Одно

Королевский хлеб
“Смотри, мама, ты принцесса”, — говорит ей шестилетний Ваня. У него огромные доверчивые глаза, очень красивые. Как-то зашла его теперешняя мама Людмила Рабенок в отделение Хойникской райбольницы, где временно находятся детки-отказники, и увидела эти глазищи. Так в ее семье появились четверо “морозиков”, как она их называет: Ваня, Лёня, Лиза и Виолетта Морозовы. Оказалось, Людмила Борисовна очень хорошо знала их бабушку. И когда услышала от знакомых, что приятельница умерла, решила: внуков ее не оставит.
— Я и Олесе, дочке ее, говорила: посмотри, какие ребята замечательные, восстанавливайся в правах, сможешь их забрать. Вроде бы выслушала, покивала головой, потом смотрю через какое-то время: живот прячет. И что вы думаете? Родила она девочку — Виолетту, и опять отказалась, — рассказывает Людмила Рабенок.
Не у всех ее детей такая история. Мама Максима Смальцера — самого первого принятого в семью ребенка — умерла от туберкулеза. И в 2003 году приемная мама забрала его из тубдиспансера. Врезалось в память, как ел маленький Максим, только появившись в семье.
— Просто слезы наворачивались. Он глотал, не разжевывая, — вспоминает. — Приходилось объяснять ему: не спеши, сегодня поешь досыта, и завтра будешь кушать, и послезавтра. Каждый день ведь есть и конфеты, и печенье, и фрукты. Но хлопцы мои и теперь, бывает, придут из школы — в карманах хлеб лежит. А Оля у меня была (теперь ей уже 19 лет), так хлеб под подушку прятала. Видно, приходилось детям поголодать.

Одинаково свои
Вслед за Максимом появились Саша и Женя Жовнеры. Их родители тоже умерли. Позвонили из райотдела образования и сказали, что двух мальчиков собираются направить в интернат. Людмила примчалась практически сразу, увидела двенадцатилетних мальчишек и почувствовала: свои. Назавтра утром они были у нее в семье. Сейчас им уже по 20, учатся в Речицком аграрном колледже. Казалось бы — путевка в жизнь получена и по закону они уже самостоятельные люди. Но на деле они для нее всё те же свои, старшие сыновья, которые приезжают на выходные, праздники и каникулы и имеют среди малявок непререкаемый авторитет.
— Как же может быть по-другому? — недоумевает Людмила Борисовна. — Повзрослел и прощай? Это же сердце разорвется…
Трех сестричек — Галю, Лену и Диану Семеновых — она забрала из приюта год назад. Галя — уже подросток с настоящим тинейджерским характером. Первое время она на правах старшей старалась отстаивать интересы только своих сестричек. Они были словно одна мелкая группировка, пока мама не сказала: “Нет, девчонки, так не пойдет, у меня все дети одинаковые, нет любимчиков. Жалею и одинаково сурово наказываю тоже всех”. Убедившись в этом, Галя стала для мамы лучшей помощницей. Например, она любит устраивать дома “пионерский лагерь”, во время которого каждый вечер проводит с младшими братьями и сестрами игры и конкурсы и выставляет им оценки за поведение. Потом все результаты суммируются и передовикам вручаются дипломы и шоколадки. Остальным — медальки за участие. Шоколадные.
Обычное дело здесь и концерты. Дети вместе танцуют, поют под караоке, осваивают основы брейк-данса и модного нынче тектоника, рисуют, творят мини-шедевры из бисера. Детские таланты мама намерена развить, отправив их с нового учебного года в местную музыкальную школу.

Мама за деньги?
В конце прошлого года они переехали из Козелужья в новый дом, укомплектованный мебелью и нужной бытовой техникой, который построен в Хойниках по президентской программе “Дети Беларуси”. Людмила Рабенок стала победителем районного конкурса на должность родителей-воспитателей детского дома семейного типа. И всё бы хорошо, да не дают ей покоя злые языки:
— Близко к сердцу принимаю все эти разговоры: мол, все ради денег. Да ведь не так и много этих пособий: около 250 тысяч на одного ребенка. Бабушка наша, которая полгода назад умерла, почти всю пенсию нам отдавала. И так больно, когда со стороны деньгами попрекают. Еще больнее, что и детям такое говорят. Люди не понимают, как они в душу ребенку плюют. Или еще скажут: в интернате тебе было бы лучше. Ну что за ерунда? Как может быть лучше одному в интернате? Сегодня мы уселись на диван, обнялись и нам ничего не надо больше. Бывает тяжко с детьми, как и в любой семье, но чаще легко, и если бы не они, не знаю, как я смерть мамы пережила бы.
Сердце в тысячу частей
Есть в семье еще две дочки. Даша — приемная, Настя — родная. Формально, конечно. Потому что со стороны не угадаешь, кто есть кто. Всех детей 10, да плюс еще трое старших.
— Будь у меня еще одно сердце, я бы еще столько же взяла, — признается. — Рук тоже иногда не хватает, но и помогать все рвутся: кто посуду мыть, кто пылесосить… А вот сердца должно поровну достаться всем.
И внимания.  Ведь каждый стремится привлечь его именно к себе. Была в гостях у этой семьи в день, когда все дети были дома. После получаса в атмосфере непрекращающегося шума подумалось: для того чтобы управляться с десятью непоседами, нужно иметь в себе задатки героя.
Но она не супергероиня. Она просто приняла решение заниматься в жизни тем, что действительно умеет — воспитывать детей. Не педагог-новатор. Классическая мама старой закалки. Из тех, кто охотно лепит ненаглядным чадушкам пирожки и под чей праведный гнев лучше не попадать. Из тех, кто не ложится спать, пока ее повзрослевшие отпрыски не вернутся посреди ночи домой с молодежных тусовок. И на их протесты против попыток ограничения свободы резонно отвечает: станешь родителем, тогда посмотрим. Сколько бессонных ночей ей еще предстоит, сколько шумных дней и разных пирожков! А еще выпускных, свадеб, внуков. Хороших новостей и огорчений, поводов для праздников…
Почему-то в нашем сознании прочно закрепилось, что семья — это семь “я”. Хочу с этим утверждением поспорить. По моему мнению, семья — это одно “мы”. Эти дети могли бы быть поодиночке. Десять “я”, никак не связанных между собой. Но к счастью, среди почти семи миллиардов человек на Земле они могут держаться друг за дружку. И если не чувство единения с кем-то в мире — главное из того, что дает нам семья, то что тогда?

Ирина ЧЕРНОБАЙ
Фото автора