Точка зрения на свободу слова

В марте несколько ведущих газет Швеции переопубликовали карикатуру на пророка Мухаммеда, наделавшую три года назад большую шумиху в мировом сообществе. Газетчики еще раз пошли на этот шаг, выражая тем самым солидарность с автором карикатуры Ларсом Вилксом, покушение на которого было раскрыто недавно полицией. Напомним, что пророк был изображен в виде собаки с человеческой головой. После первой публикации этой карикатуры в 2007 году террористическая сеть “Аль-Каида” объявила о награде в 100 000 долларов за голову карикатуриста и 50 000 долларов — за убийство редактора газеты Nerikes Allehanda, опубликовавшей этот рисунок. По мнению шведских журналистов, эти угрозы — открытый вызов, направленный на подавление свободы слова.

Как уже сообщалось ранее, на прошлой неделе редакцию “ГП” посетили два гостя из Швеции. В том числе и Мустафа Джан (Mustafa Can), писатель и журналист курдского происхождения, один из лучших публицистов Швеции.
— Мустафа, каким образом вы оказались в Швеции?
— Моя семья эмигрировала в эту страну более 30 лет назад из турецкого Курдистана. До этого 6 лет я провел в среде неграмотных людей: мы жили в очень маленькой и очень бедной деревушке.
— Как вам удалось сделать столь блестящую карьеру?
— Работу в СМИ я начал в качестве телерепортера. В основном делал документальные репортажи получасового формата, освещая события в Албании, Чили, США, Югославии. Старался сочетать жанр документального фильма с жанром репортажа. Потом мне захотелось заниматься публицистикой, и я начал много печататься в крупнейших газетах Швеции. Специализировался на авторских репортажах, на подготовку которых у меня уходило по 2 — 3 месяца. Это было нечто близкое к расследованиям. В этих репортажах освещались все направления общественно-политичеcкой жизни страны: культура, экономика, политика. Словом, спектр тематики был весьма разнообразен: от экстремистов до гастарбайтеров. Помимо прочего, писал классические статьи, критические публикации о культурных событиях страны. В шведской вечерней газете с полумиллионным тиражом освещал события войны в Ираке, будучи собственным корреспондентом этой газеты в горячей точке.
— Каждый журналист мечтает написать книгу, но зачастую эта идея так и остается невоплощенной. Ваш первый роман о матери, представленный на крупнейшей книжной ярмарке в Швеции, имел успех. Как журналист вы реализовываетесь на все сто, чем вызвано желание писать еще и книги?
— Писательство позволяет мне совместить все виды жанров, с которыми я столкнулся в журналистике. Многое из увиденного и осмысленного остается в газетных статьях за кадром. Хочется рассказать об этом в другом, литературном формате.
— Как вы расцениваете непростую ситуацию вокруг нашумевшей карикатуры? Ваше мнение по этому поводу представляет особый интерес: с одной стороны, вы — мусульманин, с другой — профессионал, уважающий свободу слова...
— Мой отец — верующий человек, он пять раз в день молится. Его реакция ничем не отличалась от реакции других мусульман Швеции: скорее удивление, чем возмущение. “Сын, чего они хотят этим добиться? — спрашивал он у меня. — Для чего они это делают?” Я, конечно, много дискутировал со своими шведскими коллегами, но отцу отвечал неизменно: “Не знаю, папа”. Потому что трудно такое объяснить.
Что касается позиции западноевропейских стран, то, думаю, многим свойственно искажать понятие “свобода слова”. То есть, прикрываясь этим понятием, можно говорить все что угодно: или во имя журналистики, или во имя великого искусства. Особенно это касается искусства. Представьте себе, что я белорусский художник, и у себя в мастерской создаю то, что заведомо вас оскорбит сильнейшим образом. Вы потом выразите мне свое недовольство, а я буду защищаться тем, что есть некие правила искусства, толкающие меня на эти подвиги через призму своего художественного восприятия.
Истинную свободу слова я всегда буду отстаивать, потому что я выходец из Курдистана, в котором в течение пяти тысяч лет был запрещен родной язык, и ни о какой свободе не могло быть и речи на протяжении многих столетий. К слову, будучи гражданином европейской страны, я никогда не рефлексировал по поводу своей принадлежности к мусульманству, пока не произошли терракты в Нью-Йорке. После тех трагических событий ощутил на себе, как изменилось отношение европейцев к выходцам из Азии.
Возвращаясь к карикатуре, скажу, что это очень упрощенно и даже примитивно — нарисовать Мухаммеда в таком неприглядном виде и говорить при этом: есть свобода слова и мое право на самовыражение. Либеральные круги, выступающие в поддержку карикатуриста, в то же самое время показывают, что люди, религиозные чувства которых задеты, не имеют права на свою позицию.
Лично я за то, чтобы каждый рисовал и писал все что угодно, и никогда не буду сторонником всевозможных радикальных проявлений. Но при этом нужно помнить, что свобода слова напрямую связана с ответственностью.