За жизнь солдат они боролись

Медаль И. В. Буяльского

146 лет назад впервые в России военному медику генералу Буяльскому была вручена большая золотая медаль с его портретом.
На аверсе — надпись “От Императорской медико-хирургической академии и российского медицинского сословия”. На реверсе “1864 года июля 24 дня с Высочайшего соизволения заслуженному профессору Илье Васильевичу Буяльскому в воспоминание 50-летия на поприще службы и науки”. В память потомству было изготовлено еще несколько таких же медалей из меди. Одна из них хранится сегодня в Гомеле. Глядя на эту медаль, вспомним добрым словом военных медиков, которые на полях сражений в неимоверно тяжелых условиях, в лазаретах, госпиталях и клиниках боролись за жизни защитников Отечества.
Поворотным моментом в судьбе не только государства Российского, но и всей Европы стала война с Наполеоном 1812 года. В день Бородинского сражения огромную работу проделали медики. В начале войны в русской армии было около 1000 врачей и 4000 фельдшеров. Отеческую заботу о раненых проявляли Кутузов и Багратион. Это видно из ряда их приказов и распоряжений. Накануне сражения Кутузов осмотрел лазаретные фуры и приказал сбросить с них громоздкие кузова и сделать на дрогах помосты, на которых можно было разместить 5 — 6 раненых. На Бородинском поле главный военно-медицинский инспектор русской армии лейб-медик хирург Я. В. Виллие (Вилле) под огнем неприятеля сделал более 200 операций. Во время сражения он появлялся на различных участках позиций, энергично осуществлял руководство медико-санитарной службой.
О профессиональной квалификации Виллие свидетельствует такой факт. Кутузову поступало много писем от офицеров и генералов в отставке с просьбой о зачислении в ополчение. В письме генерал-майора в отставке Карпова говорилось: “Имев счастье служить под начальством Вашего сиятельства в прежде бывшую турецкую войну… везде с Вами были победителями… и весьма тяжело был ранен в ногу с раздроблением верхней кости пулею, которая там оставалась, и я не мог ходить, а затем отставлен был от службы генерал-майором с ношением мундира, но без пенсиона. 10 лет 6 месяцев имел я терпение от пули… наконец здесь Яков Васильевич Вилле решил освободить меня… через операцию. Пуля была вынута, раны залечены, кости срослись”. Генерал-майор Карпов был зачислен в Петербургское ополчение и командовал бригадой.
На перевязочных пунктах полков и дивизий скапливалось большое число раненых. Одному лекарю приходилось выполнять работу троих.

Медаль Н. И. Пирогова

Артиллерийский офицер А. С. Норов писал: “Перевязочный пункт находился возле какого-то сарая, перед которым вся лужайка была занята сидевшими и лежавшими ранеными, терпеливо ожидавшими, когда дойдет до них очередь. Доктора с засученными рукавами, выпачканные кровью, подбегали то к одному, то к другому”. На перевязочном пункте Семеновских флешей, где вся земля была изрыта ядрами, под градом пуль и картечи работал А. Д. Протопопов, которого современники называли “прославленным лекарем”. Он был ранен, но не обращал внимания на собственную рану, делая перевязки другим. В сражении отличился полковой штаб-лекарь Кавалергардского полка Э. И. Рейнгольд. Первую помощь на поле боя П. И. Багратиону оказал старший врач лейб-гвардии Литовского полка Я. И. Говоров. Он же и был приглашен сопровождать князя.
О том, насколько успешно лечили раненых русские хирурги, свидетельствуют данные Касимовских госпиталей, руководителем которых был лейб-медик Христиан Иванович Лодер, до этого профессор университетов в Иене и Галле. В госпиталях Лодера с сентября 1812-го по май 1813 года находились на излечении 30 126 раненых и больных. Из них возвратились в строй 23 420 (77%), оказались непригодными к строевой службе 2 896 (10%) и стали инвалидами 543 человека (2%).
В рапорте Кутузову Виллие писал, что во многих сражениях “медицинские чиновники отличились ревностнейшим выполнением возложенных на них должностей”.
Крупной военной кампанией была Крымская война 1854 — 1856 годов. Отмечая историческую роль матросов, солдат, многих из рядового офицерства и единичных личностей из командного состава в защите Севастополя, академик Е. В. Тарле писал: “У них не было не только искусного военного командования, но не было ни достаточного и правильного снабжения боеприпасами, пищевыми продуктами, лекарствами и медицинской помощью. Ведь и Пирогов, и Гюббенет, и самоотверженные сестры милосердия так же точно зависели во многом и самом важном от тыла, как — в своей области — Нахимов, Корнилов и Тотлебен”. Николай Иванович Пирогов окончил медицинский факультет Московского университета и профессорский институт в Дерпте, стажировался в Германии. Пять лет работы в Дерпте принесли ему европейскую известность.

Медаль С. П. Боткина

В 1841 году Пирогов перевелся на кафедру госпитальной хирургии Санкт-Петербургской медико-хирургической академии, тогда только что перешедшей в ведение военного министерства. Одновременно ему было передано хирургическое отделение 2-го военного госпиталя. Это отделение Пирогов превратил в образцовую хирургическую клинику. В академии Пирогов пробыл 15 лет, создал новую кафедру и новую клинику, организовал анатомический институт и создал новую научную дисциплину — топографическую анатомию.
В 1847 году Пирогов находился в зоне военных действий на Кавказе. Поездка заложила первые основы той замечательной системы, которая составила славу Пирогова и до сих пор принята для организации военно-полевой хирургии. Она подготовила Пирогова к трудным обязанностям, которые он принял на себя во время севастопольской обороны в Крымской войне. Товарищем Пирогова в Севастополе был профессор хирургии Киевского университета Христиан Яковлевич Гюббенет, известный своими работами по военно-полевой хирургии и холере.
В Севастополе самоотверженно трудились сестры милосердия. Но что они могли поделать и что мог существенно изменить Пирогов, когда суммы, отпущенные на госпитали, разворовывались и интендантами, и заправилами медицинской части, и большими хозяйственниками-генералами, и скромными смотрителями госпиталей. Доктор А. А. Генрици в своих записках рассказывает, как складывался “быт” лазаретов вне Севастополя. В конце апреля 1855 года он был назначен дивизионным врачом в 17-ю дивизию, где нашел 2 тысячи раненых, лежавших либо на соломе, либо на солдатских вещах. Эти люди “могли рассчитывать на помощь от одного доктора Смирнова, жившего в конюшне”. У этого единственного доктора в распоряжении был единственный инструмент: “изломанный ланцет, но и тот составлял собственность одного фельдшера”.
Медики работали с упорством и самоотвержением, гибли от бомб и в Севастополе, и вне его. Вот одна из зарисовок, опубликованных в № 10 журнала “Русский архив” за 1895 год: “Опытная сестра милосердия Крестовоздвиженской общины показывала своей молодой сотруднице из вновь прибывших практические приемы перевязки… но раздался зловещий крик: бомба! И не успели присутствующие оглянуться, как она упала посреди них, а от обеих сестер и раненого солдата остались разорванные на клочья трупы”. Только к концу войны положение улучшилось вследствие настойчивых и энергичных ходатайств Н. И. Пирогова.
В 1866 году Пирогов выпустил всемирно известный  труд “Начала военно-полевой хирургии”, до сих пор составляющий главное руководство для организации этого дела. Дополнением и комментарием ему служат отчеты об осмотре военно-врачебного дела во франко-прусскую войну 1870 — 1871 годов и русско-турецкую 1877 — 1878 годов, на театры которых Пирогов ездил по просьбе российского Красного Креста.
Во время Крымской войны окончил медицинский факультет Сергей Петрович Боткин и сразу отправился на театр военных действий. Несколько месяцев работал в отряде Пирогова, затем стажировался за границей. В 1860 году вернулся в Петербург и начал профессорскую деятельность в терапевтической клинике Медико-хирургической академии. Он поднял клинику на такую высоту, на которой она не стояла не только в России, но и в западной Европе. Боткин первый в России дал практической медицине строго научное направление и стал основателем русской медицинской школы. С 1872 года он являлся лейб-медиком. Когда началась очередная русско-турецкая война, Боткин уехал на театр военных действий, где находился более полугода. В это время он был избран председателем старейшего в России “Общества русских врачей в Петербурге”, которым руководил до своей кончины.
Что же касается И. В. Буяльского, с которого мы начали свой рассказ, то подчеркнем его огромное трудолюбие. Первоначальное образование он получил в уездном училище и Черниговской семинарии. В 1814 году после окончания императорской медико-хирургической академии получил диплом лекаря и назначение прозектором анатомии и ординатором военно-сухопутного госпиталя. В 1823 году стал ординарным профессором академии и до 1844 года занимал кафедру анатомии. С 1830 года Буяльский был консультантом военно-учебных заведений. На медали он изображен в мундире академии, на что указывает шитье воротника, и с тремя звездочками на эполетах, что соответствует чину генерал-лейтенанта.