История одного поступления
- 1154
Поделиться
Быть абитуриентом всегда волнительно, всегда сложно. В любые времена. Однако 90 лет назад случилась одна история, превратившая трагедию отдельно взятого абитуриента в нелепый сатирический фарс. Документ 1922 года, рассказывающий об этом, сохранился в фондах Государственного архива общественных объединений Гомельской области.Происшедшее, вероятно, осталось бы забытым в тех далеких годах, если бы по его факту не состоялось заседание бюро Гомельского губернского комитета РКП(б).А случилось тогда следующее. Жил-был в Гомеле молодой человек по фамилии Шнееров. Коммунист с начала 1918 года (что считалось в наших краях особой заслугой), настоящий пролетарий, в 1921-м он уже возглавлял губернское правление швейников и одновременно являлся членом бюро горрайкома
Быть абитуриентом всегда волнительно, всегда сложно. В любые времена. Однако 90 лет назад случилась одна история, превратившая трагедию отдельно взятого абитуриента в нелепый сатирический фарс. Документ 1922 года, рассказывающий об этом, сохранился в фондах Государственного архива общественных объединений Гомельской области.
Происшедшее, вероятно, осталось бы забытым в тех далеких годах, если бы по его факту не состоялось заседание бюро Гомельского губернского комитета РКП(б).
А случилось тогда следующее. Жил-был в Гомеле молодой человек по фамилии Шнееров. Коммунист с начала 1918 года (что считалось в наших краях особой заслугой), настоящий пролетарий, в 1921-м он уже возглавлял губернское правление швейников и одновременно являлся членом бюро горрайкома РКП(б). В общем, нерядовой и довольно авторитетный партиец.
Все бы хорошо, но решил Шнееров повысить свое скромное образование — поступить на двухгодичный курс Свердловского университета.
В те смутные времена на учебу отправлялись по направлению от губкома партии. Даже для путешествия на поезде требовался специальный пропуск от уполномоченных органов. Например, от ЧК или от того же губкома. В паре со Шнееровым поступать в Свердловск поехал некий Рабинов.
И вот сложилось так, что Рабинов в университет поступил, а Шнееров срезался на экзамене. Развязка оказалась неожиданной. После сокрушительной неудачи в университете Шнееров… застрелился! Что конкретно послужило тому причиной, сказать сложно. Товарищи по партии — столь же молодые и столь же ограниченные в образовании (членам Гомельского губкома в начале 20-х годов было в среднем около 25 лет и только единицы из них имели высшее образование) — рассудили по своему. Созвали заседание бюро губкома и вынесли официальное решение.
Цитирую с сохранением орфографии и стиля оригинала:
“…Главной причиной этой смерти, вырвавшей из наших рядов, бессомненно ценного для партии работника, является недопустимая, формальная, старорежимная постановка экзаменационного дела, создающая вокруг себя ненормальную, нездоровую обстановку, заставляющая даже хороших коммунистов доводить до самоубийства”.
Мимоходом упрекнули успешного абитуриента Рабинова: “…Посланный одновременно другой товарищ, РАБИНОВ, несомненно, менее подходящий и обладал меньшими данными, для того, чтобы быть принятым на 2-х годичный курс Свердловского Университета, заставляет Губком еще более утверждаться в своем предположении”.
И, наконец, само решение: “Ходатайствовать перед ЦК (ЦК РКП(б), г. Москва — прим. автора) о реорганизации постановки приема и экзамена в Свердловский университет”.
Вот, собственно, и все. Воинствующее невежество из далекого Гомеля директивным тоном пыталось указывать профессорско-преподавательскому составу университета, как и кого принимать на учебу. Нет никаких данных, что это ходатайство перед ЦК было услышано и повлияло на дальнейшие вступительные кампании. Но сам тон был тоном времени, когда невозможное стало возможным, и любая кухарка могла управлять государством.
Происшедшее, вероятно, осталось бы забытым в тех далеких годах, если бы по его факту не состоялось заседание бюро Гомельского губернского комитета РКП(б).
А случилось тогда следующее. Жил-был в Гомеле молодой человек по фамилии Шнееров. Коммунист с начала 1918 года (что считалось в наших краях особой заслугой), настоящий пролетарий, в 1921-м он уже возглавлял губернское правление швейников и одновременно являлся членом бюро горрайкома РКП(б). В общем, нерядовой и довольно авторитетный партиец.
Все бы хорошо, но решил Шнееров повысить свое скромное образование — поступить на двухгодичный курс Свердловского университета.
В те смутные времена на учебу отправлялись по направлению от губкома партии. Даже для путешествия на поезде требовался специальный пропуск от уполномоченных органов. Например, от ЧК или от того же губкома. В паре со Шнееровым поступать в Свердловск поехал некий Рабинов.
И вот сложилось так, что Рабинов в университет поступил, а Шнееров срезался на экзамене. Развязка оказалась неожиданной. После сокрушительной неудачи в университете Шнееров… застрелился! Что конкретно послужило тому причиной, сказать сложно. Товарищи по партии — столь же молодые и столь же ограниченные в образовании (членам Гомельского губкома в начале 20-х годов было в среднем около 25 лет и только единицы из них имели высшее образование) — рассудили по своему. Созвали заседание бюро губкома и вынесли официальное решение.
Цитирую с сохранением орфографии и стиля оригинала:
“…Главной причиной этой смерти, вырвавшей из наших рядов, бессомненно ценного для партии работника, является недопустимая, формальная, старорежимная постановка экзаменационного дела, создающая вокруг себя ненормальную, нездоровую обстановку, заставляющая даже хороших коммунистов доводить до самоубийства”.
Мимоходом упрекнули успешного абитуриента Рабинова: “…Посланный одновременно другой товарищ, РАБИНОВ, несомненно, менее подходящий и обладал меньшими данными, для того, чтобы быть принятым на 2-х годичный курс Свердловского Университета, заставляет Губком еще более утверждаться в своем предположении”.
И, наконец, само решение: “Ходатайствовать перед ЦК (ЦК РКП(б), г. Москва — прим. автора) о реорганизации постановки приема и экзамена в Свердловский университет”.
Вот, собственно, и все. Воинствующее невежество из далекого Гомеля директивным тоном пыталось указывать профессорско-преподавательскому составу университета, как и кого принимать на учебу. Нет никаких данных, что это ходатайство перед ЦК было услышано и повлияло на дальнейшие вступительные кампании. Но сам тон был тоном времени, когда невозможное стало возможным, и любая кухарка могла управлять государством.
Ирина ТАКОЕВА
Реклама
