Тормоз инерции, или Как пустить в доходы бытовые отходы

Нет стимула — нет и заготовки?
Как мы работаем в этом направлении? На Гомельщине действует сеть приемных заготовительных пунктов вторсырья. Местами ведется раздельный сбор бытовых отходов с помощью специальных раздельных контейнеров. Гомельские станции сортировки впервые в республике стали заниматься сортировкой коммунальных отходов. Есть предприятия, которые используют в хозяйственном обороте вторичные ресурсы, выпуская новую продукцию. Более того, в нашем областном центре введена в эксплуатацию первая очередь экспериментального сортировочно-биомеханического завода бытовых материальных ресурсов. Только в текущем году там извлечено более двух тысяч тонн стеклобоя, 1,7 тысячи тонн макулатуры, полторы тысячи тонн полимерных отходов. Много? Но сегодня при нарастающем росте объемов поступающих отходов извлечение вторичных материальных ресурсов из них составляет только 17%. При существующих возможностях можно в два раза больше. Есть и другие примеры. Но это рывки, которые пока не стали системой по запуску бытовых отходов в доходы. Что же тормозит работу?
Начнем с печально известных приемно-заготовительных пунктов, которых в области 179. Согласитесь, что при большом желании и наличии времени все-таки можно найти такой объект в своем микрорайоне или райцентре. Но кто туда поедет со связкой старых газет или мешком тряпья? Ведь на проезд в городском общественном транспорте придется потратить больше. Проще выбросить все это старое добро (без кавычек) в мусорное ведро и вынести в контейнер. Пока, к сожалению, даже в Гомеле не везде стоят баки для раздельного сбора отходов. Нет таковых и в центре города, например, во дворах по проспекту Ленина. Увы, низкие закупочные цены (килограмм макулатуры и текстиля, например, стоит 90 рублей, стеклобоя — 80) напрочь отбивают у населения охоту заниматься их сбором. Можно сколько угодно вести речь об экологической культуре, но когда нет главного — материального стимула, только агитацией результата не добьешься. Поэтому не случайно в той же Германии пустая пластиковая бутылка стоит 25 центов, мы же за килограмм (а это 25 бутылок) платим 100 рублей. Когда в России и на Украине цены в два-три раза выше.
Кстати, в прошлом году новые закупочные цены были пересмотрены правительством только по металлолому. Нынче 1 килограмм лома стального бытового стоит 200 рублей, чугунного бытового — 330. Поэтому и увозится это сырье, ежегодно закатываются в землю сотни тонн пластика, тряпья и бумаги. Извлечением и сортировкой этого ценного вторичного сырья на наших мусорках занимаются только бомжи, “санитары города”. В Москве, между прочим, молодежь подчистила улицы от пивных банок не с помощью социальной рекламы на щитах. Просто там появились “банкоматы”, которые за каждую брошенную банку выдают где-то по 10 рублей. Вроде бы мелочь, а работает.
— Для совершенствования системы раздельного сбора необходимо реформирование системы оплаты услуг по вывозу и захоронению коммунальных отходов организациями ЖКХ. Пока оплата услуги строится не по фактическому количеству вывезенных отходов и их составу, а по утвержденным нормам накопления. Но это большая разница, — подчеркивает председатель областного комитета природных ресурсов и охраны окружающей среды Олег Акушко.

Отдать жалко, выбросить дорого

До сих пор на Гомельщине отсутствует и система сбора таких отходов, как вышедшая из строя сложная бытовая техника. Выброшенные холодильники, газовые плиты и телевизоры можно встретить где угодно — на обочине сельских дорог, зеленых лужайках и лесных полянках. Где же центры по их сбору и переработке? Таковых в Гомеле нет, как и в других городах и райцентрах.
Куда же девать старые компьютеры, другую вышедшую из строя электронику? Казалось бы, разобрать на детали сложную бытовую технику не составляет особого труда. Никаких особых условий для хранения и транспортировки тоже не нужно. Но желающих заниматься сбором и переработкой электронных отходов не находится. Дело в том, что работать с вышедшей из строя сложной бытовой техникой сейчас могут юридические лица с лицензией Министерства промышленности. Если где-то содержатся драгметаллы, то еще и Минфина. Потому что эта группа товаров вместе с автомобилями приравнена к лому черных и цветных металлов.
Есть на сей счет и постановление Совета Министров. Согласно ему предприятие, выпускающее опасный для экологии товар, изначально отвечает за его утилизацию. Это так называемый принцип расширенной ответственности. Экологи в свое время пытались включить в этот документ пункт о бытовой технике. Не получилось до сих пор. Не спешат и местные власти создавать пункты сбора сложной бытовой техники и мощности по их переработке. Хотя проблема уже давно заявила о себе. Если бы работали такие приемные центры, вздохнули бы и ЖЭУ. Нынче они вынуждены заставлять людей покупать талоны на вывоз крупного бытового мусора.
Есть и такой сдерживающий момент. Сегодня предприятия, перерабатывающие вторсырье, не имеют никаких льгот и платят те же самые налоги, что и другие. Конечно, это тормозит их развитие. Ведь на обеспечение качества продукции приходится прикладывать усилий больше, чем другим. Поэтому, как считает Олег Акушко, для таких переработчиков должны быть введены налоговые преференции. Возможно, на первых порах это будут даже бюджетные субсидии.
Или другой вариант: создание не налоговых льгот, а залоговой стоимости товара. Покупая, например, тот же аккумулятор, мы в обязательном порядке платим некоторую дополнительную сумму
(2 — 3% к цене). Эти деньги целевым образом идут на создание и поддержку системы их утилизации. И когда придет время выбрасывать этот товар, предприятие или гражданин вспомнят, что можно вернуть деньги и понесут этот аккумулятор сдавать. В любом случае он не окажется на свалке.
Мария ЗУБЕЛЬ