребятам, беря на вооружение опыт довоенной жизни.
В группе было три Ивана: Мельников, Овчаров, Целиков. Чтобы лучше ориентироваться, Мельникова звали Иван Иванович, Овчарова — Иван Черный, Целикова — Иван Белый. Работавший трактористом до войны, Мельников, человек от земли, зачастую выручал товарищей в сложных ситуациях, проявляя мужество и смекалку. А еще он прекрасно умел маскироваться, за что и получил кличку Крот.
“Мельников стукнул немца прикладом по голове, и он притих”, “Мы крепко дер­жали пленного за руки, а Мельников, сорвав у него с головы пилотку, зажал ею рот так, чтобы тот не мог крикнуть” — таковы документальные свидетельства Ридевского. Обстановка требовала от разведчиков предельной собранности, маневренности. Были проблемы с едой, а появляться на хуторах для ее добычи небез­опасно. Неоднократно наш земляк демонстрировал предприимчивость и в этом, показывая товарищам примеры выживания в лесах Пруссии. Кстати, когда Мельников хотел напомнить о еде, говорил: “Давайте повеселимся!”

Наши не сдаются!

	Ходора Петровна Будник (слева) и Иван Давыдович Мельников — бабушка и дед героя, вероятно, с маленьким Иваном

Уже утром 27 июля гауляйтеру Восточной Пруссии Коху было доложено, что неподалеку от залива Куришес Гаф сброшены парашютисты противника. А это буквально на расстоянии двух-трех ночных переходов от ставки фюрера.
И началось противостояние наших разведчиков и их преследователей. В первый месяц погиб командир группы Павел Крылатых. Его сменил Николай Шпаков. Наши смельчаки первыми ощутили на себе мощь укреплений противника. Им приходилось буквально спотыкаться о “зубы дракона” — мощные железнодорожные надолбы, сваренные из железнодорожных рельсов “ежи”, линии укреплений, состоящие из дотов, которые были расположены так, что могли вести перекрестный огонь по одной цели. Были они замаскированы дерном, елочками очень профессионально. Фрицы строили и тайные бункеры для своих разведгрупп, которые, как предполагалось, останутся в тылу советских войск в случае их прорыва в Восточную Пруссию, для ведения разведывательно-диверсионной работы. Все это наносилось на карты, а радистки, две девушки в группе, Анна Морозова и Зина Бардышева, докладывали на Большую землю, уходя на 10 — 15 километров от расположения “Джека”. Пока одна вела передачу сведений, другая вводила вражеские станции пеленгования в заблуждение, посылала ложные сигналы.
Первые 35 дней разведчики ни разу не ели горячего, не грелись у костра, не сушили одежду. Сколько было этих “не”! 30 августа был доставлен хоть и скромный, но груз с Большой земли, позволивший сменить белье и одежду.
А 16 октября они услышали долгожданное сообщение о наступлении войск 3-го Белорусского фронта в направлении города Гольдапа. Это был своеобразный отвлекающий маневр наших — 6 дивизий противника повернули сюда с берлинского направления. Дух разведчиков подпитывало предчувствие скорой встречи с родной армией. Иван Мельников все чаще вспоминал родную Лоевщину, мечтал сесть на трактор.

Портрет героя
“Лицо у Вани Мельникова длинное, скуластое, глаза большие, с прищуром, как у охотника, — глаза много повидавшего, совсем еще молодого человека”, — этот портрет героя цитирую из документальной повести Овидия Горчакова “Лебединая песня”. Она — продолжение книги “Вызываем огонь на себя” об Анне Морозовой, которую в одноименном фильме сыграла Людмила Касаткина. В этой книге также читала о работе группы “Джек”, но обстоятельства гибели Ивана оставались для меня окончательно не проясненными. Поэтому отправилась в очередной раз на Лоевщину.
Учитель истории Ручеевской школы Иван Гуринович помнит отца, братьев и сестер героя. “Отец мой рассказывал, что Иван был высокий, под метр восемьдесят, очень ловкий, любил бороться, — рассказывает Иван Павлович. — Как-то схватился с моим дядей Иваном. Тот был на два года старше, сильный, как медведь, медлительный. Можете представить, Мельникова он одолеть не смог. И так злился, что в очередной схватке с ним руку поломал. Это его словно отрезвило. Батя рассказывал, что желания бороться с Иваном больше у дяди не возникало”.
Долгие годы в Ручеевке судьбой земляка занималась вместе со школьниками-следопытами предшественница Гуриновича Лидия Примак. В 1983 году на встречу с ребятами приезжал сам Ридевский, который сделал дарственную надпись на своей книге “Парашюты на деревьях”: “Землякам героя минувшей войны, славного советского разведчика Ивана Ивановича Мельникова, жизнь которого — яркий пример беззаветного служения Родине”.
Мне повезло найти в Лоеве продолжение рода Мельниковых, встретиться с одним из его племянников Петром Липским. Петр Павлович работает сторожем в районном узле почтовой связи. Вот что он поведал:
— У деда-героя было гектаров 15 пашни, а также Давыдков луг у Деражичей. Он все время держал пчел. А отец Ивана в первую мировую, вероятно, был морским офицером. Он попал в германский плен и лет семь провел на чужбине. Язык хорошо освоил. Говорят, что и жителей Николаевки в Великую Отечественную войну от фашистской расправы спас благодаря знанию немецкого. В семье было шестеро детей: Апанас, Иван, Пелагея, Петр, Татьяна, Галина (это моя мать). Все труженики, пахари, легкой доли не искали. С 12 лет и я вкусил крестьянского хлеба — сажал картошку, сено заготавливал, на зернотоку вкалывал…
Что же успел за свой 21 год жизни Иван Мельников? Имел огромный интерес к математике, увлекался техникой. Окончив 7 классов Ручеевской школы, пошел работать трактористом в подшефное хозяйство областной газеты “Полесская правда” (нашей “Гомельскай праўды”!). Потом семья переехала в Николаевскую область Украины, где Иван работал прицепщиком. Но перед Великой Отечественной семья возвратилась домой. Иван окончил курсы трактористов при Лоевской МТС, работал в Николаевке, там, где берет начало исток его рода…
Н. Ридевский пишет, что “остатки групп “Джек” и майора Максимова пробирались в северные районы Польши, но пришли туда только трое наших — Иван Мельников, Зина Бардышева и Аня Морозова”.
Из радиограммы “Центру” от Лебедя:
“Три дня тому назад на землянку внезапно напали эсэсовцы…” Сойка (Зинаида Бардышева — авт.) сразу была ранена в грудь. Она сказала мне: “Если сможешь, скажи маме, что я сделала все, что смогла, умерла хорошо”. И застрелилась. Гладиатор и Крот тоже были ранены и уходили, отстреливаясь, в одну сторону, я — в другую…”
Поразительные перипетии судьбы! Как-то жене Петра Липского Людмиле позвонил из Калининграда двоюродный брат. И рассказал: на дороге Советск — Калининград стоит памятник с надписью: “В этом районе активных действий разведгруппы “Джек” принял свой последний бой помощник командира группы И. И. Мельников (1923 — 1944 гг.)”.
Признаться, не хочу, не имею морального права ставить точку в этой истории. В группе “Джек” действовал еще один уроженец Гомельщины — Иван Целиков, которому повезло вернуться с войны и продолжить свой крестьянский труд на полях родного хозяйства. Спустя 20 лет после Победы он писал Овидию Горчакову: “День за днем таяли силы нашей группы. Мы поклялись драться до последней капли крови и не сдаваться живыми… Всего мы прошли сквозь 14 немецких облав, и 14-я была самой страшной…18 раз окружали нас немцы в разных лесных квадратах и 18 просек пришлось нам форсировать с боем. Я отбился во время прорыва через 19-ю просеку около железной дороги уже в полной темноте и заблудился в лесу. Я выжил, пройдя сквозь неимоверные трудности. Около месяца жил, как дикообраз, питался дубовой корой. В лесу дожидался наших…”
Наверняка в деревне Глыбоцкое Гомельского района есть люди, помнящие этого человека. Сведений о нем негусто. Известно, что до “Джека” Целиков с Мельниковым были включены в разведгруппу, которая перешла линию фронта и действовала на Могилевщине. Там к ним присоединился третий Иван — Овчаров. И все три Ивана были очень дружны. Н. Ридевский приводит сведения о том, что Иван Белый был человеком спокойным, сдержанным по характеру. Некоторое время перед войной жил в Казахстане.
Очень надеюсь, что найдутся люди, помнящие Ивана Белого. Будем ждать писем.

Тамара КРЮЧЕНКО
Фото из семейного архива Липских и из книг