Расследование "ГП": Лабиринт оград. Есть другой вариант?

Корреспондент «ГП» узнавала, как хоронят людей на других континентах, бродила по местным кладбищам и выясняла, построят ли в Гомеле крематорий.

Одиноко и страшно

На кладбище, где похоронены мои родные, я не была пять лет. За это время там стало значительно больше свежих могил. А мне нужно было пройти к старой части, где находятся захоронения тридцатилетней давности. В детстве я с легкостью находила нужные памятники. Сейчас сделать этого с первого раза мне не удалось. Из-за поваленных деревьев, которые погнули ограды и поломали кресты, несколько раз приходилось возвращаться и искать другой путь. Ветра посрывали с близстоящих деревьев сухие ветки: одни застряли в оградах, другие лежат прямо на могилах. Там же — сухие прошлогодние листья. В зимний, но теплый и бесснежный день все выглядит более чем уныло. Что будет, когда пойдут дожди — по грязи не пробраться. Вспоминаю, как когда-то убирала здесь вместе с прабабушкой могилы. Среди знакомых мне памятников, было еще с десяток безымянных. Тогда я обратила внимание, что прабабушка убирала могилы абсолютно чужих ей людей. Теперь, когда бабы Лиды давно нет, за могилами и ухаживать некому. Вот совсем рядом безымянный памятник. Выкрашенный когда-то синей краской, теперь он весь покрылся мхом. Прабабушка знала, кто там похоронен. Теперь не знает никто. Рядом несколько детских могил с деревянными крестами, таких же безымянных. Еще дальше — могилы, за которыми баба Лиде ухаживала по просьбе престарелой соседки. Теперь и они остались без присмотра. Практически на всех висят потрепанные непогодой рушники, воткнуты в землю старые искусственные букетики. Я знаю, откуда они: покупая для своих умерших родственников новые цветы, старые букетики люди перекладывают на заброшенные могилы. Забытые захоронения равняются с землей, гниют деревянные кресты и могилы становятся незаметными. Прохожу по слишком широкому, заросшему мелким кустарником, пятачку и становится еще больше не по себе. А вдруг и здесь когда-то кто-то похоронил любимого человека.

О ценах заоблачных и земных

Отправляюсь к директору Гомельского специализированного комбината Александру Попову. Идею строительства в нашем областном центре крематория он поддерживал всегда. Только одного желания мало: по-прежнему необходим инвестор. Несколько лет назад была информация, что заинтересованный человек нашелся, но до реализации проекта дело не дошло. Предприниматель полагал, что вложив в строительство крематория полтора миллиона долларов, быстро их окупит. Однако потом все внимательно просчитал и понял, что вряд ли удастся выйти даже в нулевую рентабельность, и идею забросил. Оно и понятно, ведь только покупка одной печи (для сжигания тел) обойдется в 850 тысяч евро. А для Гомеля, как рассказал Александр Попов, таких печей необходимо как минимум две: одна для постоянной работы, вторая — резервная. При скромных подсчетах на все расходы нужно примерно 5–6 миллионов евро. Плюс ко всему раз в полгода печь нуждается в специализированном ремонте, который стоит около 50 тысяч евро. Частники за этот «бизнес» в нашей стране возьмутся едва ли. Надежда лишь на государственный бюджет. — Конечно, у людей должен быть выбор, — говорит Александр Попов. — Поэтому наш комбинат оказывает услуги по транспортировке тела в минский крематорий. Но в год к таким услугам прибегают всего несколько человек. Возможно, еще кто-то самостоятельно организовывает доставку тела, но никто не обязан нам об этом сообщать. Сегодня за полтора—два миллиона можно организовать достойные похороны. Хотя затраты на погребение сильно варьируются. Например, в магазине ритуальных услуг при специализированном комбинате имеется саркофаг, за который придется заплатить почти 9 миллионов белорусских рублей. А самый дешевый гроб стоит около 250 тысяч, деревянный крест — 80 тысяч, копание могилы в летний период обойдется примерно в 230 тысяч, зимой — в 290 тысяч. Вместо венка можно купить два самых простых цветочка. Гомель сегодня находится в плотном окружении кладбищ. Площадь этих пожизненно выведенных из оборота земель — 209 гектаров. Из 20 кладбищ два, «Южное-1» и «Лещинское», полностью закрыты. «Стукачевское» и «Большевик» — действующие. На остальных захоронение возможно только при наличии свободного места в ограде. Александр Владимирович предполагает, что примерно через восемь лет нужно будет решать вопрос о выделении новой площадки под строительство кладбища. Ведь проект закона о повторном использовании мест погребения в нашей стране пока не принят. А если примут, то возле неухоженной могилы будут ставить табличку, где попросят родственников обратиться в местную администрацию. Если в течение трех лет за могилой ухаживать так никто и не начнет, комиссия вынесет решение о повторном использовании этого земельного участка. Специалисты проведут эксгумацию и перезахоронение останков в братской могиле. Как рассказал Александр Попов, например, на Прудковском кладбище ухаживают только за третьей частью могил. Остальные уже давно заброшенные.

По-другому это как?

Альтернатива традиционному захоронению в Беларуси есть и ей почти 30 лет. Единственный в стране крематорий построен в столице и с каждым годом его услуги становятся популярнее. Как рассказал начальник минского крематория Валерий Цветинский, кроме как на территории крематория колумбарии построены еще на четырех кладбищах столицы. Так удобнее для родственников: навещать умерших ближе. Колумбарные стены представляют собой бетонные плиты с множеством ячеек, куда помещают урны с прахом. В ячейке еще остается место: близкие оставляют там цветы. Рядом есть скамейки. Дорожки уложены плиткой. Нет никаких столов, соответственно и посиделок на Радуницу. Все чисто и более цивилизованно, направлено на душевное поминание. Со дня открытия в крематории мало что изменилось: учреждение по-прежнему работает круглосуточно и без выходных. В месяц проводят до 400 кремаций. Это сейчас, а в первые годы работы одну печь из четырех включали раз в неделю. Сегодня стоимость одной кремации примерно 1,5 миллиона рублей. Цена зависит от того, будет ли организована гражданская панихида и какую урну с прахом выберут родственники. Для сравнения: в России цены на кремирование нефиксированные и могут доходить до тысячи долларов. Хотя сравнивать некорректно, в соседней стране и зарплаты другие. В минский крематорий покойников привозят даже из-за границы, но в основном из столицы и других областей Беларуси. Сегодня в Минске и Минской области кремируют более 35% от общего числа умерших. В России этот процент в два раза выше, в Швеции — 64%, Дании — 68%, Великобритании — 69%, Чехии — 95%, Японии — 98%. В Гомельской области статистику не ведут. Кстати, в Чехии в городах с численностью более 50 тысяч человек крематорий предусмотрен законодательством. Мои друзья, эмигрировавшие в Канаду, по моей просьбе узнали, как к кремации относятся на другом континенте. — В Канаде много эмигрантов. Здесь живут люди разных национальностей, — рассказывает Дмитрий Оржеховский. — И у каждого в зависимости от религиозных взглядов или простого желания есть выбор: традиционное захоронение либо кремация. В Канаде такие вопросы решают похоронные дома, которые выполняют функции администрации (выдают справку о смерти), морга, крематория и другие. Они организовывают прощальный вечер, даже предлагают готовые речи для выступления близких родственников в поминальном зале, занимаются транспортными и другими вопросами. Родственники умершего лишь набирают номер телефона и сообщают о случившемся. Все остальное — на плечах сотрудников похоронного дома. Дмитрий рассказывает, что кремация в Канаде значительно дешевле, поэтому большинство выбирает именно этот вариант. К тому же в стране есть социальное пособие для семей с материальными трудностями. Выделенные средства полностью покрывают траурные расходы. И понятно, что у тех, кто выбирает кремацию больше шансов получить такую поддержку. Выходит, государство нацеливает людей на более экологически чистый выбор. С погребением в Канаде сложнее. Например, супруги хотят быть захороненными рядом. Если умирает один, второму придется выкупить сразу два земельных участка, так как бесплатно места на кладбищах не бронируют, а хоронят покойников друг за другом. При этом земля в Канаде стоит очень дорого. Процедура погребения мало напоминает славянские традиции. В Канаде все происходит более размеренно. Вокруг могилы расстилаются дорожки. В яму сначала опускается саркофаг, и лишь потом гроб. Сверху все накрывается крышкой и присыпается землей. Процедура проходит очень спокойно, чтобы смягчить боль родственников умершего. Но все же в стране кленового листа больше места занимают не традиционные кладбища, а целые кварталы колумбарных стен.

По велению сердца

Для себя я пока не решила, какой вариант предпочтительнее. А вот моя подруга однажды в разговоре проговорилась, что в свои 30 лет уже написала завещание. На случай внезапной смерти бумагу составил и муж. Они подробно расписали свои предпочтения после ухода из этого мира. Например, кто из бабушек будет воспитывать их сына и кому предстоит распоряжаться оставшимся имуществом до совершеннолетия ребенка. Среди прочего имеется пунктик и о том, как именно их стоит провожать в последний путь. Вот тут мнения у супругов разошлись: Антон — за традиционное погребение, Оксана — исключительно за кремацию. Она беспокоится об окружающей среде, о том, с какой экологической обстановкой придется жить нашим детям. Председатель Гомельского областного комитета природных ресурсов и охраны окружающей среды Василий Маслак, подтверждает, что вещества трупного разложения все равно попадают в грунтовые воды. О чем знаем не только мы, наши предки также об этом догадывались. Поэтому в непосредственной близости от водоемов и рек практически не бывает кладбищ. Целенаправленных исследований по влиянию кладбищ на окружающую среду никогда в области не проводили, но регулярно берутся пробы воды в естественных водоемах и колодцах по всей Гомельщине. Если где-то предельно допустимая концентрация вредных веществ будет превышена, специалисты отреагируют мгновенно. Но таких данных нет. Вспоминаю, как мы хоронили сестру моей бабушки. Детей у нее никогда не было, муж давно умер. Так что всеми похоронными процедурами занимались семьи моей мамы и тети. Брат утрясал вопросы с документами, мама — обзванивала бабушкиных знакомых с печальной вестью. Тетя была по кулинарной части, так как поминки делали дома. В мои же обязанности входила сервировка стола: найти нужное количество ложек, тарелок, стульев, в подходящий момент все блюда расставить на столы. Не скажу, что у меня не было времени попрощаться с покойной, но мысли в тот день были заняты совсем другими делами. А ведь все должно быть не так. Моя одноклассница Татьяна Письменная живет в Израиле уже более 10 лет. Она рассказывала, что их религиозные традиции велят хоронить покойника в день смерти, или в крайнем случае на следующий день. Целую неделю после похорон в доме умершего семья скорбит: самые близкие родственники не ходят на работу (и эти дни оплачиваются), не готовят еду. Все, что необходимо, приносят люди, знавшие умершего либо его семью. К сожалению, у нас редко поминки проходят цивилизованно. Начинаясь с одной рюмки в память о покойном, дело заканчивается пьяными разговорами о чем угодно. Для родственников, подкошенных горем, организация похорон превращается в еще одно испытание. А все потому, что таковы традиции? Наверное, если бы тот же канадец увидел, как гроб с умершим заносят по узкой лестнице в квартиру на 9-й этаж (ведь в лифт он не помещается), он был бы в ужасе. Ведь проститься с близким человеком можно и в поминальном зале, где все для этого предусмотрено. Да и приходить в колумбарий можно в любое время года. И не стоит ждать, когда растают полуметровые сугробы снега и закончатся осенние дожди. Можно было бы навещать дорогих и близких людей, покинувших этот мир, в любое время дня и года. Тогда, когда позовет сердце. Опрос с сайта gp.by